Читать онлайн «История Советского государства. 1900-1991». Страница 72

20 декабря 1937 г. в Большом театре очень пышно отмечалась 20-я годовщина органов безопасности. Страна к этому времени находилась на грани экономического и общественного хаоса. Новоиспеченные кадры, опасаясь, что их действия будут квалифицированы как «враждебные происки», полностью утратили инициативу. Итоги развития народного хозяйства СССР во второй половине 1937 г. были катастрофичными, свидетельствующими о кризисе экономики. Французский исследователь Ш.Беттельхейм, характеризуя этот период, говорит о кризисе сверхнакопления, для которого характерно падение производительности труда, значительный переизбыток рабочей силы в городе, в результате чего деревня впервые оказалась перед угрозой нехватки рабочих рук, что угрожало функционированию колхозной системы.

В 1937 г. произошло также изменение сущности стахановского движения, что очень убедительно доказал французский исследователь Ж.Сапир. Объем предоставляемых передовикам благ значительно сократился. На фоне резко упавшего уровня жизни в стране стахановское движение превратилось в инструмент нажима на рабочих. Ухудшение условий жизни привело к росту текучести рабочей силы, что в свою очередь незамедлительно сказалось на производительности труда и качестве выпускаемой продукции. В обстановке напряженности и царящей неразберихи была предпринята серия антикризисных мер, однако несогласованных и противоречивых.

19 февраля 1938 г. руководителем сильно расшатанного чистками Госплана был назначен типичный представитель нового поколения технократической интеллигенции сталинского периода Н.Вознесенский. Это назначение могло свидетельствовать о том, что высшее руководство страны начало отдавать себе отчет в необходимости реформ органов планирования. Долгие годы эти органы ограничивали свою деятельность разработкой системы приоритетов, обеспечивавшей функционирование наиболее важных предприятий. Сразу же после своего назначения Вознесенский начал реорганизацию статистического аппарата и попытался создать новую, децентрализованную систему найма рабочей силы. Он поставил вопрос о децентрализации системы управления (бывший наркомат тяжелой промышленности распадался на 17 отдельных наркоматов) и о придании большей независимости предприятиям. Однако руководство, опасаясь еще больше расшатать и так сильно ослабленную чистками систему управления экономикой перед лицом растущей угрозы международного конфликта, затормозило робкие попытки реформ.

В начале 1938 г. были предприняты и некоторые действия по исправлению политической ситуации с целью предотвращения полного беспорядка в стране. Пленум ЦК партии, проходивший с II по 20 января, принял постановление «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». Это «исправление» не означало, однако, прекращения репрессий. Новая кампания носила двойственный характер. С одной стороны, направленная против кляузников, карьеристов — этих «скрывающихся врагов», создававших атмосферу недоверия в партии, обвиняя честных коммунистов в недостатке бдительности и в сношениях с врагами, с другой стороны, она ударила по части сотрудников НКВД, прокуратуры и судебных органов, возложив на них ответственность за «ошибки», допущенные в 1937 г.

Именно в этой обстановке неуверенности и замешательства проходил со 2 по 13 марта 1938 г. третий Московский процесс. Как и во время предыдущих, обвиняемые (21 человек) представляли собой неоднородную группу лиц разных направлений. Среди них были известные в прошлом руководители большевистского движения — бывшие лидеры «правой оппозиции» Бухарин и Рыков, бывший троцкист Крестинский (все трое при Ленине — члены Политбюро) и известный деятель европейского революционного движения Раковский. Рядом с ними на скамье подсудимых находились четверо бывших наркомов, руководители Узбекистана Икрамов и Ходжаев, несколько врачей и... Ягода, бывший шеф НКВД и главный режиссер первого Московского процесса. Основные пункты обвинения также представляли большое разнообразие: убийство Кирова, отравление Куйбышева и Горького, заговор против Сталина и его ближайших сподвижников, саботаж в промышленности (бывший нарком ) финансов якобы приказывал директорам предприятий выплачивать зарплату рабочим позже срока; бывший нарком земледелия отдавал приказания своим подчиненным истреблять крупный рогатый скот и т.п.), шпионаж в пользу Германии, Японии, Великобритании, Польши, разработка украинскими, белорусскими, ( закавказскими и среднеазиатскими националистами при пособничестве вышеназванных государств планов расчленения Советского Союза.

Во время слушаний Крестинский, обвиненный в шпионаже в пользу Германии, предпринял попытку отказаться от своих предыдущих показаний. Бухарин, признавая за собой в принципе «общую ответственность», отрицал конкретные обвинения, в частности приписываемую ему неправдоподобную попытку покушения на Ленина в 1918 г. то, однако, не повлияло на общий ход процесса. Все обвиняемые подтвердили свои признания, которые снова, как и в предыдущих процессах, были единственным основанием для их осуждения. Процесс завершился вынесением смертного приговора восемнадцати обвиняемым; трое были приговорены к тюремному заключению.

Как и оба предыдущих, этот процесс преследовал несколько целей: прежде всего он должен был поддерживать в людях ощущение высокого драматизма переживаемого момента, необходимости борьбы с происками подпольной вражеской организации, уходящей корнями еще в дореволюционное прошлое, так как многие обвиняемые являлись в свое время «агентами царской охранки». В обширном обвинительном заключении Вышинский постарался надлежащим образом продемонстрировать массам, насколько ощутимо сказывались последствия .существования заговора на повседневной жизни советских людей. Он заявил: «В нашей стране, богатой всевозможными ресурсами, не могло и не может- быть такого положения, когда какой бы то ни было продукт оказывается в недостатке. Именно поэтому задачей всей этой вредительской организации было — добиться такого положения, чтобы то, что у нас имеется в избытке, сделать дефицитным... Теперь ясно, почему здесь и там у нас перебои, почему вдруг у нас при богатстве и изобилии продуктов нет того, нет другого, нет десятого».

Еще один важный урок процесса, скрытый от широкой публики, но совершенно очевидный для заинтересованных, заключался в том, что новое поколение партийных кадров не имело ничего общего с «осовремененным» образом врага. Враги как группа прежних оппозиционеров, агентов охранки, предателей, ведущих борьбу против партии на протяжении уже десятков лет, — определение, немыслимое еще несколькими годами ранее, накануне широкой кампании по переписыванию истории. Такая трактовка должна была успокоить недавних выдвиженцев, вступивших в партию в тридцатых годах. Серия предпринятых сразу же после процесса мер была направлена как раз на то, чтобы продемонстрировать новым работникам лояльное к ним отношение и стремление к некоторой стабилизации кадров как к необходимому условию любого экономического начинания.

В отличие от предыдущего этот процесс не явился сигналом к началу новой волны репрессий. Основная историческая цель его была достигнута: осуждение, окончательное и театрализованное, какое-то время в конце 20-х гг. представлявших альтернативу сталинизму идей Бухарина. Весьма символичным представлялся факт обвинения Бухарина, «любимца всей партии», «нашего Бухарчика» (по выражению Ленина) в тягчайшем из преступлений — попытке «отцеубийства». По словам генерального прокурора, Бухарин принимал непосредственное участие в контрреволюционном заговоре в июле 1918 г., который едва не стоил жизни Ленину, раненному тогда эсеровской террористкой Ф.Каплан. Осуждение Бухарина, а вместе с ним и того течения, которое он представлял, должно было узаконить перед лицом истории деятельность Сталина, способствовать признанию его как единственного продолжателя дела Ленина.

Чистки партии не прекратились с окончанием третьего Московского процесса. Однако признаки некоторого относительного послабления становились все более ощутимыми в течение 1938 г. Уменьшилось количество исключаемых из партии, и одновременно увеличился прием новых членов (более 500 тыс. в 1938 г.). Было освобождено некоторое количество заключенных. Тысячи офицеров, репрессированных в 1937 г., были возвращены в армию. В августе Ежов был назначен наркомом речного флота, что можно рассматривать как первый шаг к его постепенному отстранению от дел. 8 декабря в «Правде» появилось сообщение о том, что он «по собственной просьбе» был освобожден от исполнения обязанностей наркома внутренних дел и заменен на этом посту Берией. В последний раз Ежов упоминался в прессе 22 января 1939 г.