Читать онлайн «История Германии. Том 1. С древнейших времен до создания Германской империи». Страница 85

Мануфактуры были предшественницами фабричной индустрии. Они разрывали связь работника с домом, превращали его в наемного работника, не владеющего средствами производства, но и не зависящего более ни от цеха, ни от помещика.

На мануфактурах и в мастерских сельских ремесленников производился товар на рынок. Внешняя торговля после войны поднималась с большим трудом. Правда, в XVIII в. она достигла относительных успехов, хотя меркантилистская экономическая политика с ее территориальностью и стремлением к автаркии являлась для нее своего рода препятствием. На динамике и объемах торговли сказывались, с одной стороны, рост населения, нужда в сырье и материалах, что вызывало стремление к выходу на международные рынки; с другой — низкие цены на зерно и низкие заработки, которые делали конкурентоспособной немецкую текстильную промышленность. Самыми важными центрами торговли были Лейпциг с его ярмаркой, ориентированной на Восток Европы, и Гамбург как центр морской торговли, связанный через Эльбу и бранденбургскую систему каналов с Одером и ориентированный прежде всего на Англию, Испанию и Францию. Через Бремен и нидерландские гавани Германия вывозила лен и аграрную продукцию, а ввозила табак, сахар, ткани и другие товары. Лов и переработка рыбы, а также азиатская торговля сосредоточивались в Эмдене, в устье р. Эмс. В торговле на Балтике, где важное место принадлежало зерну, доминировал по-прежнему Любек, хотя и не достигший прежнего своего расцвета. Через Штеттин в 1720-1730-е гг. Русская торговая компания прусских купцов вывозила полотно. Другие гавани, в том числе Росток, Пилау, Кенигсберг, Мемель, в основном были центрами импорта.

Морская торговля велась купеческими компаниями, как немецкими, так и главным образом голландскими. Попытка бранденбургского курфюрста Фридриха Вильгельма основать на африканском побережье собственный форт не увенчалась успехом. Гроссфридрихсбург, построенный в 1684 г., был вскоре продан голландцам. Под давлением тех же голландцев и англичан были закрыты немецкие фактории в устье Ганга, в Мадрасе и Кантоне, основанные в 1720 г. и просуществовавшие всего несколько лет. В итоге немцам даже к концу XVIII в. не удалось ни экономически, ни политически проникнуть в колонии, поэтому Германия оставалась страной, ориентированной преимущественно на внутренний рынок, и участвовала в заокеанской торговле только через посредников.

Что касается внутренней торговли, то до тех пор пока основной ее функцией было снабжение маленьких городов продуктами питания и местного ремесла, она обходилась во многом без профессиональных торговцев. Но с ростом спроса на особые продукты питания и предметы роскоши, на разнообразный мелкий ремесленный товар растет число торговцев, передвигающихся по стране. Развиваются и средства передвижения. Самыми удобными и дешевыми путями были реки и каналы. Многие, ныне несудоходные, речки в XVIII в. во время высокой воды могли поднимать небольшие суда. С конца XVII в. по примеру Франции началось интенсивное строительство каналов, которое сильно продвинуло вперед экономику многих территориальных государств. Показателен пример Бранденбурга, в котором Берлин стал важным промышленным и торговым центром именно благодаря каналам, связавшим Эльбу, Одер и Вислу друг с другом и с Богемией, а Силезию — с побережьем. Гораздо хуже обстояло дело со строительством сухопутных дорог, особенно в северной части Германии. На Н. М. Карамзина, побывавшего в Северной Германии в 1789 г., тряские и пыльные дороги произвели весьма безотрадное впечатление. Так, на дорогу от Берлина до Вены уходило 14 дней. Оставляло желать лучшего и почтовое дело: в XVIII в. почта приходила и уходила всего 2 раза в неделю.

Однако не только плохие дороги, но и огромное количество таможенных границ, отсутствие единой денежной системы препятствовали складыванию единого всегерманского рынка. Периодически проводившиеся между территориями выравнивания уровней заработков и цен были недостаточны. Куда большую роль в создании этого рынка играли новые местные центры, в которых сосредоточивались речные гавани и извозчичьи дома, ярмарки, конторы, банки: Франкфурт-на-Майне, Франкфурт-на-Одере, Майнц — на Рейне, Ганновер-Минден — на Везере.

С начала XVIII в. банки стали важнейшим инструментом для покрытия потребности в капиталах как государства, так и частных предпринимателей. К концу века Германия обладала уже эмиссионными и депозитными банками, кредитными учреждениями для сельского хозяйства, кассами помощи для низших слоев населения. Развивалось страховое и вексельное дело. Крупными банковскими центрами становятся Франкфурт-на-Майне, Аугсбург, Вена, Берлин, Гамбург, Кёльн, Лейпциг, Бреслау, Кассель. Банкирские дома участвуют в организации торговли и производства, одалживают ссуды монархам, зарабатывают неплохие деньги на войнах.

Особое явление представляли собой еврейские финансовые придворные конторы — семьи, пользовавшиеся монаршими милостями и финансировавшие крупные и малые династии века абсолютизма: Оппенгеймеры, Вертгеймеры, Итциги, Ротшильды. Представление о финансовой мощи придворных факторий дает размер займов на Семилетнюю войну прусскому финансовому ведомству. Они составили 29 млн талеров.

В целом к концу XVIII в. Германия уже не столь резко нуждалась в рабочей силе и в капиталах. И хотя частное предпринимательство формировалось медленно, были созданы необходимые предпосылки для последующего индустриального развития, которое сдерживалось низким уровнем доходов и спросом на товары, соответствующим феодальной эпохе.

В XVII и XVIII вв. не только в Германии, но и во всей Европе произошла консервация социальных отношений, сложившихся в эпоху раннего Нового времени. Но в Германии из-за политической замкнутости и экономической слабости она проявлялась сильнее всего. Здесь каждый подданный должен был думать о том, чтобы сохранить свой сословный статус, не допустить других к обладанию подобными правами и привилегиями, препятствовать, по возможности, конкуренции и переменам. Отсюда ревнивое соблюдение социальных различий, подчеркивание привилегий и дистанций, плотная система социального контроля, существовавшая и в городе, и в деревне. Огромную роль играла политика немецких монархов, стремившихся дисциплинировать своих подданных в рамках тех социальных структур, в которых они находились, и с помощью административных мер принуждать их к строгому соблюдению порядка.

Поскольку каждый оберегал свой статус и репутацию, он подчеркивал их своими манерами, одеждой, обращением с окружающими, образом жизни. В общественном сознании и в поступках людей наглядно проявлялись действительная или мнимая покорность подданных перед господами, подчеркивание своего более высокого положения перед нижестоящими. Большое значение имели влиятельные связи и покровительство, чиновничьи места в городах. Постоянные места на скамьях при церковной службе рассматривались как семейное владение. Весомее, чем разница между богатыми и бедными (а сельские помещики часто жили весьма бедно), считалось различие между господами и зависимыми, между дворянством и недворянами, между теми, кто обладал правом голоса, и теми, кто его был лишен, между мастером и подмастерьем. Свой сословный и цеховой менталитет имел место у юристов, ученых и священников.

Закостенелось социальной структуры Германии объясняется еще и тем, что после Тридцатилетней войны в ней практически не осталось буржуазии, бывшей весьма значительной социально-экономической силой в торговых и промышленных городах в XVI в. Такой буржуазии не было и в XVIII в., если не принимать во внимание ее отдельные «динамичные элементы», которые сформировались в средних и высших слоях немецкого общества. Тем не менее определенные количественные и качественные изменения в немецком обществе изучаемого периода имели место. Характеризовать их целесообразнее сверху, учитывая тот факт, что немецкий территориальный абсолютизм заметно видоизменил ту социальную структуру, которая ориентировалась на правящих князей, дворы и династии, и установил особый придворный порядок.

После Вестфальского мира Священная Римская империя германской нации состояла из более чем 250 территориальных княжеств, имперских графств, герцогств, епископств и аббатств, представленных в рейхстаге. Сохранялись также многочисленные владения имперских рыцарей. Даже духовные государства, чьи князья были избраны Соборным капитулом и не обладали наследственным правом, вели династическую политику и имели свой придворный штат, в котором немалую роль играли женщины. В больших государствах могло быть несколько дворов. Придворный штат полагался также некоторым членам правящей династии и отдельным чиновникам высокого ранга. Двор являлся своеобразным политическим организмом, показателем репутации того или иного государства. Дворы в абсолютистскую эпоху стали важной достопримечательностью не только империи, но и всей Европы.