Читать онлайн «От Эдо до Токио и обратно. Культура, быт и нравы Японии эпохи Токугава». Страница 66

Авторы сатирических хайку выражали сочувствие фрейлинам, которые могли лишь издали “вкусно посмотреть” на мужчин через дежурное окошко. В хайку, уличных пьесах и любовных романах того времени говорилось, что лишенные мужского общества обитательницы Большого внутреннего покоя занимаются самоудовлетворением с помощью “рога любви” — вымоченного в кипятке, размягченного бычьего рога. Сохранившиеся наставления и записки от старших фрейлин к младшим свидетельствуют, что культура самоудовлетворения в замкнутом мире Большого внутреннего покоя цвела пышным цветом. Она подробно описана в японской литературе [например, Такаянаги, 1981].

Любые правила со временем обрастают исключениями, так было и со строгостями на входе. Если супруга или мать сёгуна увлекалась буддийским учением и начинала покровительствовать какому-либо храму, его служители получали практически свободный доступ к ней. Удельные князья, женившие сыновей на дочерях сёгуна, также не упускали случая навестить замок с подарками и заверениями в бесконечном почтении. Как их могли не пустить? Так что запреты были не абсолютными. Послабления, однако, касались тех, кто жил снаружи, а не внутри.

Штатное расписание Большого внутреннего покоя постоянно менялось. В середине XIX века в нем числилось 389 женщин: 132 были закреплены за сёгуном, а остальные, то есть две трети штата — за его женой [Токугава, 1982]. Но это по штату. Обитательницы замка составляли элиту женской части токугавского общества и могли нанимать личную прислугу, как женскую, так и мужскую. За счет этого население женской половины замка заметно росло и в разные годы составляло 600-1000 человек.

Персонал Большого внутреннего покоя делился на фрейлин и служанок. Критерием разграничения являлось право видеть и лично прислуживать сёгуну и его супруге (омэмиэ, букв. показываться на глаза). Фрейлины обслуживали высокую чету, служанки — фрейлин. Они же выполняли хозяйственные работы. Чтобы стать фрейлиной в замке Эдо, нужно было родиться дочерью удельного князя или хатамото, который сам имел право лично упасть на колени перед сёгуном. Служанки ниже 15-го ранга не могли видеть хозяев замка. Они работали под руководством фрейлин и им же прислуживали. Этих девушек набирали из семей вассалов среднего ранга (гокэнин), отцы которых также не имели доступа к сёгуну. Поначалу они попадали в замок через семьи хатамото, куда их специально для этого отдавали на воспитание, но позднее в замке перешли к прямому набору.

Начальный ранг, который получали эти девушки, назывался осаннома и имел 15-й порядковый номер. Осаннома выполняли хозяйственные работы, убирали комнаты фрейлин и участвовали в подготовке развлекательных мероприятий. Это были их минимальные обязанности, а судьба девушек в замке зависела от их способностей, связей и удачи.

Три низших ранга (осуэ, цукаибан и оину кодомо) пополнялись дочерьми состоятельных горожан или сельских старост, которые прилагали для этого неимоверные усилия, в том числе и денежные. Эти девушки обычно начинали и заканчивали карьеру истопницами, водоносами, ключницами, посыльными.

В течение долгого времени о внутренней жизни замка было мало что известно, о ней ходили легенды. Бакуфу поощряло таинственность. Но жено— и чадолюбивый одиннадцатый сёгун Иэнари невольно приоткрыл завесу. О жизни Большого внутреннего покоя стало известно чуть больше, и в богатых городских домах этому укладу начали подражать. Простые горожане узнали, на какие ранги и категории делятся фрейлины и каковы их обязанности.

Примечание. Служанки 16–21 рангов не имели права личного контакта с сёгуном и его супругой.

Источник: Эдодзё ооку гайдо букку = Замок Эдо. Путеводитель по Большому внутреннему покою/Под ред. Хонда Хидэоми. Синдзимбуцу орайся, 2010. С. 30–31.

Организация службы и деление на ранги интересны тем, что отражают представления того времени. Во-первых, из-за жесткой сословной иерархии стартовая позиция в замке зависела от происхождения девушки. Например, в первую категорию фрейлин могли попасть только самые знатные барышни из придворной аристократии Киото (обычно из домов Асукаикэ или Анэкодзи, боковых ветвей рода Фудзивара). Право стать наложницей сёгуна и родить ему ребенка нужно было заслужить, поднявшись по карьерной лестнице до 6-го ранга. Уборщица 20-го ранга не имела права убирать комнату фрейлины, прислуживавшей жене сёгуна: это делала уборщица 15-го ранга. А носильщица низшего ранга не имела права носить в паланкине фрейлину выше 15-го ранга. И так далее. Иерархичность замковой жизни опиралась на придворные традиции Киото. В императорском дворце вся прислуга также происходила исключительно из аристократических домов и занимала должности в соответствии с рангами родителей.

Женские прически: девочка 12–15 лет, незамужняя девушка, замужняя женщина без детей, замужняя женщина с детьми.

Иерархичность проявлялась и в том, как называли и как обращались к женщинам разного возраста, социального и семейного положения. Например, жену сёгуна почтительно называли дайдокоро (букв. место на возвышении, в современном японском языке — кухня), жен самых знатных удельных князей, родственников Токугава называли горэнтю (букв. та, что находится за бамбуковой шторой), жен прочих князей — гонайсицу, (букв. внутренняя комната) и так далее, вплоть до простых горожанок. Всего таких наименований было пятнадцать. Одних только женщин 15–30 лет делили на четыре категории.

Иерархия была заметна в одежде, прическе, макияже. Замужние женщины чернили зубы и сооружали такие прически, которые не только отличали их от незамужних, но и сообщали окружающим о наличии или отсутствии у них детей. Безусловными законодателями мод в этой области выступали гейши и актрисы театра кабуки.

В середине XVII века невероятную популярность приобрела прическа “петля Кацуямы” (Кацуяма магэ), изобретенная гейшей Кацуяма из столичного района Канда. Забранные в пучок волосы перехватывались у самого основания и укладывались в петлю от затылка ко лбу, а конец пучка прятался внутри довольно сложной конструкции.

Со временем безумная популярность этой прически сошла на нет, а еще через столетие ее возродили как благородно-архаический атрибут старых добрых времен, которым пользовались только самые знатные женщины. А еще через сто лет прическа с небольшими изменениями стала обычной у простых замужних горожанок, и о славной ее истории уже мало кто помнил. Да и сегодня, надевая нарядное кимоно, японские женщины сооружают прическу марумагэ (круглый узел), которая в основе повторяет тот стародавний вариант.

Кстати, успех прически положительно сказался на судьбе ее изобретательницы: Кацуяма из рядовой гейши при городской бане быстро превратилась в самого дорогого в квартале Ёсивара “человека искусства” (таю).

Имена, которые женщины получали в замке, также различались по структуре и отражали их статус. Топ-дамы двух высших рангов, а также мать и жена сёгуна имели полноценные имена с китайским чтением, состоящие из трех иероглифов (например, Гэккоин). Фрейлины среднего звена (третий ранг и ниже) получали имена из двух иероглифов, чаще всего с японским чтением, среди которых фигурировали такие компоненты как “лес”, “река”, “остров” (например, Эдзима). Служанок низших рангов называли односложными именами с японским чтением, к которым добавляли мягкий префикс вежливости о- (Осаэ, Омиё). Так же называли простых горожанок.

В замке сохранялись узкая специализация и дробление функций. Например, главным контролершам входов в Большой внутренний покой (одзёгути, 7-й ранг) подчинялись дежурные контролерши по выдаче разовых пропусков и служанки, запиравшие и отпиравшие двери (окиттэгаки и оцукаибан, 13-й и 19-й ранги соответственно). Тот, кто несет ответственность за входы и выходы, не должен сам их запирать и отпирать — типичное правило того времени.

В замковой жизни важную роль играл принцип личной преданности как основа дисциплины и кооперации. Фрейлины и служанки имели право нанимать за собственный счет внештатных помощниц или учениц, для которых становились главными гарантами пребывания в замке. Это снимало все вопросы, касающиеся выполнения штатных обязанностей и распоряжений вышестоящих.

Фрейлины первых шести рангов составляли элиту Большого внутреннего покоя. Они не имели постоянных хозяйственных функций, их жизнь в замке в основном сводилась к участию в ритуально-культурных мероприятиях и подготовке к ним. Они выполняли также распорядительные функции при обслуживании сёгуна и его супруги. В замок нанимали пожизненно, но на трех низших разрядах текучесть была высокой: проработав несколько лет, девушки уходили сами. Во-первых, работа самая тяжелая и малооплачиваемая, а положение бесправное. Во-вторых, многие устраивались в замок временно — для улучшения послужного списка. Влиятельные горожане и даже крестьяне, точнее сельские старосты, всеми силами старались хоть ненадолго пристроить дочерей в замок, и это им часто удавалось. Факт службы у самого сёгуна резко повышал шансы девушки на удачное замужество и обеспеченную жизнь. Прошедших суровую школу замка Эдо охотно принимали в знатные самурайские или богатые купеческие дома. А при острой нехватке невест в столице это был еще и трамплин в карьере. Большая часть блестящих замужеств эпохи, когда незнатная женщина становилась совладелицей, а то и хозяйкой состояния, приходилась на бывших фрейлин замка Эдо. Это называлось “сесть в роскошный паланкин” (тама но коси).