Читать онлайн «История Португалии». Страница 61

В 1772 г. был издан закон, вводивший должности учителей чтения и письма. Этим законом впервые в Португалии определялась комплексная образовательная политика. Основные ее идеи заключались в том, что образование должно даваться каждому в зависимости от социального положения, которое ему предстоит занять. Для тех, кто займется сельским хозяйством или фабричным трудом, школьное образование не нужно — достаточно наставлений приходских священников. Среди тех, кому предстоит занять более высокое положение, различаются две категории — те, кому достаточно уметь читать, писать и считать, и те, кто будет продолжать учебу и поступит в университет, где дается образование, «позволяющее готовить государственных мужей». Для них создано среднее образование, где изучают латинскую грамматику, греческий язык, риторику и философию. В стране создавалось четыреста семьдесят девять мест учителей чтения и двести тридцать шесть мест преподавателей латыни, риторики, греческого языка и философии. Эта концепция системы образования, которую создал Помбал (рудиментарный уровень начального образования; высшее образование для элиты; среднее образование, предназначенное главным образом для подготовки к высшему), сохранится в общих чертах в национальной системе базового образования почти до наших дней.

В том же, 1772 г. был обнародован новый университетский устав, сменивший систему управления времен Жуана III. Отставание португальской системы высшего образования было значительным; совершенно не известны новые достижения в философии и в науках за последние два века; имен Ньютона, Декарта, Лейбница, Локка в Коимбре никогда не слышали. Обучение опиралось на разбор заучиваемых наизусть аристотелевских комментариев и помимо своей устарелости, было к тому же слишком элементарным. Реформа Помбала радикально изменила как структуру учебного процесса, так и методику и методологию обучения. Были созданы два новых факультета — математический и философский. Посещение занятий на некоторых кафедрах первого уровня было обязательным как подготовительный этап для усвоения остальных курсов. Философский факультет соответствовал сегодняшним факультетам естественных наук и включал курсы по естественным наукам, экспериментальной физике и химии. В методах возобладали рационалистический и экспериментальный подход (по крайней мере так было записано в уставах). Была запрещена старая традиция учебы по размноженным текстам лекций; переведены несколько иностранных учебников и введена обязательная учеба по книгам. Особенно важными являлись реформы в изучении права и медицины. В первом отказались от комментирования толкований и был принят метод историзма (объяснение юридических институтов через исследование исторического процесса их формирования). Следствием этого стало углубленное изучение португальской истории. В медицине вводилось практическое обучение и работа студентов в городской больнице, приписанной к университету. Были созданы физическая лаборатория, ботанический сад, анатомический театр, астрономическая обсерватория, университетская типография. Приглашались иностранные преподаватели (известно пять таких случаев) для руководства кафедрами, для которых совершенно не могли найти руководителей в Португалии. В то же время старые преподаватели продолжали работать на новых кафедрах, где сохраняли прежние традиции преподавания.

В целом университетская реформа Помбала была чрезвычайно смелой и прогрессивной даже в сравнении с другими европейскими университетами того времени. Несмотря на это, научные результаты, достигнутые в Коимбре в следующие десятилетия, не стали большим шагом вперед. В 1800 г. университетское руководство вернулось к практике обысков в студенческих общежитиях для изъятия запрещенных книг. В 1778 г. некоторые из наиболее видных преподавателей подверглись преследованиям: был арестован геометр Жозе Анаштасиу да Кунья; среди предъявленных ему обвинений фигурировало почитание Вольтера. В том же году падре Авелар (Бротеру) бежал во Францию от преследований инквизиции.

Маркиз ди Помбал — одна из наиболее спорных фигур в истории Португалии, причем так было еще при его жизни. Им восхищались великие люди, такие как, например, папа Климент XIV, отзывавшийся о нем так: «Grande uomo! Grande uomo!»[132] И было у него немало великих противников: Вольтер назвал казнь падре Малагриды[133] нелепой и гротескной дикостью. Сегодня, как и прежде, есть те, кто за и кто против Помбала.

Эта полемика легла в основу противоречий между сторонниками традиций и инноваций, между тиранией и свободой. Поэтому непросто добиться справедливого суждения ни среди приверженцев самодержавной традиции, ни среди сторонников либеральных нововведений.

Когда Помбал пришел к власти, в кругах интеллигенции, наиболее осведомленных о европейских достижениях, превалировало обостренное понимание отсталости Португалии. Рибейру Саншиш[134] четко обозначил противостояние между «готической монархией», которая при нем сохранялась в Португалии, и «современной монархией», которую он наблюдал, особенно в Англии и Голландии, и которая опиралась не на привилегии, а на торговлю и производство. Пожив за границей и увидев все воочию, Помбал замыслил покончить в Португалии с «готической монархией» и установить «монархию современную». С этой целью он нанес жестокие удары по всем тем, кто пользовался привилегиями, на которых держалась прежняя монархия. А когда его жертвы вышли из тюрем, они попытались восстановить прежнее положение вещей и породили первую волну антипомбализма: для них министр не мог быть никем иным, кроме как кровавым тираном, годы его правления — долгой ночью, а деяния — отходом от благочестивых и законных традиций Португалии. Таким образом, он становился зловещим пятном в истории страны. Ревнители традиции и сегодня, следуя этой линии, продолжают оставаться антипомбалистами.

С наступлением эпохи либерализма, стремившегося (хотя и иным путем) к установлению монархии нового типа, изменилась оценка этого государственного деятеля. Переоценка произошла в значительной мере потому, что противниками Помбала выступали защитники старого режима; таким образом, это была реабилитация «от противного». Но существовала еще одна причина, привлекавшая на сторону маркиза либеральные симпатии: его борьба против духовенства, особенно против иезуитов. Влияние духовенства служило одним из препятствий на пути распространения либерализма. Человек, одержавший верх над силой духовенства, был героем борьбы за правое дело для тех, кто выступал против этой силы. Республиканская пропаганда неоднократно обращалась к имени Помбала. То, как отмечалась столетняя годовщина его смерти и то, какие политические силы в этом участвовали, показывает, насколько парадоксально представитель монархического деспотизма оказался воспринят в качестве провозвестника либерализма.

Очевидная противоречивость этой позиции вызвала вторую волну антипомбализма. Некоторые наиболее взыскательные либералы (Камилу, Оливейра Мартинш, Лусиу ди Азеведу, Антониу Сержиу) хорошо отдавали себе отчет в том, что Помбал был тираном, и ставили эту его черту на первое место.

Между тем оценивать Помбала лишь с точки зрения соответствия его деятельности принципам либерализма является анахронизмом, хотя и менее очевидным, но того же порядка, как если судить Афонсу Энрикиша за то, что он не был республиканцем. Ведь фаворит Жозе I родился в XVII в. Он учился в Коимбре, когда просвещение туда не успело дойти. Первое издание трактата Руссо «Об общественном договоре» увидело свет в 1752 г.; тогда же начинала издаваться Французская энциклопедия. К тому времени Помбал, которому пошел шестой десяток, уже находился у власти. Адам Смит опубликовал свою систему экономического либерализма, когда политическая карьера Помбала близилась к завершению. Поэтому проявления либерального духа были для него новшествами, бросавшими вызов тем устоям, в которые человек его поколения привык верить. Все это были плоды рук «извращенных философов последнего времени», как он их называл. И считал компетенцией Королевского цензорского совета, куда он отправлял эти издания.

Собственная позиция Помбала в отношении этих новых идей со всей ясностью изложена в официальном документе, опубликованном в 1774 г. Речь идет о «письме», составленным маркизом и адресованном якобы одному пожилому купцу; тот намеревался вложить свои сбережения в покупку участков земли в Лиссабоне под строительство, но враги государства стали отговаривать его от этого замысла, разъясняя, что если он так поступит, то впоследствии не сможет этим распоряжаться (что было правдой, поскольку Помбал запретил дарения, если дарителю больше шестидесяти лет). Он писал в этом «письме»: с тех пор как люди решили жить в обществе, «они не имеют и не могут иметь больше той свободы, которую позволяют законы, изданные верховным правителем, которому они подчиняются (то есть королем) и в отношении которого предполагается, что вся его деятельность направлена во благо и на нужды своего народа, даже если эта польза не сразу бросается людям в глаза. Добропорядочный человек, который любит закон и следует ему, не желает и не должен желать другой свободы». Это означает, что для Помбала единственно приемлемой свободой была свобода послушания, а народное благо смешивалось с государственными интересами.