Читать онлайн «Июнь 41-го. Окончательный диагноз». Страница 92

В соответствии с такой оценкой положения командование СЗФ решило использовать 3 МК для нанесения удара не в юго-западном направлении (на Сувалки), а в северо-западном, на Расейняй, Скаудвиле; при этом одна из дивизий мехкорпуса (5-я танковая) выводилась из его состава и передавалась в оперативное подчинение 11-й Армии. [356] Эта «передача» не означала какого-либо перемещения войск в пространстве, т. к. 5-я тд постоянно дислоцировалась в районе Алитуса. Там, у переправ через Неман, ей и предстояло контратаковать прорвавшиеся к реке немецкие танковые части.

Архивный фонд 5-й тд существует, и он необычайно (для дивизии, разгромленной в первые дни войны) обширен. Рассекречен он был в декабре 2009 г., и теперь мы можем узнать много интересного. Есть там, в частности, «Задание на командно-штабные учения со средствами связи», проведенные в дивизии 11–12 апреля 1941 г. Исходная ситуация для условных «боевых действий» описывалась следующим образом: «Противник теснит нашу стрелковую дивизию к Неману в полосе Меркине, Друскининкай. Авиация «западных» производила налеты на Алитус, Пренай и привела в негодность мосты через Неман. Господство в воздухе на стороне противника» . Нетрудно заметить удивительное сходство с реальностью 22 июня, с той только разницей, что настоящие «западные» не разрушали мосты через Неман, а напротив, всеми силами стремились предотвратить их разрушение. Перед танковой дивизией в ходе учений была поставлена задача навести переправу через Неман у м. Канюкай (южный пригород Алитуса), контратаковать противника, к исходу дня выйти в район межозерного дефиле у Симнас и на следующий день наступать на Кальварию. [357]

Есть т. н. «рабочий блокнот» начальника штаба дивизии, в котором буквально по минутам расписаны действия командиров и их подчиненных в первый день мобилизации. [358] Есть подробно расписанный план действий службы связи при подъеме дивизии по боевой тревоге, схема линий проводной связи в районе сбора частей дивизии по тревоге (район этот предполагался к западу от Алитуса, между р. Неман и озерами). К плану приложена ведомость, из которой следует, что по состоянию на конец мая 1941 г. в 5-й тд числилось: 1 мощная радиостанция РСБ, 14 т. н. «полковых» раций 5-АК, 25 переносных раций малой мощности (РБ, РРУ, 6-ПК), 194 телефонных аппарата и 358 км кабеля; и это, разумеется, не считая 170 танковых раций. [359] Есть выписка из чрезвычайно важного (и сверхсекретного) документа — схемы мобилизационного развертывания войск ПрибОВО; из документа следует, что в конце мая 41-го года в штатах военного времени содержались практически все боевые части 5-й танковой дивизии: два танковых, артиллерийский и мотострелковый полки, разведбат, батальон связи и зенитный дивизион. [360]

Есть помпезная «История 9-го танкового полка» (один из двух, входивших в состав 5-й тд), где в самых восторженных выражениях описан «боевой путь» части, т. е. ее участие в разгроме разгромленной немцами польской армии в сентябре 1939 г.:

«Нет слов, в которых можно было бы охарактеризовать полностью радость и гордость каждого бойца. Все горели единым желанием вступить в бой и бороться за счастье и радость народов Западной Белоруссии. В 16.00 на берегу р. Неман было партийное собрание, где коммунисты выразили беспредельную преданность партии Ленина — Сталина, говорили о чести и славе, которая выпала на долю каждого коммуниста… После собрания прошел митинг всего личного состава, который также прошел с большим подъемом… Ровно в пять часов прошли проволочные заграждения, пограничные столбы, которые 20 лет отделяли народы Западной Белоруссии от их единокровных братьев, живущих в единой семье Великого Советского Союза… К исходу дня 17 сентября наши части сосредоточились в 70 км от бывшей границы, а 20 сентября они уже были в м. Сокулка; позади осталось 400 км, пройденных нами по территории Западной Белоруссии. Надолго останется в памяти бойцов и командиров Великий Освободительный поход».

Впрочем, и среди такой патетики можно обнаружить важную информацию. Например, вполне конкретные сведения о том, всегда ли советская гусеничная техника ломалась через 50–100 км марша:

«Благодаря хорошему знанию машин и любовному отношению к ним танки прошли свой путь без поломок, вынужденных остановок. Танк, командиром которого был комсомолец тов. Черняк и механиком-водителем тов. Карпенко, прошел по полям и дорогам Западной Белоруссии, Литвы и Латвии более 2000 км без единой поломки и вынужденной остановки… Механик-водитель тов. Карпенко так любовно ухаживал за машиной, что она отработала 60 моточасов сверх нормы… Тракторист тов. Григорий Малышев провел свой трактор 1600 км и нигде не отстал от своей части. Он всегда появлялся именно там, где танки самостоятельно не могли преодолеть естественные препятствия…» [361]

Не хватает в архивном фонде 5-й танковой дивизии только самой «малости» — документов первых дней (последующих у нее и не было) настоящей войны с настоящим, упорным противником. Нет ничего — ни одного приказа, оперативной сводки, боевого донесения. Историк, который через сто лет прилетит с Луны на Землю, сможет с полной уверенностью констатировать («архивные документы неопровержимо свидетельствуют»), что Великим Освободительным походом все и закончилось… Впрочем, рукописи не сгорают все до одной. В данном случае сохранился написанный от руки «Журнал боевых действий» 5-го гаубичного полка дивизии; хотя бы в минимальном объеме, но и он помогает реконструировать реальный ход событий:

«18 июня 1941 г.

10.00. 5 ГАП в составе всех подразделений (010/17) продолжавший учебу в Оранских лагерях Литовской ССР, штабом 5-й дивизии поднят по боевой тревоге (полное совпадение, по содержанию и дате, с аналогичным приказом в соединениях 12-го мехкорпуса. — М.С. ) и находился в районе Ораны с 18 по 20 июня 1941 г. Командовал полком майор Комаров, зам. командира по политчасти батальонный комиссар Бекаревич, начальник штаба майор Ткачев.

20 июня 1941 г.

4.00. Получен боевой приказ штадива-5 о сосредоточении полка к 8.00 в лесу 1,5 км восточнее Швабишки (8 км восточнее южного моста у Алитуса. — М.С. ).

7.50. Полк сосредоточился в лесу 1,5 км вост. Швабишки, где находился до 22 июня 1941 г. В этом районе была организована противотанковая круговая оборона и произведено оборудование блиндажей от воздушной бомбардировки…» [362]

Артиллерийский (гаубичный) полк 5-й танковой дивизии был вполне стандартного состава: два дивизиона, шесть 4-орудийных батарей; на вооружении полка было 12 гаубиц калибра 122 мм и 12 гаубиц калибра 152 мм. Дистанция в 8 км до Немана и мостов через него позволяла орудиям такого калибра вести прицельный огонь по скоплениям живой силы и техники противника, выдвигать же гаубичный полк ближе к реке не имело практического смысла, к тому же лес надежно укрывал огневые позиции от наблюдения с воздуха.

Что делали в это время другие части дивизии, поднятой по боевой тревоге 18 июня? Главной ударной силой были два танковых полка (9-й тп и 10-й тп), на вооружении которых суммарно числилось 50 новейших Т-34, 26 трехбашенных Т-28, 165 легких БТ-7 и 14 Т-26, всего 255 танков (перечислена только исправная бронетехника). Были в дивизии и тяжелые танки КВ в количестве 27 единиц, но в мае их передали соседям в Западный ОВО (отправка произведена на ст. Волковыск, что позволяет предположить поступление этих КВ в состав 11 МК). Кроме того, в дивизии числилось 56 пушечных бронеавтомобилей БА-10. С учетом вооружения зенитного дивизиона (незаурядной особенностью дивизии был полный комплект из 12 новейших скорострельных зениток калибра 37 мм) 5-я тд имела порядка 320 «стволов», пригодных для уничтожения легких танков, которыми был вооружен 39-й танковый корпус вермахта.

Первичных документов, как выше уже было отмечено, не сохранилось (или они все еще засекречены и недоступны). Из имеющихся «вторичных источников» (исследования, мемуары) заслуживает внимания статья доктора истории, доцента Вильнюсского университета С. Егелявичуса. [348] Автор на протяжении длительного времени собирал воспоминания свидетелей и очевидцев (одним из которых он был сам, правда, в очень юном возрасте), а также использовал такой источник, как сохранившиеся в литовских архивах ведомости воинских захоронений; война на территории Виленского края была относительно недолгой (несколько дней в июне 41-го и одна-две недели летом 44-го), взаимоотношения оккупантов и местного населения не были слишком конфликтными, и поэтому захоронения немецких и советских солдат не подверглись вандализму (по крайней мере, в массовом масштабе).

Подготовку 5-й тд к сражению С. Егелявичус описывает так: «18–19 июня танки дивизии из военного городка в г. Алитус перебазировались на высокий обрывистый восточный (правый) берег Немана. В расстоянии 300–400 м от Немана на высоком берегу танки были рассредоточены на окраинах двух соседних деревень — Канюкай и Муйжеленай… Часть танков находилась в укрытиях, оборудованных в первые часы передислокации танков. На северо-западной опушке рощи Канюкай возле шоссе была расположена танковая засада. Оттуда просматривался Канюкайский мост через Неман, а также шоссе на подступах к мосту на левом (западном) берегу и ближайший отрезок извилистого шоссе, поднимающегося на высокий правый (восточный) берег». (Рис. 25.)