Читать онлайн «Всемирная история: В 6 томах. Том 1: Древний мир». Страница 219

Третья часть «Постоянного эдикта» посвящена, по выкладкам О. Ленеля, экстраординарной преторской «помощи» цивильному праву, в частности различным случаям предоставления преторского владения наследнику по закону или по завещанию, в случае угрозы причинения ущерба и т. п. Здесь же рассматриваются тяжбы против незаконных действий публиканов и о правонарушениях. Четвертая часть эдикта регламентирует преторские меры, применявшиеся уже после вынесения судебного решения с целью его исполнения, а пятая часть рассматривает различные преторские интердикты, эксцепции и стипуляции.

Рассмотренная система изложения преторского эдикта как будто позволяет сделать вывод о том, что он значительно отличался от рассмотренной выше системы Законов XII таблиц. Действительно, деление на лица и вещи здесь выражено только в различении вещных и личных исков, здесь почти нет норм сакрального, публичного и уголовного права. Тогда как объяснить слова Гая о том, что в эдиктах городского претора и претора перегринов право представлено самым широчайшим образом? Что означают также слова Цицерона о том, что «преторы да охраняют цивильное право», а также слова Марциана о том, что «преторское право является живым голосом цивильного права»? Наконец, почему Цицерон отмечает, что римляне в его время стали чаще черпать учение о праве не из Законов XII таблиц, а из преторского эдикта?

Во-первых, постоянный преторский эдикт «не являлся кодексом права», и «о его природе нельзя судить иначе как из обязанности преторской юрисдикции», иными словами, эдикт главным образом объяснял, как претор обязуется осуществлять свою юрисдикцию. Во-вторых, преторский эдикт отнюдь не отменял Законов XII таблиц, однако ко времени Цицерона почти полностью вытеснил легисакционные иски из области судопроизводства по частным делам. В-третьих, следует отметить, что О. Ленель, воссоздавая облик цивильного римского права, сознательно или неосознанно игнорировал данные о публичном праве, поэтому часть эдикта, касающаяся публичного права, нуждается в серьезной исследовательской доработке. Если внимательно рассмотреть все отрывки из комментариев Ульпиана и Павла к преторскому эдикту, то выяснится, что претор говорил о лицах с точки зрения как частного, так и публичного права.

Действительно, первые титулы эдикта касались прав гражданства, свободы, места жительства, семейного положения, гражданских повинностей, сената и статуса сенаторов, обязанностей муниципальных и иных магистратов. В этих комментариях также идет речь о публичных судах, об уголовных преступлениях, об управлении государственным имуществом, о публичных откупах и о праве фиска, о военном деле, о сакральных, религиозных и публичных вещах. Наконец, значительная часть преторских интердиктов посвящена пользованию публичными дорогами, акведуками, реками и т. д. Таким образом, слова Гая о чрезвычайной широте преторского права находят свое подтверждение в комментариях юристов к преторскому эдикту. Хорошо известно, что в эпоху республики преторы, председательствуя в комиссиях публичных и уголовных судов, принимали к рассмотрению самые разнообразные уголовные дела, управляя целыми провинциями, руководили и системой государственных откупов, а при принципате и системой государственных поставок продовольствия, и делами императорского фиска. Эта широчайшая область публичного права не могла не отразиться и в преторском эдикте.

Наконец, следует учитывать и еще одно обстоятельство: Ульпиан и Павел комментировали «Постоянный эдикт», принятый в 131 г. н. э., т. е. в эпоху, когда публичное право было сосредоточено в руках принцепса, ушло из компетенции народного собрания, а следовательно, область и характер его применения значительно сузилась по сравнению с эпохой республики. Именно поэтому частное право в количественном плане в этот период значительно преобладало. Лишь на муниципальном уровне роль народного собрания еще сохраняла свое значение, не случайно, поэтому, преторский эдикт в его изложении Павлом и Ульпианом начинается именно с регулирования прав и обязанностей граждан муниципиев и муниципальных магистратов.

Важнейший вклад в развитие системы римского права, позволяющий и сегодня называть вклад древних римлян «наукой права» и «писанным разумом», несомненно, внесла римская юриспруденция. Деятельность римских юристов распространялась на все области как сакрального и светского публичного, так и частного права. Сама юриспруденция понималась римлянами как «познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и несправедливом», а сами юристы — «жрецами…, стремящимися к познанию истинной, а не мнимой философии». Главным в их деятельности было толкование «цивильного права на основе Законов XII таблиц и эдиктов магистратов», пользующееся доверием и одобрением граждан. Важно отметить, что Помпоний отделяет собственно Законы XII таблиц от права, основанного на толковании мудрецов, которое в отличие от других частей права «не имело своего названия» и именовалось просто «цивильным правом».

Это первоначально неписанное право находилось в руках понтификов, почти 100 лет после издания Законов XII таблиц руководивших частными тяжбами римских граждан, и не выделялось из общей массы права, так как «в течение многих веков цивильное право было скрыто среди жертвоприношений и ритуалов в честь бессмертных богов, и его знали лишь понтифики». Помимо ведения частных дел понтифики давали ответы на любые вопросы, касающиеся права. Эти «Ответы» (Responsa) понтификов были двух родов: по публичному праву на запросы царей, магистратов или сената, и по частному праву — на запросы частных римских граждан. Однако после издания Флавием в конце IV в. до н. э. цивильного права, содержащего «Фасты», т. е. календарный план ведения исков по частным делам, и после того как понтифик и юрист Тиберий Корунканий в середине III в. до н. э. начал публичное преподавание цивильного права, эту область права перестали «держать в тайне», что способствовало быстрому развитию науки частного права.

Следует подчеркнуть, что понятие «цивильное право» в конце Республики и во все последующие эпохи имело два основных значения: во-первых, в широком значении оно понималось как все «право, которое народ установил для себя», «установленное законом или обычаем в делах частных и государственных»; во-вторых, в узком значении оно трактовалось как «право, происходящее из авторитета мудрецов», т. е. как часть всего цивильного права, тем не менее носящее то же название. В I в. до н. э. разделение всего цивильного права на отдельные отрасли, «части права», достигла того уровня, когда религиозное право понтификов и авгуров не должно было смешиваться со светским правом юристов, в светском же праве в свою очередь различались частное цивильное право и публичное право управления государственным имуществом.

Цицерон кратко изложил диалектические методы юристов, превратившие римское право в науку. Это прежде всего разделение целого на части в зависимости от той конкретной цели, которая стоит перед той или иной областью права. Соответственно, когда римские юристы писали обо всем цивильном праве, то это были комментарии к Законам XII таблиц; если речь шла о преторском праве, то это были комментарии к эдикту; общие же комментарии как Законов XII таблиц, так и преторского эдикта назывались «дигестами». Сочинение в области частного гражданского права, разрабатываемого на основе соответствующих частей Законов XII таблиц и преторского эдикта, обычно называлось «цивильное право».

Первым научную систематизацию частного гражданского права предпринял понтифик и юрист Квинт Муций Сцевола, распределив его по отдельным родам. По словам Цицерона, он отличался искусством «различать истину и ложь в вопросах права и справедливости, удивительно способный со всей краткостью излагать сущность дела». Излагал Сцевола эту область прав в следующем порядке: сначала рассматривалось наследственное право: завещания, завещательные отказы, наследование по закону; затем право лиц: права лиц своего и чужого права, отцовская власть, опека, манумиссии; в третью очередь излагались институты вещного права: цивильные способы отчуждения вещей, владение, приобретение по давности владения, сервитуты; наконец, в обязательственном праве рассматривались стипуляции, возмещение ущерба по закону Аквилия, коллегии, товарищества, право постлиминия, кондикции, купля-продажа и деликты.

Данная система с незначительными изменениями была воспроизведена в начале I в. н. э. знаменитым римским юристом Массурием Сабином в трех его книгах «Цивильного права», а затем и многими другими юристами, в частности Помпонием, Павлом и Ульпианом, благодаря многотомным трудам которых и удалось восстановить «систему Сабина». Однако по настоящему превратил римское право в науку младший современник Сцеволы — Сервий Сульпиций Руф. Изучив основы научных знаний и прежде всего греческую диалектику на о. Родос, он впервые сумел применить ее к римскому праву. Цицерон, выделяя Сульпиция среди всех прочих юристов, писал о нем следующее: «У Сцеволы, как и многих других, был только большой практический опыт, теорию же права знал один лишь Сульпиций. Он никогда не достиг бы этих знаний, если бы не овладел еще и той наукой (диалектикой), которая учит разлагать целое на части, неясное раскрывать определением, темное разъяснять истолкованием, двусмысленное выделять и размежевывать и, наконец, с помощью некоторого правила отличать истинные суждения от ложных и правильные выводы от неправильных… Этой наукой всех наук Сульпиций в своих ответах и исках, как огромным факелом, осветил все те предметы, среди которых, как в потемках, блуждали его предшественники». По всей видимости, эту науку диалектики Сульпиций продемонстрировал прежде всего в главном своем труде — «Комментариях к Законам XII таблиц» в 180 книгах. К сожалению, этот труд за исключением нескольких ссылок на него, совершенно не сохранился.