Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 195

Монтгомери настоял на том, чтобы в высадке в Нормандии участвовали три дивизии, с которыми он воевал в Северной Африке: 7-я танковая, 50-я Нортумберлендская и 51-я Шотландская. Некоторые из более опытных полков показали себя в бою очень хорошо, однако боевой дух, а в некоторых случаях и дисциплина, во многих других оставляли желать лучшего. Они уже слишком долго воевали и разучились рисковать. «Хитрая» осторожность замедляла продвижение вперед. В танковых подразделениях они боялись хорошо замаскированных немецких противотанковых орудий, что вполне понятно, поскольку 88-милиметровые пушки с легкостью расстреливали английские танки на расстоянии почти в 2 км. К тому же превосходная 17-фунтовая пушка, которая могла бороться с «тиграми» и «пантерами» на разумном расстоянии, стояла менее чем на трети английских танков. После сокрушительного поражения под Виллер-Бокажем уверенность в 7-й танковой дивизии заметно пошатнулась. Попытка 51-й дивизии атаковать восточнее Кана также провалилась. Монтгомери пришел в такую ярость от действий дивизии, что отстранил от должности ее командира и подумывал о том, чтобы отправить всю дивизию в Англию на переподготовку. Свою прежнюю репутацию Шотландская дивизия восстанавливала до самого конца кампании в Нормандии.

В американской армии поведение в бою также было очень разным, причем не только от дивизии к дивизии, но и внутри них. В «зеленых» дивизиях без какого-либо боевого опыта часто случались потери на психологической почве, процент нервных срывов среди плохо обученного и дурно встречаемого пополнения был неоправданно высоким. Что может еще сильнее деморализовать, чем прибытие ночью в новую часть на передовой, где никого не знаешь, да еще и подготовлен хуже некуда? Новичков другие солдаты сторонились, поскольку они прибыли заменить их недавно погибших товарищей, скорбь по которым еще не прошла.

Любые предположения о том, что немцы смирились с поражением в войне, разбились вдребезги об их убийственно эффективную оборону, при которой они прибегали ко всевозможным беспощадным уловкам, которым научились на Восточном фронте. Не считая элитных подразделений, таких как парашютисты и рейнджеры, большинство солдат союзников были поставленными под ружье гражданами, которые всего лишь хотели побыстрее закончить войну. Едва ли можно было ожидать, что они сравнятся в неистовстве со впитавшими с младых ногтей идеологию нацизма бойцами, которых теперь геббельсовская пропаганда убедила, что, если они не удержат Нормандию, то их семьи, дома и родина будут уничтожены навеки.

Наиболее фанатичной была 12-я дивизия СС Hitlerjugend. В ней офицеры пригрозили своим подчиненным перед боем, что если те сдадутся, не будучи тяжело раненными или контуженными, то будут считаться предателями. Если солдат Hitlerjugend брали живыми, то они отказывались от переливания чужой крови, предпочитая умереть за фюрера. Невозможно представить, чтобы какой-нибудь английский или американский пленный хотел умереть за короля Георга VI, Черчилля или Рузвельта. Конечно, не все немецкие солдаты были такими фанатичными приверженцами нацизма. Многие из солдат обычных немецких пехотных дивизий хотели просто выжить и снова увидеть своих девушек и родных.

После взятия американцами Шербура бои в сельской местности, среди ферм и болот, в южной части полуострова начались всерьез. Продвижение от Комона к атлантическому побережью с целью выхода на оперативное пространство, где американские танковые дивизии могли бы развернуться в полную мощь, стало для войск Брэдли очень нелегкой задачей и привело к большим потерям.

Немецкие генералы утверждали (и, наверное, были правы), что манера Брэдли атаковать позиции противника силами одного батальона или чуть больше при поддержке нескольких танков и самоходок была для них очень удобной. Командир немецкой 3-й парашютно-десантной дивизии даже бахвалился, что это стало отличной подготовкой для его неопытных бойцов, многих из которых перевели из люфтваффе и летных училищ, чтобы пополнить дивизии живой силой. Действуя малыми боевыми группами, состоящими из пехоты, саперов, устанавливавших мины, самоходных артиллерийских установок и правильно расположенных противотанковых орудий, немецкие войска могли наносить наступающим американцам гораздо большие потери, чем несли сами. Главной проблемой немецких войск на этот момент была острая нехватка боеприпасов и других припасов, поскольку союзная авиация атаковала любой транспорт, передвигавшийся в их тылу.

Целью Брэдли было захватить Сен-Ло и первый участок дороги Перье–Сен-Ло в качестве исходной точки для начала крупного наступления. В то же время Монтгомери продолжал попытки окружить Кан. Он не знал, что еще 17 июня Роммель и Рундштедт запросили у Гитлера разрешение на отвод войск на более удобную для обороны позицию за реку Орна, где они бы находились вне досягаемости орудий флота союзников. Гитлер, который нанес визит во Францию, чтобы «урезонить» своих военачальников, и слышать ничего об этом не хотел. Так присущие ему маниакальное упрямство и привычка вмешиваться в командование войсками решили исход не только кампании в Нормандии, но и судьбу всей Франции.

Пребывая в мире своих иллюзий, Гитлер убедил себя, что самолеты-снаряды Фау-1, которыми только начали обстрел Лондона, поставят Англию на колени, а новые немецкие реактивные истребители скоро уничтожат авиацию союзников. Роммель, понимая, что это пустые выдумки, уговаривал его положить конец войне. Гитлер возразил, что союзники не пойдут на переговоры, и в этом оказался прав. После краткого визита Гитлер вернулся в Бергхоф. Пять дней спустя немецкая армия на Восточном фронте потерпела величайшее поражение за всю историю войны.

В то время как Главное командование сухопутных войск и ставка фюрера отвергали любую вероятность наступления Красной Армии в Белоруссии, у частей Группы армий «Центр» на передовой линии фронта росли мрачные предчувствия. 20 июня 1944 г. эти ожидания подкрепились «жаркими днями середины лета, с отдаленными раскатами грома», и нарастающими ударами партизан в тылу немецких войск. За десять дней до этого немецкая станция радиоперехвата прочла советскую радиограмму, приказывающую партизанским соединениям усилить активность в тылу Четвертой армии. Соответственно, немцы начали крупную операцию против партизан под названием «Корморан». В ней участвовала имеющая дурную славу бригада Каминского, чья исключительная жестокость по отношению к мирным жителям казалась средневековой, а буйная недисциплинированность оскорбляла уважавших военные традиции немецких офицеров.

Указания Москвы крупным партизанским соединениям в лесах и болотах Белоруссии были очень четкими. Им было приказано вначале взрывать железные дороги, а после начала советского наступления нападать на подразделения вермахта. Это подразумевало захват мостов, нарушение коммуникаций завалами деревьев на дорогах и проведение атак с целью задержать доставку подкреплений на фронт.

На рассвете 20 июня 25-я немецкая моторизованная дивизия подверглась часовому артобстрелу и непродолжительной атаке. Затем все снова стихло. Это была или разведка боем, или попытка выбить немцев из колеи. В штабе фюрера не верили, что летнее советское наступление будет направлено против Группы армий «Центр». Ожидали большого наступления к северу от Ленинграда, против финнов, и другого массированного удара – к югу от Припяти, в направлении южной Польши и на Балканы.

Гитлер был уверен, что стратегия Сталина состоит в том, чтобы ударить по сателлитам Германии: финнам, венграм, румынам и болгарам, – заставив их выйти из войны, как итальянцев. Его подозрения, казалось, подтвердились, когда сперва Ленинградский, а затем Карельский фронты начали наступление. Сталин, который теперь чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы выбирать не месть, а прагматичный подход, не собирался полностью громить Финляндию. Это отвлекло бы слишком много сил, необходимых в других местах. Он просто хотел заставить финнов подчиняться и снова забрать у них те земли, которые захватил в 1940 г. Как он и надеялся, эти операции на севере отвлекли внимание Гитлера от Белоруссии.

Красная Армия успешно провела операцию по дезинформации противника, создав видимость подготовки крупного наступления на Украине, тогда как на самом деле танковые и общевойсковые армии скрытно перебрасывались севернее. Задача облегчалась тем, что самолеты люфтваффе практически исчезли с неба на Восточном фронте. Стратегические бомбардировки Германии союзниками, а теперь и вторжение в Нормандию, привели к снижению числа самолетов люфтваффе, поддерживающих войска на Восточном фронте, до катастрофически низкого уровня. Полное советское превосходство в воздухе почти не давало немцам возможности проводить какие-либо разведывательные полеты, поэтому штаб Группы армий «Центр», расположенный в Минске, получал очень мало данных о громадной концентрации советских войск, которая происходила в тылу Красной Армии. Всего Ставка ВГК сосредоточила до пятнадцати армий общей численностью 1607 тыс. человек с 6 тыс. танков и самоходных орудий, более 30 тыс. артиллерийских орудий и тяжелых минометов, включая большое количество «катюш». Их поддерживали более 7500 самолетов.