Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 164

После окончания конференции Черчилль, Брук и генерал Маршалл полетели в Алжир, чтобы сообщить о принятых решениях Эйзенхауэру. Маршалл, который так и не принял идею оккупации Италии, продолжал настаивать, что окончательное решение по этому вопросу должно быть отложено до момента, когда будет ясен результат сицилийской кампании. Во время полета Черчилль несколько раз пытался разузнать его стратегические планы. Но каждый раз Маршаллу удавалось уйти от ответа, переведя разговор на одну из тем, в удовольствии подробно поговорить о которых премьер-министр не мог себе отказать. Так или иначе, несмотря на уклончивость высказываний Маршалла, Черчилль и Брук убедили Эйзенхауэра, что в результате оккупации союзниками Италии ось Рим-Берлин-Токио перестанет существовать.

Сталин, который в это время ожидал начала немецкого наступления на Курской дуге, был крайне разочарован планами высадки союзных войск в Италии, о чем он и сообщил в своем послании Рузвельту и Черчиллю. Черчилль прислал резкий ответ, хотя мог винить в возникшем конфликте только самого себя: именно он в феврале сказал Сталину, что Второй фронт в Нормандии будет открыт в августе того же года, хотя Брук и убеждал его в неосуществимости такой операции. В итоге Сталин получил подтверждение своих худших представлений об англичанах как о людях, которые не держат данного ими слова.

Подготовка операции «Хаски» по захвату Сицилии сопровождалась большими трудностями и конфликтными ситуациями. В апреле Эйзенхауэр, узнав о том, что на острове дополнительно развернуты две немецкие дивизии, заговорил об отмене операции. Черчилль отреагировал презрительным замечанием, что после высадки в Нормандии генералу придется иметь дело с немецкими силами куда больше двух дивизий. «Полагаю, что начальники штабов отвергнут эти малодушные и пораженческие взгляды, от кого бы они ни исходили», – заявил он.

Монтгомери, войска которого вели бои, завершая тунисскую кампанию, обвинил стратегов, готовивших «Хаски», в полной несогласованности действий и планировании «задом наперед». В связи с проблемами снабжения войск, было решено осуществить несколько десантов. Монтгомери выступил против такого решения и предложил высадить Восьмую армию в юго-восточной части острова, создав там высокую плотность сосредоточения войск, а Седьмую армию Паттона высадить слева, обеспечив взаимную поддержку сил. Паттон подозревал, что Монтгомери хочет забрать себе лавры победителя, а американцам отводит роль сторожей на флангах.

В лагере союзников возникли серьезные трения. Паттон даже заявил, что «союзники должны воевать на разных театрах военных действий, а то они начнут ненавидеть друг друга больше, чем противника». Командующий Королевскими ВВС главный маршал авиации Теддер разделял неприязненное отношение Паттона к Монтгомери, так отозвавшись о последнем: «Монтгомери – коротышка со средними способностями, который в силу физического сходства с низкорослым императором считает себя Наполеоном и в военном деле. Но это не так». Паттон также полагал, что Александер боится Монтгомери, поэтому не проявляет по отношению к нему достаточной твердости.

Но интриги в объединенном штабе союзников не могли сравниться с той борьбой за власть, которая шла в штабе французских колониальных войск в Алжире. С момента заключения в январе в Касабланке вынужденного союза между генералом Анри Жиро и генералом Шарлем де Голлем, навязанного обоим Рузвельтом и Черчиллем, сторонники де Голля ждали удобного случая, который настал 10 мая, в третью годовщину вторжения во Францию гитлеровских войск. В этот день Национальный совет Сопротивления (Conseil National de la Resistance) в оккупированной Франции провозгласил своим лидером де Голля. Ни Рузвельт, ни Черчилль не осознали тогда значимости этого события.

30 мая, после долгих проволочек, спровоцированных американскими военными властями по указанию Рузвельта, генерал де Голль, наконец, ступил на алжирскую землю. На аэродроме Мэзон-Бланш, под слепящим солнцем, военный оркестр играл «Марсельезу», а английские и американские офицеры старательно прятались за чужими спинами, для чего у них имелась веская причина. Днем раньше Жиро наградил Эйзенхауэра Большим крестом ордена Почетного легиона, но, как выяснил Брук, де Голль был в ярости из-за того, что Жиро с ним не посоветовался по этому поводу.

Ключом к позиции вождя Сопротивления для каждого из них был контроль над Armee d’Afrique, Африканской армией, которую американцы начали снабжать боевой техникой и оружием. В армии не прекращалось противостояние между moustachis, офицерами бывшей армии Виши, верной Петeну, и hadjis, которых так называли, потому что они совершили паломничество (хадж) в Лондон, к де Голлю. По количеству эти две группы очень сильно различались. Под началом moustachis было 230 тыс. солдат и офицеров, в то время как бойцы «Сражающейся Франции» с Ближнего Востока и из бригады Кенига, героически сражавшиеся в битве при Бир-Хакейме в Северной Африке, насчитывали всего 15 тыс. человек. Сторонники де Голля начали правдами и неправдами переманивать людей Жиро на свою сторону, что вызывало еще больше конфликтов. Но моральный авторитет и политическое мастерство де Голля позволили ему, в конце концов, победить конкурента.

Операция «Хаски» началась 10 июля с выброски десанта перед рассветом, после чего к берегу подошли 2600 кораблей, на борту которых находились восемь дивизий – больше чем в Нормандии через одиннадцать месяцев. К наступлению темноты у союзников на берегу было 80 тыс. войск, 3000 автомашин, 300 танков и 900 артиллерийских орудий.

Немцы были ошеломлены. После того как английская разведка успешно провела операцию «Мясной фарш», в ходе которой тело «офицера Королевской морской пехоты» с якобы секретными документами было подкинуто на побережье Испании, а также после нескольких других дезинформационных кампаний, Гитлер полагал, что союзники планируют высадиться на побережьях Сардинии и Греции. Генерал-фельдмаршал Кессельринг настаивал, что более вероятной целью союзников станет Сицилия или юг Италии, но с его мнением не посчитались. Муссолини укрепил оборону Сардинии в уверенности, что союзные войска высадятся там после бомбежки острова. Кроме опасности извне, беспокойство фашистского руководства росло из-за забастовок и волнений в Турине и Милане.

Когда военно-морские силы вторжения вышли в море, там был полный штиль, но вскоре разыгрался сильный ветер. Суда испытывали бортовую качку, у многих солдат началась морская болезнь. Хуже всего было находящимся на плоскодонных танкодесантных кораблях, которые бросало и крутило во всех направлениях. К счастью, когда суда подошли к берегу, ветер утих. Восьмая армия генерала Монтгомери направилась к юго-восточному углу сицилийского треугольника. Его войска должны были развернуть наступление по побережью на север, в направлении Мессины, чтобы отрезать дивизиям противника путь к отступлению через пролив на материк. Седьмая армия Паттона высаживалась западнее, в трех точках на южном побережье, направляемая подводными лодками Королевских ВМС, которые мигали голубыми огнями, выполняя роль маяков. Поскольку Седьмая армия не получила четких указаний о действиях после высадки, Паттон намеревался в полной мере использовать этот просчет в планировании операции для проявления собственной инициативы.

Незадолго до 2-х часов ночи 10 июля был дан приказ десантироваться, и со шлюпбалок в воду стали опускать десантные баржи. На море все еще была качка, и скоро палубы барж оказались скользкими от рвоты тех, кто страдал морской болезнью. Наконец на воду спустили все десантные плавсредства, и присутствовавший при этом репортер увидел «целый рой несущихся к берегу крошечных суденышек, похожих на водомерок». Высадка осложнялась высокой приливной волной и минами на прибрежной полосе. Зачастую бойцы оказывались на суше в стороне от заданного места высадки, и порой казалось, что высадка идет так же беспорядочно, как и во время операции «Факел». Через несколько часов на воде появились тягачи-амфибии DUKW, доставлявшие продовольствие, горючее и даже целые артиллерийские батареи.

В глубине острова десантирование с воздуха разворачивалось в условиях сильного ветра, и парашютистов английской 1-ой и американской 82-й воздушно-десантных дивизий разбросало на большой территории. Многие получили травмы ног. Но наиболее драматичной оказалась судьба английских планеров с десантом, бойцы которого должны были захватить стратегически важный мост Понте-Гранде к югу от Сиракуз. У пилотов самолетов-буксировщиков не оказалось достаточного опыта и навигационных навыков, в результате чего один планер приземлился на Мальте, а другой – возле Мареса в Тунисе. Шестьдесят отцепленных слишком рано планеров упали в море. Но все же тридцать бойцов, которым удалось добраться до цели, смогли захватить мост и разминировать его. Утром к мосту пробрались еще пятьдесят человек из состава неудачного планерного десанта, они удерживали мост почти до самого вечера, причем только пятнадцать бойцов выжили в этом тяжелом бою. Хотя мост, в конце концов, пришлось сдать, он вскоре был отбит у врага полком Шотландских королевских стрелков, прибывшими с побережья. Общие потери в живой силе за всю операцию составили 600 человек, из которых почти половину составили утонувшие.