Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 45

10 июля, через неделю после событий в Мерс-эль-Кебире, Национальное собрание Франции открыло свое заседание в Гран-казино города Виши. Оно проголосовало за предоставление маршалу Петену всех полномочий, при этом против высказались лишь восемьдесят из 649 депутатов. Третья республика прекратила свое существование. Новое французское государство – Etat Francais, – которое претендовало на то, чтобы воплощать такие традиционные ценности, как «труд, семья, отечество», символизировало на деле полную моральную и политическую деградацию, сутью которой стали ксенофобия и репрессии. Его деятели так никогда и не согласились признать, что своей политикой помогали нацистской Германии, ибо неоккупированная часть Франции проводила угодную нацистам политику.

Франции пришлось не только оплачивать свою собственную оккупацию, но и возместить Германии пятую часть расходов на ведение войны. Сильно завышенные цифры и несправедливый обменный курс рейхсмарки, установленный Берлином, не подлежали обсуждению. Это было огромным бонусом для оккупационной армии. «Теперь мы можем здесь столько всего купить на немецкие деньги, – писал один из солдат, – и все стоит буквально копейки. Мы разместились в большой деревне, но местные магазины уже почти совсем опустели». В Париже магазины были опустошены прежде всего стараниями немецких офицеров, находившихся в увольнении. Кроме того, нацистскому правительству удалось завладеть всеми запасами необходимого для военной промышленности сырья, а захваченные трофеи в виде оружия, автотранспорта и лошадей год спустя удовлетворили значительную часть потребностей вермахта при его нападении на Советский Союз.

Тем временем французская промышленность перестраивалась, чтобы служить нуждам завоевателей, а французское сельское хозяйство помогало немцам жить лучше, чем когда-либо со времен Первой мировой войны. Французам пришлось уменьшить ежедневное потребление мяса, жиров и сахара примерны до половины того, что получали немцы. Последние считали это справедливым возмездием за голодные годы, пережитые ими после Первой мировой войны. Французам же предлагали утешаться мыслью, что как только Англия примет предложенные ей условия, состояние всеобщего мира улучшит положение всех и каждого.

После Дюнкерка и капитуляции Франции англичане были в состоянии шока, подобного тому, который испытывает раненый, не чувствующий боли. Они знали, что положение является критическим или даже катастрофическим, а почти все вооружение и автотранспорт армии оказались брошенными на другом берегу Ла-Манша. И все же, внимая призывам Черчилля, они были почти рады полной ясности своей судьбы. Появилась утешительная мысль, что хотя англичанам никогда не удавалось успешно вести войну в начале, они обычно «выигрывали решающее сражение», даже если ни у кого не было ни малейшего представления о том, как же этого добиться. Многие британцы, в том числе и король, открыто признавали, что им стало легче от того, что французы больше не являются их союзниками. Главный маршал авиации Даудинг позднее признался, что услышав о капитуляции Франции, он опустился на колени и возблагодарил Бога за то, что больше не придется рисковать своими истребителями, летая через Ла-Манш.

Англичане ожидали, что после завоевания Франции немцы вскоре предпримут вторжение и в Англию. Генерал Алан Брук, на тот момент ответственный за оборону южного побережья, был более всего обеспокоен нехваткой оружия, бронетехники и слабой боевой подготовкой вверенных ему войск. Начальники штабов видов вооруженных сил все еще очень опасались угрозы для авиационных заводов, от которых зависело пополнение Королевских ВВС самолетами взамен потерянных во Франции. Но люфтваффе требовалось время, чтобы подготовиться к нападению на Британию, и это давало англичанам жизненно важную передышку.

У англичан, возможно, и было на тот момент не более 700 истребителей, но немцы не учли, что их противник был способен производить по 470 самолетов в месяц – вдвое больше, чем их собственная военная промышленность. В люфтваффе также были убеждены, что их летчики и самолеты значительно лучше английских. Королевские ВВС потеряли во Франции 136 летчиков, которые погибли или были захвачены в плен. Даже при условии пополнения из других стран летчиков все равно не хватало. Летные училища готовили максимально возможное число пилотов, но свежеиспеченные авиаторы имели все шансы быть сбитыми в первом же бою.

Самый крупный иностранный контингент военнослужащих авиации – более 8 тыс. человек – составляли поляки. Только у них был боевой опыт, но их интеграция в состав Королевских ВВС проходила медленно. Переговоры с генералом Сикорским, желавшим создания самостоятельных польских ВВС, проходили сложно. Однако, войдя в состав добровольческого резерва Королевских ВВС, первые группы польских летчиков сразу же показали свое мастерство. Английские летчики часто называли своих новых польских товарищей «сумасшедшими поляками» за храбрость и пренебрежение к вышестоящему начальству. Поляки довольно скоро продемонстрировали свое раздражение бюрократией, царившей в Королевских ВВС, хотя при этом признавали, что командование английских ВВС было все же намного лучше, чем в ВВС Франции.

Проблемы возникали из-за недисциплинированности польских летчиков. Причиной отчасти служило то, что польские пилоты все еще кипели гневом по отношению к своему собственному командованию за то состояние военной авиации, в каком она оказалась на момент немецкого вторжения в Польшу. Тогда они горели желанием в бою помериться силами с люфтваффе, глубоко убежденные, что все равно победят благодаря своему умению и храбрости, хотя их старые самолеты Р-11 и уступали немецким самолетам в скорости и вооружении. Но люфтваффе просто раздавили их своим количественным и техническим превосходством. Этот горький опыт, не говоря уже о том ужасном режиме, который создали в Польше Гитлер и Сталин, вызывал жгучее желание отомстить, особенно теперь, когда у них появились современные истребители. Командование Королевских ВВС поначалу совершило грубую ошибку, приняв решение пересадить польских истребителей на бомбардировщики, высокомерно полагая, что польские летчики «деморализованы» своим поражением в сентябре 1939 г.

Потрясением для поляков стали принятые в Англии манеры, как и продукты питания. Почти все они с неприязнью вспоминали о сэндвичах с рыбной пастой, которые им предложили по прибытии в Англию, и об ужасной английской кухне, будь то переваренная баранина с капустой или неизменный заварной крем, вызывавший отвращение и у французов. Это еще больше усиливало ностальгию. Но вместе с тем их потряс теплый прием большинства англичан, приветствовавших их криками «Да здравствует Польша!». Польские летчики, выглядевшие бравыми героями, впервые получили такую степень свободы и оказались в центре внимания целых толп молодых англичанок. На танцевальных площадках без знания языка обходиться было легче, чем в воздухе.

Репутация польских летчиков как безрассудных храбрецов оказалась обманчивой. Они несли меньшие потери, чем английские летчики, отчасти благодаря своему опыту, но еще и потому, что в небе они постоянно следили за готовыми подкрасться немецкими истребителями. Поляки были, безусловно, эгоистичны, и они с презрением относились к устаревшей тактике английских ВВС летать сомкнутым клиновидным строем из трех самолетов. Только через какое-то время, понеся много напрасных потерь, Королевские ВВС начали копировать систему полетов парами, или, как говорили, «четырех пальцев», которую немцы отработали во время Гражданской войны в Испании.

К 10 июля в рядах Королевских ВВС уже было сорок польских летчиков, и их число постоянно увеличивалось по мере того, как все больше польских летчиков, попавших в Британию из Франции, проходили переподготовку для службы в британской авиации. К моменту кульминации Битвы за Британию поляки составляли уже около 10 % всех летчиков-истребителей на юго-востоке. 13 июля была сформирована первая польская эскадрилья. В течение месяца британское правительство пошло на уступки и согласилось с требованием Сикорского о создании польских военно-воздушных сил со своими собственными истребительными и бомбардировочными эскадрильями, но подчиненных командованию Королевских ВВС.

31 июля Гитлер собрал своих генералов в Бергхофе, над долиной Берхтесгаден. Он все еще был удивлен тем, что Англия отвергает его мирные предложения. Учитывая крайне малую вероятность вступления в войну США в обозримом будущем, он почувствовал, что Черчилль рассчитывает на Советский Союз. Это сыграло главную роль в его решении претворить в жизнь самый масштабный из своих проектов – уничтожение «еврейского большевизма» на востоке. Он пришел к заключению, что только разгром Советского государства путем массированного вторжения заставит Англию признать себя побежденной. Таким образом, решимость Черчилля продолжать борьбу в одиночестве, проявленная в конце мая, имела более далеко идущие последствия, чем только определение судьбы Британских островов.