Читать онлайн «Русь меж двух огней – против Батыя и «псов-рыцарей»». Страница 52

Хан Батый сидел на коне и смотрел на осажденный Владимир-Суздальский. Десятки тысяч людей перемещались вокруг окруженной столицы, тумены, тысячи и сотни занимали места, с которых пойдут на штурм главного города Северо-Восточной Руси. Выкатывали на боевые позиции камнеметы, густые цепи лучников ждали команды, чтобы поджечь свои стрелы и выпустить их в сторону городских стен, — словно гигантский осиный рой окружала орда стольный город князя Георгия. Батый посмотрел на Субудая и кивнул головой — загремели боевые барабаны монголов, взметнулись хвостатые бунчуки, и орда пришла в движение — штурм начался. Гром барабанов сгонял нукеров под стены, грохот камнеметов заглушал команды сотников, тысячи зажженных стрел падали на город смертельным дождем. Словно огненные хвостатые кометы, чертили черное предрассветное небо над осажденной столицей зажигательные снаряды, здесь и там вспыхивали пожары, которые некому было тушить, — все боеспособное население находилось на главной городской стене. Запылали боярские усадьбы, купеческие амбары, дома ремесленников — огонь охватывал улицы Нового и Ветчаного города, а затем неотвратимо двинулся в сторону Торговых и Ивановских ворот. Постепенно Владимир-Суздальский превращался в огромный полыхающий костер, и на много верст окрест было видно гигантское зарево, поднявшееся над обреченной столицей.

Но сама атака еще не началась — монгольские темники ожидали, когда упадут под ударами камнеметов расшатанные башни и городницы. Тяжелые камни и ядра, выпущенные из метательных машин, разбивали бревенчатые стены, пробивали кровлю на башнях, убивали и калечили десятки людей. Деревянные стены оседали, трещали и ломались дубовые бревна, возникали новые проломы и бреши, у которых торопливо собирались русские воины. Массированный обстрел не прекращался ни на минуту, и стены не выдержали — рухнули! С грохотом обрушилась, а затем осыпалась в ров городская стена напротив церкви Спаса, к югу от Золотых ворот, похоронив под своими обломками многих защитников. В сплошной линии обороны образовалась гигантская брешь — со всех сторон к пролому сбегались ратники и ополченцы, сюда же в окружении телохранителей и дружины поспешил князь Мстислав. И вновь гремели монгольские барабаны — орда пошла на приступ, отборные ханские нукеры кинулись на штурм столицы. Стремительно преодолев заваленный бревнами, камнями и обломками стены ров, степняки с воем начали карабкаться на городской вал. Сверху на монголов полетели камни, копья, атакующих сбивали стрелами и били железными болтами из самострелов — но дикую орду невозможно было остановить! И тогда с вершины вала навстречу кочевникам бросились защитники — вооруженный тяжелым двуручным мечом князь Мстислав вел в последний бой свою личную дружину. Ударами боевых топоров, рогатин и шестоперов русские ратники остановили первую волну нападавших и опрокинули ее в ров. Но за первой волной последовала вторая, за второй третья… Гридни и ополченцы в проломе без устали били, секли и кололи наседавших нукеров, сбрасывали их вниз ударами тяжелых щитов, сталкивали длинными шестами. Князь Мстислав рубился в первом ряду — в сверкающих доспехах он стоял под черным с золотом стягом с изображением Спаса Нерукотворного, личным примером вдохновляя владимирцев. От ударов княжеского меча ханские тургауды валились как трава под косой, но на место убитых тут же вставали новые, а свежие монгольские сотни сплошным потоком подъезжали ко рву, спешивались и с остервенением карабкались наверх. Словно гигантская приливная волна захлестывала орда осажденный город Владимир, лютая сеча кипела по всему периметру оборонительного вала.

Лестница, ведущая на боевую площадку Золотых ворот Владимира-Суздальского. XII век. Фото А. Карева

Через многочисленные проломы в разбитых стенах монголы пытались прорваться на улицы столицы, но защитникам пока удавалось сдерживать их натиск. Каменные Золотые ворота были неприступны — с боевых площадок владимирцы поражали кочевников стрелами и камнями, поливали кипящей смолой и кипятком — у самих ворот ярким костром пылал разбитый таран, вокруг которого на снегу валялись утыканные стрелами тела степняков. Всеволод Георгиевич с отрядом гридней появлялся там, где враг начинал одолевать, — сжимая в одной руке меч, а в другой боевой топор, князь врубался в монгольские ряды, оставляя за собой кровавую просеку. Как подкошенные падали вокруг него узкоглазые дикари — с разбитыми головами, отсеченными конечностями, переломанными костями… Отразив ордынский натиск в одном месте, Всеволод с дружиной садился на коней и мчался туда, где супостаты начинали сильно теснить владимирцев. Воевода Петр Ослядюкович сначала находился на боевой площадке Золотых ворот, а затем перебрался в город Мономаха, откуда было удобнее руководить всей обороной, — туда же спешили многочисленные гонцы с разных концов города.

А побоище на валах было яростным, и князь Всеволод уже не везде поспевал! Особенно жестокий бой произошел в главном проломе — у церкви Спаса, где в яростной сече сошлись немногочисленные гридни Мстислава, которых поддерживали вооруженные горожане, и лучшие монгольские багатуры — судьба города решалась здесь! Укрываясь за большими красными щитами, дружинники рубили взбиравшихся на вал визжащих кочевников, горожане сверху, с полуразрушенных стен, швыряли в толпу наступающих монголов огромные бревна, которые давили и сбрасывали в ров по несколько десятков человек. Один за другим скатывались с вала тургауды, заваливая ров своими окровавленными и изувеченными телами, по которым наверх шли новые волны атакующих монголов. Гигантским костром полыхала за спинами защитников их столица, но они продолжали сражаться с наседавшей ордой, удерживая за собой городской вал. Все меньше и меньше оставалось в живых дружинников, их заменяли плохо обученные горожане и ополченцы — не им противостоять закаленным в боях ханским нукерам! А натиск орды не ослабевал, он только усиливался, и новые свежие тысячи монголов спешили к пролому, с воем карабкаясь наверх. Израненный саблями князь Мстислав с трудом ворочал тяжелым мечом, длинные монгольские стрелы поражали не защищенных доспехами горожан, а немногие уцелевшие гридни, истомленные непрерывным боем, с трудом сдерживали на валу взбиравшихся непрерывным потоком кочевников. А когда пали последние защитники пролома и княжеское знамя рухнуло на окровавленный снег, тысячи озверелых степняков перевалили через городской вал. Главная линия обороны пала, и, обтекая так и оставшиеся неприступными Золотые ворота, орда потоком хлынула в город. С севера тысячи монголов прорвались от реки Лыбедь через Иринины и Медные ворота, а со стороны Клязьмы подступили к Волжским воротам и после кровопролитного боя овладели ими.

Ну а что же Мстислав? Чудом уцелевший князь успел укрыться в каменной башне Золотых ворот, которую удерживали гридни из владимирской дружины. Понимая, что отсидеться за толстыми стенами им все равно не удастся и что рано или поздно монголы их атакуют, было решено попробовать вырваться из обреченного города, а если не удастся, то с честью погибнуть в бою. С боевой площадки было видно, как орда обходит ворота справа и слева, вливаясь через проломы в столицу, и была мизерная надежда, что, спеша как можно скорее проникнуть в город и заняться грабежом, монголы не станут обращать внимание на то, что происходит у ворот. Сжимая в руках мечи, князь и дружинники спустились вниз по каменной лестнице, открыли дверь и быстро перебежали под высокую воротную арку. Распахнув в дубовых створах калитку, русские воины выбежали из башни и бросились в сторону Клязьмы, но были сразу же окружены толпой визжащих степняков, которые бежали в сторону городского вала. Понимая, что все кончено, князь Мстислав повел два десятка гридней в последний бой, имея только одно желание — как можно дороже продать свою жизнь. Подняв двумя руками меч, князь врубился в толпу монголов, которые сразу бросились на него со всех сторон, надеясь взять в плен сильного и знатного воина. Но князь не собирался даваться кочевникам живым — он сек двуручным мечом низкорослых нукеров как траву, разбивая шлемы и раскалывая щиты, а дружинники прикрывали его со спины. Видя гибель товарищей, монголы впали в ярость и навалились всем скопом — изрубленные гридни падали один за другим, выпущенные в упор стрелы пробили княжескую кольчугу, Мстислав зашатался, выронил меч и повалился на окровавленный снег, иссеченный монгольскими саблями. Добив последних дружинников, монголы подхватили мертвого князя и потащили к ханскому шатру, надеясь получить похвалу и награду от Батыя.

Узнав, что враг все же прорвался, воевода Петр вскочил на коня и помчался в Новый город, чтобы там возглавить оборону. Тщетно! Организованное сопротивление рухнуло, каждый теперь сражался сам по себе. На одной из улиц, что вела от Золотых ворот к городу Мономаха, отряд воеводы столкнулся с конными монголами. Скрестились прямые мечи дружинников и кривые сабли нукеров, отборные гридни разметали первые монгольские ряды, но дальше продвинуться не смогли — враг наседал со всех сторон. Люто бился Петр Ослядюкович — крушил шестопером подбиравшихся к нему супостатов, топтал конем сбитых на землю ворогов, под страшными ударами бывалого рубаки трещали доспехи и ломались крепкие монгольские кости. Но степняки навалились разом, погибли последние гридни, и повалился воевода с коня, изрубленный кривыми монгольскими мечами… Полем битвы стали улицы пылающей столицы — отряды защитников бросались навстречу монгольским сотням, рубились среди горящих домов и усадеб, на папертях церквей, где-то еще шли бои на стенах. Улицы были перегорожены телегами и завалами — укрываясь за ними, уцелевшие горожане и ратники пытались задержать орду. Мчавшихся по улицам монгольских коней били в лоб боевыми топорами, косами подсекали им ноги, засапожными ножами вспарывали брюхо. Монгол без коня — плохой воин! Русские мужики, привыкшие один на один ходить на медведя, поднимали на рогатины визжащих от боли монгольских багатуров, сбрасывали их вилами с коней, гвоздили спешенных кочевников кистенями и шестоперами. На перекопанных узкими канавами улицах множество ордынских лошадей поломало ноги, задерживая продвижение монгольских отрядов вперед. Сотни коней без всадников с пылающими гривами носились по охваченному огненным смерчем городу, топча своих и чужих. От едкого дыма, окутавшего город Владимир, задыхались и русские ратники, и степняки, нестерпимый жар растопил забрызганный кровью снег, и по улицам потекли кровавые ручейки. Но защитников становилось все меньше и меньше, а новые монгольские тысячи проникали через проломы в город и скоро как саранча заполонили все вокруг.