Читать онлайн «Вторая мировая война (Том 5-6)». Страница 196

Это была правда. Президент указал, что, по его мнению, мы не можем решить вопрос сейчас. Нам придется подождать до мирной конференции.

"Будет еще труднее восстановить германскую администрацию", -- сказал Сталин.

"Вы можете использовать польскую администрацию в своей зоне оккупации Германии", -- сказал президент.

"Все это очень хорошо, -- ответил Сталин, -- но немцы бежали, и естественное и, конечно, единственное решение состоит в том, чтобы создать дружественную администрацию из поляков. Это не связывает нас ни с какой определенной границей, и если конференция не сможет договориться о границе, то можно оставить этот вопрос нерешенным".

"Разве можно? -- вмешался я. -- Это очень важные районы, которые кормили Германию".

"А кто будет выращивать хлеб? -- возразил Сталин. -- Там никого не осталось, кто мог бы обрабатывать землю, кроме поляков".

"А что стало с немцами?" -- спросили мы оба.

"Они бежали".

Я принимал мало участия в этой беседе, но тут я заговорил.

Я спросил, как мы будем кормить немцев, которые бежали? Четверть пахотных земель Германии сейчас будет утрачена. Если Польше будет предоставлен район, предложенный Англией и Америкой, то придется переселить около трех или четырех миллионов поляков, а советский план будет означать переселение более восьми миллионов немцев. Найдется ли для них место на той территории Германии, которая осталась? Я не был даже уверен в том, что Сталин был прав, когда утверждал, что все немцы бежали. По мнению некоторых, более двух миллионов еще осталось там.

Сталин опроверг мои данные, указав, что немцы призвали многих мужчин из этих районов, а остальные бежали. В районе, который он предлагает передать полякам, не осталось ни единого немца. Немцы покинули свои земли между Одером и Вислой. Эти земли обрабатываются поляками, и они едва ли позволят немцам возвратиться на них.

Президент все еще настаивал, чтобы мы отложили вопрос о западной границе до мирной конференции, но я упорствовал.

Польша, сказал я, заслуживает компенсации за земли восточнее линии Керзона, которые она отдаст России, но сейчас она требует больше того, что она отдала. Если восточнее линии Керзона насчитывается три или четыре миллиона поляков, то для них нужно найти место на западе. Даже такое массовое переселение потрясет народ Великобритании, но переселение восьми с четвертью миллионов людей я уже не смогу отстаивать. Компенсация должна быть соразмерна потере. Польша не получит никакой выгоды, приобретая так много дополнительной территории. Если немцы бежали оттуда, то им следует разрешить вернуться обратно. Поляки не имеют права ставить под угрозу снабжение немцев продовольствием. Мы не хотим иметь у себя обширное германское население, отрезанное от своих источников продовольствия. Рур находится в нашей зоне, и если мы не найдем достаточного количества продовольствия для жителей, то там создадутся такие же условия, какие были в германских концентрационных лагерях.

"Германии всегда приходилось импортировать продовольствие, -- сказал Сталин. -- Пусть она покупает его у Польши".

"Правительство его величества, -- ответил я, -- никогда не сможет согласиться с тем, чтобы восточногерманская территория, оккупированная во время войны, стала польской".

"Но ее населяют поляки, -- сказал Сталин, -- и они обрабатывают землю. Мы не можем заставить их выращивать хлеб и отдавать его немцам".

Я возразил, что сейчас необычная обстановка. Поляки, очевидно, продают силезский уголь Швеции, в то время как Великобритания испытывает самую жестокую нехватку топлива, какой она не ощущала даже во время войны. Продовольствие и топливо из Германии в границах 1937 года должно быть предоставлено в распоряжение всех немцев, живущих в этих пределах, независимо от зоны. Сталин спросил, кто будет добывать уголь. Его добывают не немцы, а поляки. Немецкие собственники силезских шахт бежали. Если они вернутся, то поляки, возможно, повесят их. Я напомнил Сталину его замечание на предыдущем заседании о том, что не нужно допускать, чтобы воспоминания об ущербе или чувство мести влияли на нашу политику, и я попросил его понять, с чем нам приходится сталкиваться, а именно, что нам приходится сталкиваться с большим числом немцев, втиснутых в нашу зону, которых может кормить только район, оккупированный поляками.

Сталин сказал, что его прежние замечания не относились к военным преступникам.

"Но не все восемь с четвертью миллионов бежавших являются военными преступниками", -- ответил я.

Затем Сталин сказал, что он имел в виду немецких собственников силезских угольных шахт. У России у самой не хватает угля, и она покупает его у поляков. Здесь меня поддержал Трумэн. Он сказал, что передача Восточной Германии Польше, видимо, свершившийся факт, но ее нельзя рассматривать отдельно, когда вопрос идет о репарациях и поставках. Он готов обсуждать западную границу Польши, хотя этот вопрос можно решить только на мирной конференции, но он не желает видеть, как отдельные части Германии раздаются направо и налево. Сталин продолжал настаивать, что только поляки могут обрабатывать эти земли. У русских нет рабочей силы, а немцев там нет. Мы можем либо остановить всякое производство, либо предоставить его полякам. Поляки лишились ценного угольного бассейна, перешедшего к России, и вместо него получили Силезский бассейн. Я отметил, что поляки всегда работали в силезских шахтах и я не возражаю, чтобы они продолжали это делать в качестве агентов русского правительства. Но я возражаю против того, что с Силезией сейчас обращаются так, как будто она уже стала частью Польши. Сталин настаивал на том, что невозможно изменить сложившееся ныне положение. У самих немцев не хватало рабочей силы. Когда русские наступали в Германии, они обнаруживали, что на промышленных предприятиях работали насильно увезенные итальянцы, болгары и рабочие других национальностей, в том числе русские и украинцы. Когда Красная Армия прибыла, эти иностранные рабочие вернулись домой. В самой Германии было мобилизовано колоссальное количество мужчин, и большинство их было либо убито, либо захвачено в плен. На многочисленных германских предприятиях работало мало немецких рабочих, и работа этих предприятий зависела главным образом от иностранной рабочей силы, которая сейчас исчезла. Их нужно либо закрыть, либо дать возможность полякам работать на них. То, что произошло, это результат не преднамеренной политики, а стихийного хода событий. И в этом нужно винить только самих немцев. Он согласился, что предложения польского правительства создадут трудности для Германии.

"А также для Англии", -- вставил я.

Но Сталин сказал, что не возражает против того, чтобы создать трудности для немцев. Такова его политика, да к тому же это не даст им возможность начать новую войну. Лучше создавать трудности для немцев, чем для поляков, и, чем меньше промышленности будет у Германии, тем больше рынков будет в Англии.

* * *

Когда мы встретились на следующий день, в воскресенье 22 июля, мы нисколько не приблизились к соглашению. Я повторил и подчеркнул наиболее важные причины, в силу которых правительство его величества не может принять требования Польши, и я изложил их следующим образом:

"I. Окончательное решение всех вопросов о границах может быть принято только на мирной конференции. (Сталин сказал, что он согласен с этим. )

II. Польской нации невыгодно получить такой большой район, какой поляки сейчас просят.

Это нарушит экономическое единство Германии и возложит слишком тяжелое бремя на державы, оккупирующие западные зоны, в частности в отношении продовольствия и топлива.

У англичан есть серьезное сомнение морального порядка относительно массовой переброски населения. Мы можем согласиться на переселение такого же числа немцев из Восточной Германии, какое число поляков будет переселено из Восточной Польши восточнее линии Керзона, скажем, два или три миллиона. Но переброска восьми или девяти миллионов немцев, как это вытекает из согласия с требованием Польши, это уж слишком большая цифра, и это было бы совершенно неправильно.

V. Относительно информации о числе немцев в спорных районах не существует единого мнения. Советское правительство говорит, что все немцы бежали. Английское правительство считает, что большое число немцев, достигающее миллионов, все еще находится там. Мы, конечно, не имели возможности проверить эти цифры на месте, но мы должны принять их до тех пор, пока не будет доказано, что они неправильны".

Сталин все еще настаивал, что Германия может получать достаточно топлива из Рура и Рейнской области и что на территории, оккупированной поляками, не осталось немцев.

Мы договорились, что новая Польша должна продвинуть свои западные границы до линии, которую можно назвать линией Одера. Разногласие между Сталиным и мной сейчас состояло в том, до каких пределов следовало продвинуть эту линию.