Читать онлайн «Всемирная история: В 6 томах. Том 1: Древний мир». Страница 191

Понятие «римский народ» охватывало главным образом римских граждан, проживавших в Италии. Из «Деяний божественного Августа» известно, что в 14 г. н. э., по цензу, проведенному Августом и Тиберием, в Римской державе насчитывалось 4 937 тыс. граждан. Они составляли примерно 10 % всего ее населения. Судя по надписи, найденной в самом Риме, Август и Тиберий зафиксировали по этому цензу 4 101 тыс. граждан. Такое расхождение в данных современные историки объясняют тем, что в надписи указаны не все римские граждане, а только жители Италии. К этой цифре можно добавить несколько сот тысяч римских граждан родом из Италии, служивших в расквартированных по провинциям легионах или проживавших в основанных Цезарем и Августом колониях. В итоге получается, что в конце правления Августа около 90 % римских граждан были жителями или уроженцами Италии, куда входила Цизальпинская Галлия на севере полуострова.

Политическое объединение Италии после Союзнической войны, а также пертурбации, связанные с гражданскими войнами, конфискациями земли и выведением колоний ветеранов привели к массовым переселениям и перемешиванию населения, исчезновению местных языков и связанных с ними систем письма и тотальной романизации. Единственным исключением из общего правила оставались немногочисленные греческие колонии Великой Греции (на юге Апеннинского п-ова). Весьма ощутимая после Союзнической войны разница между привилегированными старыми и фактически неполноправными новыми гражданами к началу нашей эры практически полностью исчезает. Римский историк Веллей Патеркул, младший современник Августа, называет италийцев «людьми одной крови, принадлежащими к одному народу». Таким образом, в начале нашей эры «римский народ» — это не только правовая абстракция, но и единый этнос, обладающий своей территорией — Италией, языком — латынью, и общей для всех римской культурой.

Как страна проживания народа-владыки Италия пользовалась множеством формальных и неформальных привилегий. И сама она, и ее обитатели были освобождены от прямых налогов: поземельного и подушного трибу та, а также от воинских постоев. В Италии за пределами Рима не было ни войск, ни наместников с их свитой, ни (за редкими исключениями) других представителей центральной власти. Так как при Августе армия окончательно стала профессиональной и комплектовалась добровольцами, то Италия получила фактическое освобождение не только от воинских постоев, но и от воинских наборов. Принудительная мобилизация проводилась только в случаях крайней необходимости и чрезвычайно редко.

Как и все римские граждане, полноправные обитатели Италии были избавлены от пыток, телесных наказаний и смертной казни за большинство тяжких преступлений. Законом, изданным по инициативе Августа, фактически отменялась долговая кабала для римских граждан. Отныне неисправные должники отвечали за долги своим имуществом, но не своей свободой и трудом. После установления принципата на протяжении двух столетий на просторах Италии царил внутренний мир, и она не подвергалась вражеским нашествиям. Правда, здесь дважды за это время (в середине I и в конце II в. н. э.) разворачивалась борьба между армиями претендентов на верховную власть, но она была кратковременной, затронула лишь небольшую часть обитателей страны, и нанесенные ей раны быстро затянулись.

До конца I в. н. э. принцепсы и почти все сенаторы и всадники принадлежали к уроженцам Италии. Поэтому италийские города имели самых богатых и влиятельных патронов и наилучшие возможности для обращения к властям (сенату и принцепсу) за помощью и содействием. В случае природных бедствий и катастроф, как, например, гибели Помпей в результате извержения Везувия в 79 г. н. э., средства для помощи пострадавшим выделялись быстро и щедро.

Немалая доля налогов, податей и военной добычи, поступавших в Рим из провинций и от завоеванных народов, расходовалась в Италии. Там были лучшие в Римской державе дороги, мосты, акведуки и самый высокий уровень урбанизации: в стране процветало около 400 городов, в которых проживало примерно 40 % населения, т. е. в два-три раза больше, чем в среднем по всей империи. В италийских городах за счет богатых и влиятельных патронов, а также местных городских сенаторов (декурионов) и магистратов шло обширное общественное строительство, устраивались зрелища и раздачи. По свидетельству римских географов, агрономов и писателей I в. н. э. Италия представляла собой как бы один цветущий сад и давала две трети вина, производимого во всем мире.

Таким образом, в целом, на протяжении первого столетия после установления принципата римская Италия переживала, быть может, самую лучшую пору своей истории. Время правления Августа и его ближайших преемников современные исследователи нередко называют «веком Италии».

Наиболее многочисленными из проживавших в ней римских граждан были мелкие и средние землевладельцы — крестьяне и зажиточные собственники небольших рабовладельческих поместий (вилл). Их положение с наступлением эпохи принципата изменяется к лучшему. Массовое наделение землей ветеранов при Цезаре и триумвирах и основание множества ветеранских колоний Августом вызвали повышение удельного веса мелкого и среднего землевладения. А привилегированный статус Италии и установление в ней прочного мира и порядка способствовали процветанию крестьянских хозяйств и небольших рабовладельческих поместий. Об этом свидетельствуют в частности раскопки небольших, но богатых и цветущих рабовладельческих вилл в окрестностях Помпей. Обедневшие или разорившиеся крестьяне могли вступить в армию (в преторианскую гвардию или на худой конец в легионы). После 16 или 20 летней службы они получали земельный надел либо денежную сумму, достаточную для его приобретения, и снова обретали свой былой социальный статус. Ветераны, которым удалось сделать карьеру на военной службе и дослужиться до центуриона, возвращались в свои муниципии богатыми людьми и нередко становились городскими магистратами и сенаторами (декурионами).

В целом, положение италийских крестьян и средних землевладельцев было вполне приемлемым не только при Августе, но и на протяжении многих десятилетий после него. Этим во многом объясняется длительное сохранение в Италии установившегося там при Августе внутреннего мира и порядка.

В многочисленных италийских городах, представлявших собой самоуправляющиеся гражданские общины, принцепсы проводили традиционную политику опоры на местную городскую знать — членов городского сената (декурионов). В большинстве случаев к ним относились богатые местные землевладельцы, собственники средних и крупных рабовладельческих вилл. Они обладали политической, экономической и религиозной властью и могли контролировать свои города и их сельскую территорию и поддерживать в них внутренний мир и порядок, соперничая друг с другом в борьбе за высшие городские магистратуры, за почести, власть и влияние. Ради того чтобы получить голоса избирателей и добиться своей цели, они готовы были потратить немалые средства.

Самые богатые из декурионов принадлежали к высшей городской знати и нередко — к привилегированному всадническому сословию. Им была открыта карьера в армии и на государственной службе. При поддержке принцепса они могли стать офицерами, высшими государственными служащими (прокураторами и префектами), магистратами и сенаторами в самом Риме и одновременно патронами своего родного муниципия.

Городской плебс состоял из ремесленников, торговцев и земледельцев, чьи участки располагались неподалеку от городов, а также наемных работников, принадлежавших как к свободнорожденным гражданам, так и к вольноотпущенникам. Они нередко объединялись в профессиональные, погребальные или соседские коллегии и, судя по свидетельствам, полученным при раскопках Помпей, принимали активное участие в местной политической жизни, например, в выборах городских магистратов.

Особенно энергичную и влиятельную прослойку составляли богатые вольноотпущенники — торговцы, ростовщики, владельцы крупных ремесленных мастерских. Они пытались соперничать с декурионами и претендовали на власть и почести в своих городах. Дошло до того, что при императоре Тиберии (14–37 гг. н. э.) был издан закон, запрещавший им занимать городские магистратуры и заседать в муниципальных советах. В то же самое время для них и других богатых плебеев были созданы в городах посты августалов — жрецов, ведавших культом ларов (домашних божеств) Августа. Они фактически превратились во второе привилегированное городское сословие, заняв среднее место между декурионами и плебеями.

Кроме исполнения своих культовых обязанностей августалы, подобно магистратам и декурионам, строили на свои средства общественные сооружения, устраивали пиры и раздачи и, так же как и декурионы, пользовались за это различными почестями. Сыновья августалов нередко приобретали поместья и сами становились декурионами. А их собственные дети могли претендовать на высшие городские магистратуры и зачисление во всадническое сословие.