Читать онлайн «Опричнина». Страница 66

Впрочем, и факт меньшей «аристократичности» опричников еще сам по себе ничего не означает: ведь и удельный князь не мог похвастаться таким обилием аристократических фамилий, которые входили в двор Ивана III или Василия III. К тому же и княжата были разные и по своему служилому и земельному положению.

В.Б. Кобрин считает возможным принять гипотезу Н.П. Павлова-Сильванского о том, что некоторых княжат Грозный брал в опричнину как бы в превентивных целях: чтобы держать рядом с собой неблагонадежных лиц[1784]. Это допущение противоречит основной цели создания опричного корпуса как наиболее преданного царю войска. Уничтожая подозреваемого в измене Филиппа Колычева, Иван IV продолжал держать в приближении Василия и Федора Умных-Колычевых потому, что оба названных деятеля проявили себя как верные сподвижники царя по борьбе с его политическими противниками[1785]. То же было и в других случаях.

Уже Г.Н. Бибиков[1786], а за ним В.Б. Кобрин ставили перед собой задачу выяснения территориальных связей опричников. Наблюдения обоих авторов продвинули вперед решение этой задачи, но не исчерпали ее целиком. Дело в том, что первый исследователь не имел в своем распоряжении полного текста Дворовой тетради 50-х годов XVI в. и в основном руководствовался данными Тысячной книги 1550 г., т. е. не знал материалов по значительной части государева двора и не учитывал более поздних перемещений служилых лиц. В.Б. Кобрин слишком широко привлек позднейший материал писцовых книг главным образом за послеопричные годы. Это лишило его возможности определить, из каких же уездов служилые люди попали в опричнину, ибо данные 70-х годов вследствие опричной мобилизации земель не могут достаточно четко показывать служило-земельное положение дворянства до 1565 г.[1787] Ниже мы приводим таблицу, характеризующую служилые и земельные связи опричников и основанную на данных Дворовой тетради, пополненных недостающими в ней сведениями Тысячной книги. При этом берем данные лишь о тех уездах, по которым тот или иной опричник (или его ближайшие родичи — отец, братья) служил.

Таблица 4.

Итак, в командный состав опричнины входили 157 человек из 33 городов страны, причем из военно-служилых корпораций пяти опричных (для 1565 г.) городов вышло всего 33 человека[1788]. Подавляющее большинство опричников, следовательно, происходило из земских уездов, а не из опричных (как думал Г.Н. Бибиков[1789]). Сходная картина обнаруживается и при анализе служилых людей из земщины. По наблюдениям С.С. Печуро, из 186 человек 29 служили по городам, взятым в опричнину в 1565 г., а 4 — по Костроме[1790]. Создавая свой опричный корпус, Иван IV руководствовался не служилой и земельной связью того или иного сына боярского с опричными уездами, а совершенно другими мотивами. Становясь опричником, служилый человек мог и не переходить в состав землевладельцев опричных уездов, сохраняя свои старые земельные и служилые связи[1791]. Пожалование в опричном уезде в таком случае являлось лишь дополнением к основным владениям служилого человека[1792].

В составе опричнины преобладают землевладельцы замосковного центра, издавна являвшиеся опорой самодержавной власти. Вязьмичи и можаичи наиболее заинтересованы были в безопасности западных рубежей Русского государства и должны были быть наиболее активными участниками Ливонской войны[1793]. Вместе с тем, как обратил внимание В.Б. Кобрин, царь Иван охотно брал в опричники людей, слабо связанных с коренным населением России, — татарских и черкасских мурз, немцев, выходцев из Литвы (из «литвы дворовой» происходили князья Вяземские, Д.А. Друцкий, А.Д. Заборовский, Пивовы)[1794]. Зато новгородцы и псковичи, все время находившиеся у царя под подозрением, начисто отсутствуют в составе государева двора.

Р.Г. Скрынников опровергает изложенные выводы на том основании, что мной изучены сведения лишь о 157 лицах, а не о всей тысяче дворян-опричников[1795]. Но ведь об остальных мы просто ничего не знаем. Почему персональный принцип отбора «вовсе не применим к служилой мелкоте» — остается неясным. Ссылка Р.Г. Скрынникова на современников-иностранцев не имеет существенного значения ввиду слишком общего характера их сообщений. Р.Г. Скрынников подсчитал, что в походе 1572 г. против крымских татар из опричных уездов участвовало 967 дворян, а так как данные по Белеву и Вологде отсутствуют, то он сделал вывод, что в походе 1572 г. опричная тысяча «участвовала почти что в полном составе»[1796]. Но в данном случае автор просто играет с цифрами, а не исследует их. Ведь по опричным уездам могли служить и не опричники, а опричники могли иметь владения и в неопричных уездах. Таким образом, нет никаких данных считать всех (или даже большинство) 967 дворян опричниками.

Опричники явились верной опорой царя Ивана IV в борьбе с его политическими противниками. За 1565–1569 гг. ни один видный деятель из состава государева удела не был казнен. Только в 1570–1572 гг. казнили, постригли в монахи и отправили в ссылку 14 видных опричников[1797]. В это время, как это установил В.Б.Кобрин, на смену старомосковскому боярству, возглавлявшему опричнину, пришли новые лица[1798].

Для понимания сущности опричной политики важно установить черты, роднившие и отличавшие опричников и земских служилых людей. В.Б. Кобрин приходит к выводу, что «состав опричного двора был несколько «худороднее» доопричного и, главное, современного ему земского»[1799]. Это предположение нуждается в некоторых ограничениях. В распоряжении автора крайне незначительный цифровой материал, да и процентное расхождение получается минимальное. К тому же В.Б. Кобрин при подсчетах земских людей использует сокращенный текст разрядов (Синбирский сборник), оставляя в стороне пространную редакцию, в которой, конечно, менее знатных земщиков гораздо больше.

С.С. Печуро, привлекшая к исследованию все разрядные книги, сделала несколько иные выводы[1800].

Таблица 5

Таблица 6

Приведенные таблицы показывают, что процент дворовых служилых людей в опричнине был больше, чем в земщине. Больше опричников начало свою службу в годы боярского правления, а земских служилых людей — в годы опричнины. Все это в общем понятно: отбор в состав государевой гвардии был тщательным; служилую годность и воинский опыт учитывали, конечно, в первую очередь. Впрочем, различия в социальном составе опричников и земских людей не столь велики. Перед нами в основном те же круги класса феодалов, которые выдвинулись уже в середине XVI в.

Годы опричнины отмечены возросшим могуществом самодержавной власти московского монарха. Важнейшие внешне- и внутриполитические дела решались непосредственно государем всея Руси Иваном Васильевичем и его ближайшим окружением. Грозным царем была введена сама опричнина, им же проводились репрессии против непокорных феодалов. Он непосредственно вел сношения с теми странами, в которых рассчитывал найти поддержку в своей сложной дипломатической игре. Особенно интимный, если так можно выразиться, характер носили его переговоры с Англией. Грозный в конечном счете сам (после консультации с Боярской думой) принимал решения о войне и мире, о походах и строительстве крепостей. В его канцелярии составлялись распоряжения по военным вопросам, по земельным и финансовым делам, по борьбе с эпидемиями. В ближайшем окружении царя (а может быть, и при его личном участии) создавалась официальная версия деяний московского государя и редактировались старые летописные своды с целью дискредитации противников, а когда-то единомышленников царя Ивана IV.

Несмотря на то, что в январе 1565 г. царь обещал передать все каждодневное государственное делопроизводство думе и образующимся приказам, на самом деле он не думал целиком отказаться от прерогатив главы исполнительной власти. Царь продолжал оставаться последней судебной инстанцией в поземельных спорах[1801]. Много внимания он уделял и местническим делам[1802]. В 1593 г. князь Андрей Елецкий оспаривал перед князем И.М. Вяземским значение опричного разряда 1568 г. Он заявлял: «А хоти будет таков розряд и был, и та была государева воля, в опричнине, в том государь волен»[1803]. Воля государя в опричные годы ломала традиционные местнические отношения.

В условиях роста самодержавия на многие правительственные мероприятия накладывала отпечаток незаурядная личность московского государя Ивана Васильевича Грозного. Царь Иван IV сумел по-своему почувствовать историческую неизбежность ликвидации последних столпов феодальной раздробленности на Руси и возглавить борьбу за укрепление централизованной государственности. Конечную цель своей деятельности он видел в безграничном подчинении всех подданных его монаршему своеволию. К этой цели упорно шел этот жестокий правитель через потоки крови, не считаясь с гибелью тысяч безвинных людей из среды крестьян и горожан, из дворян и бояр. Этот путь не был прямым. Выбранные Иваном IV формы и методы усиления самодержавия превращали власть монарха в самовластие деспота. Ярко нарисовал противоречивый облик Ивана IV В.Д. Королюк: «Царь — тиран и палач, мстительный и злобный, холодно предававшийся разврату и носивший всегда отвратительную личину смиренного и покаянного грешника, ханжа и фарисей, царь-юродивый — таков жестокий характер этого вместе с тем выдающегося государственного деятеля»[1804].