Читать онлайн «История Османской империи. Видение Османа». Страница 141

Что касается Востока, то в расположенной на таком важном торговом пути, как река Тиф провинции Диярбакыр, полномочия решать административные и финансовые вопросы в последние годы XVIII столетия были сосредоточены в руках наследных руководителей ордена дервишей Накшбанди, которыми были представители семейства Шейхзаде. Прежде власть в этом районе делили между собой доверенные лица правительства и целый ряд местных аристократов. До начала реформ Селима интересы провинции Диярбакыр в самом широком смысле совпадали с интересами центральной власти, но в 1802 году в столицу провинции прибыл батальон армии «нового порядка», и это событие имело самые ужасные последствия. Солдаты батальона были призваны на службу из других провинций, но жалованье им надлежало платить из местных источников доходов, отобрав их у тех, кто ими в тот момент пользовался, и перевести эти средства в казну «новых доходов». Эти не допускающие возражений дополнительные поборы за счет провинции, которая и без того страдала от общего экономического спада второй половины XVIII века, вызвали бунт. Пытаясь подавить волнения, правительство среди прочих мер использовало депортации. Среди высланных из провинции оказался 71 член семьи Шейхзаде.

В Анатолии не существовало какой-то «типичной» династии, что подтверждает и приведенное здесь краткое изложение, но к XVIII столетию анатолийские аристократы уже перестали поднимать восстания (которые правительство обычно называло «мятежами и беспорядками»), столь характерные для XVII века. Ситуация на Балканах являлась почти зеркальным отражением того, что происходило в Анатолии. В XVII веке Балканы в меньшей степени страдали от восстаний, чем Анатолия, зато в XVIII столетии им досталось больше. Сначала, в XVII столетии, периоды интенсивных боевых действий против Австрии, а потом, в XVIII веке, против России заставляли балканские народы жить в невыносимом напряжении. Лишь немногим представилась возможность извлечь из этого пользу, а большинству было уготовано жалкое существование. По большей части боевые действия велись на территории Османской империи, что приводило к значительным перемещениям беженцев. Болезни усугубляли и без того бедственное положение местного населения.

Подобно тому как это было в Анатолии XVII века, на Балканах XVIII столетия отличия между бандитом и мятежным аристократом зачастую были весьма нечеткими. Среди массы второстепенных фигур главными лидерами (которые, несомненно, принадлежали к категории мятежных аристократов) были Пасваноглы Осман-паша из Видина и Тирсиниклиоглы Исмаил-ага из Руссе (оба города находились на Дунае), Тепеделени Али-паша из Янины и клан Бушатли из северной Албании. Каждый из них держал под своим контролем и управлением огромные территории. Эти магнаты пустили глубокие корни в своих провинциях. Они получали огромные доходы с откупа налогов, а во время войны 1787–1792 годов поставляли в армию новобранцев и продовольствие. На Балканах, как и в Анатолии, не могли не возникнуть трения между могущественными кланами: Бушатли соперничали с Тепеделени Али, а честолюбивые амбиции обеих враждующих сторон привели их к территориальному конфликту в северной Албании. На Дунае Пасваноглы Осман и Тирсиниклиоглы Исмаил боролись друг с другом за ресурсы и влияние. Стамбулу были нужны эти аристократы, потому что они играли важнейшую роль в обеспечении ведения военных действий. Охотно наделяя их экономической властью в соответствующих регионах, центральное правительство пыталось отказать им в политической власти, которую они страстно желали получить. Результатом такой политики стал мятеж. Когда интересы этих людей стали противоречить интересам центрального правительства, против них были направлены целые армии, но это не принесло большого успеха.

В качестве примера возьмем Пасваноглы Осман-пашу: поместья его отца Омера были конфискованы в 1788 году, когда он был казнен за то, что настраивал жителей области Видин против государства. Часть этой территории была возвращена Осману после того, как в период с 1787 по 1791 год, когда шла война с Австрией, он хорошо себя зарекомендовал. Это позволило ему накопить средства, достаточные для того, чтобы привлечь на свою сторону ополчение, состоявшее из демобилизованных солдат и прочих смутьянов, которых забрали на службу во время недавней войны. Его набеги на Сербию и Валахию навлекли на него гнев султана, но он был прощен в обмен на обещание стать верным слугой государства. Однако в 1792 году он захватил крепость Видин, которой командовал турецкий комендант. За это его должны были казнить, но, вновь получив прощение, на этот раз благодаря поддержке местного населения, он, продолжая собирать сторонников и увеличивать доходы, в особенности с долевого участия в торговле региона с Австрией, к 1794 году стал самым могущественным магнатом в Румелии и контролировал территорию от Белграда до Эдирне. Неоднократно предпринятые правительством попытки его усмирить оказались безуспешными. У него постоянно возникали разногласия с начальником крепости Белград, Хаки Мустафа-пашой, а в 1796–1797 годы он захватил земли своего соперника на Дунае, Тирсиниклиоглы Исмаил-аги из Русе. После того как в 1797 году Тепеделени Али-паша потерпел поражение от ополченцев Пасваноглы Османа (это ополчение состояло из турок, албанцев, болгар и боснийцев), численность которых превышала 12 000 человек, Селим направил к Видину, где находился Осман, армию численностью более 80 000 человек, под командованием коалиции из преданных трону аристократов Румелии и высокопоставленных представителей центрального правительства. Через восемь месяцев осаду с Видина сняли, а Пасваноглы Осман снова был помилован султаном, которому нужно было сосредоточить внимание на других проблемах.

Правительство без каких-либо колебаний натравливало одних провинциальных магнатов на других или использовало их для обуздания тех, кого в Стамбуле считали «бандитами» (алчных чиновников, демобилизованных солдат и прочий сброд), хотя их методы действий порой мало чем отличались от методов действий самих магнатов. Лишь немногих балканских аристократов в Стамбуле называли «горными бандитами», и впервые правительство предприняло шаги, направленные против них, только в 1791 году, когда война с Россией уже подходила к концу. После нескольких неудачных попыток ограничить их деятельность выяснилось, что они весьма умело манипулируют правительством, используя его в своих собственных целях, и что далеко не всегда срабатывает старая уловка, состоявшая в том, чтобы поощрять лояльность и подчинение центральной власти путем распределения губернаторских постов. Лояльное отношение к Стамбулу, которое продемонстрировало большинство самых известных семейств Анатолии, было редкостью на Балканах, где все были против «нового порядка» (включая тех, кто был обязан к нему приучать). Когда, согласно воспоминаниям одного современника, приказы о зачислении на воинскую службу стали поступать в балканские провинции, их категорически отказались исполнять: «Мы янычары и наши предки были янычарами, поэтому мы не признаем «новый порядок»».

В период правления Селима III международная обстановка была весьма нестабильной, поскольку Французская революция и Наполеоновские войны меняли баланс сил в Европе. В это время иностранные державы сочли возможным вмешиваться во внутренние дела приграничных провинций Османской империи, что теперь представляло большую опасность, чем когда-либо прежде. Россия, и в меньшей степени Австрия, продолжали оказывать влияние на западные и северные провинции. Когда необходимость обезопасить свои торговые пути на Восток заставила Великобританию принять более активное участие в ближневосточных делах, она тоже стала заявлять о себе как о силе, с которой турки должны были считаться. В тот период, когда отношения балканских аристократов с центральным правительством изменялись, они (особенно в Черногории и Албании, которые никогда полностью не подчинялись власти Османской империи) сочли весьма соблазнительным, действуя в своих собственных интересах, заключить союз с той или иной европейской державой. Те из них, территории которых примыкали к границам на Адриатике или на Дунае, ради достижения своих целей (зачастую ради достижения большей независимости) были готовы принять зарубежные предложения о помощи в обмен на поддержку политической игры той или иной великой державы.

Даже до вторжения Бонапарта в Египет существовала потенциальная возможность враждебного французского вмешательства в дела Османской империи. По условиям заключенного между Австрией и Францией договора Кампо-Формио (ставшего результатом военных усилий Наполеона в Италии) Франция получила Ионические острова и портовые города южной Албании и Эпира. Благодаря тому, что во владение Франции перешли колонии Венеции в Далмации, она получила общую границу с Османской империей. Французский министр иностранных дел Талейран планировал использовать Тепеделени Али-пашу из Янины и Пасваноглы Осман-пашу с целью свержения султана. Тепеделени Али явно не чувствовал себя настолько уверенно, чтобы отказаться от своей верности Селиму, который, чтобы гарантировать лояльность своего вассала, всячески его поддерживал и обещал вознаграждение. Что касается Пасваноглы Османа, то есть сведения о том, что он не только вступал в переговоры с французами, но в 1798 году установил контакты с русским и австрийским консулами в Бухаресте.