Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 205

На следующий день, находясь в Ренне, де Голль узнал, что в столице началось восстание. Он немедленно послал генерала Жюэна с письмом к Эйзенхауэру, настаивая на том, чтобы туда немедленно направили дивизию Леклерка. Парижская полиция объявила забастовку пятью днями ранее, протестуя против приказа немцев о разоружении. Генерал Кениг послал из Лондона Жака Шабан-Дельмаса, чтобы убедить Сопротивление воздержаться пока от восстания. Но коммунисты под руководством полковника Анри Роль-Танги – местного лидера Французского внутреннего Сопротивления, хотели сами освободить Париж. 19 августа парижские полицейские, вооруженные пистолетами и одетые в штатское, захватили префектуру полиции и вывесили трехцветный национальный флаг.

Генерал-лейтенант Дитрих фон Хольтиц, немецкий комендант Парижа, счел нужным послать к префектуре немецкие войска, в результате чего начался безрезультатный бой. Гитлер приказал Хольтицу защищать город до последнего солдата и затем полностью разрушить его, но другие немецкие офицеры убедили генерала в том, что с военной точки зрения это совершенно ненужное мероприятие. 20 августа группа голлистов захватила муниципалитет Парижа, приведя в действие свой стратегический план по захвату ключевых правительственных зданий. Коммунисты, поверив в свой пропагандистский лозунг, который гласил, что власть принадлежит улице, даже не заметили, как их обошли.

Патриотический энтузиазм, с самодельными национальными флагами в окнах и стихийным пением «Марсельезы», усилил лихорадочное возбуждение. На улицах выросли баррикады, чтобы помешать немцам перемещаться по городу, на грузовики вермахта нападали из засады, а отдельных солдат разоружали или убивали. Шведский генеральный консул договорился о перемирии. Хольтиц согласился признать силы Сопротивления регулярными войсками и разрешил им оставить за собой здания, уже захваченные к этому моменту. В ответ Сопротивление должно воздерживаться от нападений на немецкие казармы и штабы. Коммунисты, заявив о том, что не были адекватно представлены на переговорах, отказались выполнять условия соглашения. Шабан-Дельмасу с трудом удалось уговорить их подождать хотя бы один день и не нападать на немецкие объекты в городе.

Когда остатки немецких войск ретировались из Нормандии через Сену, к Первой канадской и Второй английской армии присоединились 1-я бельгийская пехотная бригада, чешская танковая бригада и Королевская нидерландская бригада (Бригада принцессы Ирины). 21-я Группа армий Монтгомери, включавшая в себя вооруженные силы по крайней мере семи стран, начинала напоминать мечту Рузвельта об Объединенных Нациях.

22 августа, когда бойцы французского Сопротивления откликнулись на призыв полковника Роль-Танги: «Все на баррикады!» – и вышли на улицы города, Эйзенхауэр и Брэдли уже сообразили, что все же придется двинуть войска на Париж. Эйзенхауэр понимал, что должен представить это решение генералу Маршаллу и Рузвельту как чисто военное. Президент США был бы вне себя, узнай он, что американские военные собираются привести к власти де Голля. Де Голль, со своей стороны, пытался игнорировать тот факт, что США вообще имеют какое-либо отношение к освобождению Парижа.

Брэдли вылетел на легком самолете, чтобы сообщить Леклерку хорошую новость: можно наступать на Париж. Французские солдаты ликовали. Приказ генерала Героу выступать на следующее утро был проигнорирован, и 2-я французская танковая дивизия выступила в ту же ночь. После тяжелых боев в пригородах Парижа Леклерк 24 августа выслал в город передовой отряд, продвигавшийся по боковым улочкам. Вскоре после того, как отряд в ту ночь добрался до муниципалитета Парижа в самом центре города, множество простых граждан на велосипедах рассыпались буквально по всему городу, донося до людей эту весть. Тут же зазвонил большой колокол собора Нотр-Дам. Генерал Хольтиц и офицеры его штаба сразу догадались, что это значит.

На следующее утро части 2-й французской танковой дивизии и 4-й пехотной дивизии США вошли в город под ликующие возгласы парижан, временами прерывавшиеся короткими ожесточенными стычками с небольшими группами немецких солдат. Эти стычки происходили в основном вокруг зданий, где засели немцы, но для Хольтица этого было достаточно, чтобы изобразить сопротивление противнику, прежде чем он подпишет капитуляцию. Посмотрев на документ, де Голль обнаружил, что подпись полковника Роль-Танги стоит выше подписи генерала Леклерка, что привело его в неописуемую ярость, однако стратегия де Голля все же победила. Во всех министерствах ключевые посты заняли представители Временного правительства Французской республики, которое теперь полностью контролировало положение в стране. И коммунисты, и Рузвельт были поставлены перед свершившимся фактом.

Париж был спасен, но Варшаву немцы уничтожали. Повсеместное ликование, реющий повсюду французский национальный флаг, распитие вина на улицах и море поцелуев для славных освободителей были словно на другом конце света. Варварские, ничем не оправданные убийства всех подряд военных и мирных жителей Варшавы отрядами СС не прекращались ни на минуту, в то время как Армия Крайова продолжала сражаться, практически не имея шансов на победу. «В сражающейся Варшаве, – писал польский поэт, – никто не плачет». Поляки продолжали воевать, атакуя немцев из подвалов домов и канализации, в то время как немецкая артиллерия и авиация разрушали город над их головами. Подразделения повстанцев, атакуя сектор за сектором, вновь взяли Старый Город. Фашистские варвары уничтожали одну за другой городские достопримечательности, особенно костелы. Нечем было тушить пожары, а в госпиталях нечем было лечить ожоги. Раненые просто умирали в мучениях.

Дисциплина среди повстанцев оставалась высокой, пьянства почти не было. Командование АК издало приказ об уничтожении алкоголя. Некоторые повстанцы мыли ноги остатками спиртного, поскольку не хватало воды. Жизнь и оборона города зависели от сброшенных союзниками на парашютах контейнеров с припасами, многие из которых падали за линией расположения немцев, поскольку территория, которую удерживала Армия Крайова, все время уменьшалась. Бомбардировщики союзников с драгоценным грузом прилетали не каждый день, а только тогда, когда польская служба Би-Би-Си, предупреждая об их прибытии, проигрывала старую любимую мелодию «Давай опять станцуем мазурку».

Повстанцам не хватало бронебойного оружия, было только несколько сброшенных союзниками противотанковых гранатометов PIAT, однако они продолжали уничтожать немецкие танки и бронетранспортеры самодельными гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Немцы крушили баррикады и давили защитников гусеницами танков. Пыль от разбитых зданий смешалась с дымом горящих деревьев. Однако пределов человеческим страданиям в то лето не было, и другим людям, находившимся совсем неподалеку, пришлось выстрадать еще больше.

Когда АК подняла восстание в Варшаве, в лодзинском гетто еще оставалось 67 тыс. евреев. После стремительного советского наступления в ходе проведении операции «Багратион» они подумали, что наступил, наконец, час их освобождения. Но пока немецкие войска сдерживали части Красной Армии на другом берегу Вислы, Гиммлер решил не терять времени. Подавляющее большинство евреев было отправлено в лагерь смерти Освенцим.

Первое обращение к командованию бомбардировочной авиации Королевских ВВС с просьбой нанести удар по Освенциму поступило еще в 1941 г. от графа Стефана Замойского из польского генштаба. Генерал Портал отказал на том основании, что английская техника бомбардировок недостаточно точна, чтобы разрушить железнодорожные пути. В конце июня 1944 г., когда поступило подтверждение о существовании газовых камер в Освенциме, в Лондон и Вашингтон полетели новые просьбы о бомбардировке железной дороги, ведущей к лагерю.

Освенцим на то время был последним действующим лагерем смерти. Как раз в это время массовое уничтожение венгерских евреев достигло своего пика – 430 тыс. человек за несколько месяцев. В августе там были убиты евреи из лодзинского гетто, за ними должны были последовать евреи из Словакии, а затем привилегированные евреи из Терезиенштадта. Это была последняя попытка Гиммлера добиться «окончательного решения еврейского вопроса» до того, как лагеря будут эвакуированы и разрушены.

Харрис по-прежнему был одержим мыслью, что для всех, включая заключенных концлагерей, будет лучше приблизить конец войны путем стратегических бомбардировок Германии. Он также настаивал на том, что в любом случае Освенцим – это дневная цель, поэтому является прерогативой авиации США. Американцы тоже отказались бомбить Освенцим, но по странному стечению обстоятельств, с 20 августа самолеты союзников с авиабаз, расположенных в Фоджиа, начали бомбить завод в Моновице, который находился на территории Освенцима-3, поскольку он производил метанол и попадал, таким образом, в план бомбардировок нефтеперерабатывающих предприятий. Эти бомбардировки положили конец надеждам концерна «ИГ Фарбениндустри» на производство искусственного каучука и синтетического топлива в Освенциме. А после успеха операции «Багратион», когда Красная Армия подошла уже слишком близко, чтобы сотрудники компании чувствовали себя в безопасности, они были эвакуированы на запад.