Читать онлайн «История Советского Союза. 1917-1991». Страница 59

В Восточной Польше положение было во всех смыслах гораздо хуже. Советы проводили там такую же политику депортаций. Перед самой войной, в 1941 г., было насильственно выслано около миллиона человек. В большинстве воспоминаний о лагерной жизни обязательно упоминаются один-два зэка из этого польского потока. Таким образом, можно сделать вывод, что много их было рассеяно по империи ГУЛАГа. Вопреки упорному отрицанию советами факта массовых расстрелов, историки в настоящее время сходятся во мнении, что именно эти поляки были расстреляны НКВД в лесу около Катыни, к западу от Смоленска. Немецкие оккупационные войска в 1943 г. обнаружили там массовые захоронения. Разумеется, эта акция совершенно в духе той политики, которую советы проводили на аннексированных ими в 1939–40 гг. территориях.

С началом военных действий вспыхнули восстания во всех прибалтийских странах. Кое-где — после поспешного бегства представителей советской власти — восставшие на короткое время даже захватили власть и удерживали ее до прихода немцев. Поскольку немцы ни в малейшей степени не были склонны признавать любые национальные правительства на захваченных ими территориях, тем, кто боролся за национальную независимость, не оставалось ничего другого, как уйти в подполье, тайно печатать листовки или совершать акты саботажа против оккупантов. Возникли вооруженные партизанские отряды, прежде всего в лесах восточной Литвы.

После восстановления господства над прибалтийскими странами в 1944 г. советы продолжали свою довоенную политику, закончив ее массовой коллективизацией сельского хозяйства в 1949 г. Коллективизация сопровождалась депортациями “кулаков”. От шестидесяти до ста тысяч человек были, как и их предшественники в 1940 г., высланы в Сибирь и Казахстан. Крестьяне, пытавшиеся не попасть в телячьи вагоны НКВД, скрывались в лесах. Они уходили к партизанам, или “лесным братьям”. Последние соединяли свои усилия, чтобы сопротивляться новой советской оккупации и готовиться к войне Запада с Советским Союзом, которую многие тогда ожидали со дня на день. Эти люди жили в сараях и бункерах, получали продукты от местного населения и вооружались брошенным немцами оружием. Отряды насчитывали несколько десятков тысяч человек — возможно, 0,5% от общего числа населения. Они нападали на советские продовольственные эшелоны и убивали советских чиновников. Иногда они на несколько дней захватывали маленькие городки, и тогда на шпилях костелов взвивались национальные флаги. Конечно, в целом “лесные братья” противостояли врагу, имевшему над ними абсолютное численное превосходство. Им не оказывалась помощь извне, и потому они не могли получить новое оружие, а подчас и починить старое. К 1952 г. “лесные братья” были, кажется, полностью побеждены, но кое-где продержались еще восемь лет. Их живучесть в столь неравных условиях борьбы показывает, насколько сильной поддержкой местного населения они пользовались.

На Украине[14] партизанская армия также переживала последовательно сменявшие друг друга советскую и немецкую оккупации. Она просуществовала до начала пятидесятых годов. Партизаны скрывались в лесах, совершали молниеносные рейды на советские учреждения, нападали на партийных и советских работников и пользовались поддержкой большинства населения. Эта война принадлежит к числу неизвестных войн в европейской истории: почти никто из ее участников не уцелел и не может рассказать о пережитом. Лидер организации украинских националистов Степан Бандера был убит советскими спецслужбами в Западной Германии в 1959 г.

Репрессии, которые пережили западные народы Советского Союза, перекрываются только депортациями нескольких малых народов Крыма и Кавказа в полном составе. Первыми, кто испытал на себе депортацию, стали немцы Поволжья. Позже, на следующих стадиях войны, то же самое проделали с крымскими татарами, грузинскими месхетинцами, жителями степей калмыками, и с четырьмя горскими народами Кавказа — чеченами, ингушами, балкарцами и карачаевцами[15]. Они были обвинены в коллаборационизме, но не всегда именно это было причиной депортации. Немцы Поволожья были высланы до того, как у них вообще появилась такая возможность — правда, можно считать такие меры превентивными. Только крымские татары и калмыки прошли через относительно продолжительный период немецкой оккупации. На самом же деле можно предположить, что именно эти народы оказали особенно упорное сопротивление в 1930-х гг. политике советизации и что Сталин был озабочен тем, чтобы превентивно сокрушить любую попытку сопротивления в послевоенный переходный период.

Как бы то ни было, но операции эти проводились с хитроумной жестокостью. По рассказам очевидцев, в некоторых случаях советские власти, памятуя о традиционной воинственности этих народов, приглашали мужчин на банкет по случаю Дня Красной Армии, куда те, согласно законам гостеприимства, должны были явиться без оружия. Пока они по всем правилам произносили тосты, чекисты выгоняли женщин и детей из домов, грузили их в вагоны для перевозки скота и везли куда-то на восток. Потом то же самое проделывали с объевшимися и пьяными мужчинами, не способными оказать сопротивление. Большинство горских народов поселили на равнинах Казахстана, где они вынуждены были осваивать непривычные им формы земледелия. Многие бежали из степей и переселялись в трущобы на окраинах городов. Семьи часто жили вместе, но дети вынуждены были посещать школы, где преподавание велось только на русском языке. Говоря короче, складывается впечатление, что Сталин пытался искоренить эти народы как самобытные общности, лишив их родины, традиционной экономики, обычаев, религии и языка.

Один народ в Советском Союзе занимал совершенно особое' место — речь идет о евреях. Постоянно испытывая на себе дискриминацию со стороны царского правительства, евреи были естественными потенциальными участниками революционного движения. Они во многих отношениях оказались в выигрыше после событий 1917–21 гг. Их было много в коммунистической партии. Многие из самых известных партийных деятелей: Троцкий, Зиновьев, Каменев, Свердлов, Радек — евреи. Широко известно, что наиболее яростные противники коммунизма считали его результатом “международного заговора” евреев.

Революция прекратила дискриминацию евреев. Теперь им стали доступны все части страны, любое образование и профессия. Многие евреи покинули черту оседлости — западную часть России, которую царское правительство определило местом их проживания, и занялись предпринимательством и работой, обычной для крупных городов. Но многие остались в пределах черты оседлости. Тогда возникла вполне ощутимая разница между советскими евреями: часть их переехала в города, говорила по-русски и ассимилировалась как своеобразная русско-советская нация; другие остались в пределах черты оседлости в своих штетлях (небольшие местечки на западе России), говорили на идише, сохраняли приверженность иудаизму и национальное своеобразие в обычаях и семейной жизни.

Советское государство, однако, настойчиво уравнивало обе группы. Запись о национальности появилась во внутренних паспортах в 1932 г. Появился стяжавший впоследствии немалую известность “пятый пункт”, где официально регистрировалась национальность гражданина. У евреев ребенок обычно наследует национальность матери; но по достижении шестнадцатилетнего возраста он получает паспорт и тогда может, по желанию, взять национальность отца. Других возможностей сменить национальность не было. Даже в царской России еврей, крестившись, считался русским. Таким образом, запись о национальности была расистской мерой, что находится в прямом противоречии с теорией марксизма.

Национальная идентификация могла бы и не иметь столь большого значения, если бы в положении евреев не было других специфических факторов. Иврит, религиозный язык евреев, был запрещен. В отличие от других народов они не имели собственной территории. Правда, в конце двадцатых годов правительство провозгласило район Биробиджана на границе с Манчьжурией административным и территориальным национальным еврейским образованием — но отправились туда очень немногие, поскольку климат тамошний суров, а земли представляли собой комариные болота. Такие непривлекательные условия совершенно не подходили для евреев, вообще не имевших никаких традиций и навыков работы на земле. Биробиджан, таким образом, не мог стать родиной для этого народа, и число живущих там евреев никогда не превышало 14000 человек.

Итак, большинство евреев, покинувших штетли, поселялось в крупных городах. На новом месте они быстро достигли такого высокого уровня образования, которого не имел никакой другой народ Советского Союза. Это не объясняется какими-то особыми преимуществами, которое правительство давало евреям, — просто для них, а для горожан в особенности, было характерно очень сильное стремление получить высшее образование. Правительство же, в свою очередь, никаких дискриминационных мер в отношении евреев в двадцатых — начале тридцатых годов не предпринимало. Как бы то ни было, но к 1935 г. каждый третий молодой еврей, достигший соответствующего возраста, в той или иной форме получал высшее или специальное образование. Евреи последовательно добивались успеха в профессиях, которые дает высшее образование. Так, среди врачей их было около 16%, среди университетских преподавателей — около 10%, столько же среди работников культуры и инженеров. При этом доля евреев во всем населении Советского Союза не превышала 3%.