Читать онлайн «Иудейская война». Страница 122

2. Луп, тогдашний правитель в Александрии{48}, поспешил известить императора об этом движении. Тогда император в том убеждении, что мятежническая страсть иудеев никогда не укротится, опасаясь также того, чтобы они, соединившись вместе, не привлекали и других на свою сторону, приказал Лупу разрушить иудейский храм в так называемом Онийском округе{49}. Этот египетский храм обязан своим основанием и именем следующему обстоятельству. Хоний, сын Симона, один из иерусалимских первосвященников, бежал в Александрию от сирийского царя Антиоха, воевавшего с иудеями. Птолемей, находившийся в разладе с Антиохом{50}, принял его дружелюбно. Тогда Хоний обещал ему привлечь на его сторону всех иудеев, если он последует его совету. Когда царь согласился сделать все возможное, он просил у него разрешения построить где-либо в Египте храм и ввести в нем богослужение по иудейскому обряду, ибо тогда, сказал он, иудеи еще решительнее будут бороться с Антиохом, опустошившим иерусалимский храм, а ему, Птолемею{51}, сделаются еще преданнее, и много иудеев ради свободы религии переселятся в его страну.

3. Эти соображения понравились Птолемею. Он подарил Хонию место в 180 стадиях от Мемфиса, в Гелиопольском номе{52}. Это место Хоний укрепил и построил на нем из огромных камней храм, хотя не по образцу иерусалимского, а походивший более на цитадель, вышиной в 60 локтей; жертвеннику же он придал форму иерусалимского, и храм украсил такими же священными дарами, как в Иерусалиме. Только для светильника он сделал исключение: вместо стоячего светильника он изготовил только золотую лампаду, испускавшую лучистый свет, и ее он повесил на золотую цепь. Все освященное место он обвел кирпичной стеной, которая была снабжена массивными каменными воротами. Царь затем принес в дар большой участок земли, доходов с которого хватило с избытком на содержание священников и на все нужды богослужения. Намерения Хония в этом предприятии не были безукоризненны, им руководило недоброе чувство к иерусалимским [451] иудеям, внушенное ему памятью о его бегстве, и вот он думал, что постройкой храма ему удастся отвлечь значительную массу иудеев. Впрочем, существовало еще древнее предсказание, предвозвещанное еще шестьсот лет назад; ибо пророк Исаия прорицал постройку иудеем этого храма в Египте{53}. Таким образом возник храм.

4. Правитель Александрии Луп по получении предписания императора появился в священном округе и запер храм, взяв предварительно оттуда некоторые священные драгоценности. Вскоре затем Луп умер и его преемником в наместничестве сделался Павлин. Последний взял из храма все, что там еще оставалось, угрожая при этом священникам жестоким наказанием за утайку чего-либо, и, воспретив иудеям посещение священного места, запер ворота и сделал храм совершенно недоступным, так что в нем не осталось и следа богослужения. От сооружения храма до его закрытия протекло 343 года{54}.

1. Безумием сикариев заразились, как это бывает при повальных болезнях, даже города Кирены{55}. Туда бежал некто Ионатан, весьма низкий человек, по профессии своей ткач, который привлек к себе немало неимущих, повел их в пустыню, где обещал показать им чудеса и знамения. В то время, когда его плутовские проделки оставались еще другими не замеченными, знатные иудеи Кирены сами указали правителю Ливийского Пентаполиса{56} Катуллу на выступление его в пустыню и на его замыслы. Катулл послал пехоту и всадников, которые легко овладели безоружной толпой: большая часть ее пала на месте схватки, другие же все были взяты в плен и доставлены к Катуллу, главный же зачинщик, Ионатан, на первых порах исчез, но после долгих и тщательных розысков по всей стране был задержан. Представ перед правителем, он сумел выхлопотать себе прощение и дал еще Катуллу повод к незаконным действиям, ложно указав на богатейших иудеев, как на руководителей восстания. [452]

2. Катулл жадно ухватился за эту клевету, преувеличил всю историю и в трагическом описании придал ей важное значение для того, чтобы другим могло казаться, будто бы и он вынес на своих плечах нечто вроде иудейской войны. Но еще печальнее было то, что, относясь доверчиво ко всяким выдумкам, он сам еще наставлял сикариев, как клеветать. Таким образом Ионатан, по приказанию Катулла, дал показание против иудея Александра, с которым последний давно уже находился во вражде, впутал также в заговор жену Александра, Беренику, после чего Катулл приказал обоих казнить, а вслед за ними казнил сразу всех богатых иудеев в числе 3000. Он думал, что все это останется безнаказанным ввиду того, что имущество убитых было им присоединено к доходам императора.

3. Для того, однако, чтобы иудеи какого-нибудь другого места не вывели на свет его беззаконий, он пошел еще дальше в своем коварстве и уговорил Ионатана и его соплеменников обратить обвинение в мятежнических происках против знатнейших иудеев в Александрии и Риме. В число этих столь коварно обвиненных попал также Иосиф, автор настоящей истории. Но Катуллу, вопреки ожиданию, не удались его козни. Он прибыл в Рим и привез с собой в кандалах Ионатана и его товарищей в той надежде, что если эти ложные обвинения будут поддержаны им лично, тогда будет перерезан путь всякому дальнейшему расследованию. Но Веспасиан, которому дело показалось подозрительным, приказал строжайше исследовать обстоятельства дела и, убедившись в безосновательности обвинения, поднятого против названных лиц, объявил их, по заступничеству Тита, совершенно свободными, а Ионатана, напротив, приговорил к заслуженной каре: он был подвергнут бичеванию и затем сожжен живым{57}.

4. Снисходительности обоих императоров Катулл был тогда обязан тем, что он, хотя признанный виновным, освобожден был от наказания. Но недолго прошло, как его схватила сложная и неизлечимая болезнь. Он умер, наконец, в больших мучениях, терзаемый не только телом, но еще более болезнью духа. Ужасные призраки преследовали его беспрестанно, он все не переставал кричать, что видит возле себя тени им умерщвленных; бывало также, что, теряя самообладание, он соскакивал со своего ложа, как будто к нему применяют пытки и огонь. Недуг его все более ухудшался. Наконец внутренности его начали гнить, пока не выпали совсем – тогда он испустил дух. Случай этот [453] не менее других служит явным доказательством того, что божественное провидение наказывает злодеев.

5. На этом я кончаю историю, которую обещал написать со всей старательностью для тех, которые хотят знать, как происходила эта война римлян с иудеями. Насколько успешно выполнено изложение – об этом пусть судят читатели; что же касается верности сообщений, то я смело могу утверждать, что она составляла единственную цель всего моего сочинения.

Амусин И. Д. Рукописи Мертвого моря. М., 1960; Вейнберг И. П. Предэллинизм на Востоке//История древнего мира. Расцвет древних обществ. М., 1983; Вейнберг И. П. Палестина в эллинистически-римский период // История древнего мира. Расцвет древних обществ; Вейнберг И. П. Человек в культуре древнего Ближнего Востока. М., 1986; Елизарова М. М. Община терапевтов. М., 1972; Кубланов М. М. Возникновение христианства. М., 1974; Лившиц Г. М. Классовая борьба в Иудее и восстания против Рима. К проблеме социально-экономического строя римских провинций. Мн., 1957; Лившиц Г. М. Кумранские рукописи. Мн., 1959; Лившиц Г. М. Происхождение христианства в свете рукописей Мертвого моря. Мн., 1967; Мещерский Н. А. История «Иудейской войны» Иосифа Флавия в древнерусском переводе. М.-Л., 1958; Ранович А. Б. Очерк истории древнееврейской религии. М., 1937; Ранович А. Б. Иудейская война // Исторический журнал. 1938. № 11; Ранович А. Б. Восточные провинции Римской империи. М.-Л., 1949; Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. М., 1989; Старкова К. Б. «Устав для всего общества Израиля в конечные дни» // Палестинский сборник. Вып. 4(67). М.-Л., 1959; Старкова К. Б. Литературные памятники Кумранской общины // Палестинский сборник. Вып. 24(87). Л., 1973; Тексты Кумрана. Вып. 1. М., 1971.

Это сочинение Иосифа Флавия до нас не дошло. Очевидно, оно было написано на арамейском языке.

Речь идет о событиях в Римской империи при правлении Нерона (54-68 гг.). Истощение казны, увеличение налогов, расправы с сенаторской знатью, произвол Нерона привели к резкому обострению политической ситуации в империи, что выразилось в заговорах, восстаниях наместников ряда провинций, мятежах в армии. О мятежах в западных провинциях упоминает и Иосиф Флавий. В конце правления Нерона вспыхнула и Иудейская война.