Читать онлайн «Нюрнбергский процесс, сборник материалов». Страница 99

Обвинением был представлен в Трибунал протокол совещания кабинета, состоявшегося в 12 час. дня 4 сентября 1936 г. (документ ЕС-416). В этом протоколе указано, что на совещании присутствовали подсудимые Геринг, Шахт, а также бывший военный министр генерал Бломберг и другие и что на этом совещании разбирался секретный государственный вопрос. На второй странице этого документа записано выступление Геринга, заявившего: «Столкновение с Россией неизбежно; все то, что сделала Россия в области реконструкции, мы тоже можем сделать».

На третьей странице этого документа записано следующее заявление Геринга: «Необходимо предпринять точно такие же меры, какие должны быть предприняты, если бы мы на самом деле стояли сейчас перед фактом немедленной угрозы войны».

В том же месяце Гитлером был создан комитет четырехлетнего плана, целью которого было в течение четырех лет сделать Германию способной вести войну (документ ЕС-408).

Предъявленные обвинением документы доказывают, что роль, которую играли крупные промышленники при переводе германской экономики на военные рельсы, была решающей.

По приглашению Геринга около 25 виднейших промышленников Германии 20 февраля 1933 г. присутствовало на совещании в Берлине. Совещание состоялось незадолго до выборов в рейхстаг, назначенных на 5 марта 1933 г. На этом совещании Гитлер заявил, что целью заговорщиков является установление контроля над Германией, разрушение парламентской системы, насильственное уничтожение всякой оппозиции и восстановление вооруженных сил Германии.

Среди присутствовавших на совещании в феврале 1933 года в Берлине были: Густав Крупп — глава огромной фирмы по производству вооружения, его сын Альфред Крупп, четыре видных руководителя концерна «И.Г. Фарбениндустри» — одного из крупнейших мировых химических концернов, а также подсудимый Шахт. Там был также Альберт Фоглер — глава объединения сталелитейных заводов Германии. Присутствовали также другие крупнейшие промышленники.

Приводим письменные показания одного из участников этого совещания фон Шницлера (документы ЕС-439):

«Я — Георг фон Шницлер, член правления «И.Г. Фарбениндустри», даю под присягой следующие показания:

В конце февраля 1933 года четыре члена правления «Фарбениндустри», в том числе и председатель правления д-р Бош И.Я., были приглашены секретариатом президента рейхстага на совещание, происходившее у него на дому, причем в уведомлении не было указано, по какому именно вопросу. Я не помню двух других моих коллег, которые также были приглашены. Я думаю, что я получил это приглашение во время одной из моих деловых поездок в Берлин.

Я пошел на это совещание. На этом совещании присутствовало около 20 человек, большинство из которых, я думаю, были ведущие промышленники Рура. Среди присутствовавших на этом совещании я помню доктора Шахта, который тогда еще не был председателем Рейхсбанка и министром экономики, Круппа фон Болен, который в начале 1933 года был председателем имперского объединения, ставшего потом полуофициальной организацией «Рейхсгруппе Индустри», доктора Альберта Фоглера, одного из руководителей объединенных сталелитейных предприятий, фон Левенфельда — представителя промышленного предприятия в Эссене, доктора Штейна — главу профессионального союза на шахте «Августа Виктория», которая тоже принадлежала к «И.Г. Фарбениндустри». В то время Штейн был активным членом германской народной партии.

Я помню, что доктор Шахт вел себя, как хозяин. В то время, как я ожидал появления Геринга, в комнату вошел Гитлер, пожал всем руки и сел за стол. В своей длинной речи он говорил главным образом об опасности коммунизма и утверждал, что он одержал над ним решительную победу. Затем он говорил относительно союза, в который вошла его партия с народной партией Германии. В конце речи он перешел к вопросу, который, как мне казалось, был целью этого совещания. Гитлер подчеркнул, насколько важно, чтобы две вышеупомянутые партии завоевали большинство на предстоящих выборах в рейхстаг.

После того Крупп фон Болен поблагодарил Гитлера за произнесенную им речь и Гитлер покинул комнату, доктор Шахт внес предложение о создании фонда, если я не ошибаюсь, в три миллиона рейхсмарок для проведения избирательной кампании. Эта сумма должна была быть распределена между двумя «союзниками» в соответствии с их значимостью в тот период».

Как видно из представленного обвинением отчета о совещании от 20 февраля 1933 г. в Берлине (документ Д-203), Геринг на этом совещании сказал:

«...Промышленности будет, безусловно, намного легче принести те жертвы, которые требуются, если поймут, что выборы 5 марта будут наверняка последними выборами в течение последующих десяти или, по-видимому, даже ста лет... »

В меморандуме от 22 февраля 1933 г. (документ Д-204) Густав Крупп вкратце описал это совещание и отметил, что он выразил Гитлеру признательность 25 промышленников, которые присутствовали на совещании 20 февраля 1933 г.

Фашисты были поставлены у власти германским монополистическим капиталом, которому удалось создать путем установления фашистской диктатуры такую форму власти, которая давала полный простор самым необузданным империалистическим устремлениям.

В апреле 1933 года, после того как Гитлер укрепил за собой власть, Густав Крупп в качестве председателя имперской ассоциации германских промышленников предложил Гитлеру план, предусматривавший реорганизацию германской промышленности.

В сопроводительном письме Крупп писал, что план реорганизации, который он представляет от имени ассоциации промышленников, характеризуется желанием координировать экономические мероприятия с политической необходимостью. В этом письме (документ Д-157) указывалось:

«Ход политических событий полностью соответствует желаниям, которые лично я и члены правления вынашивали в течение долгого времени. В реорганизации имперской ассоциации германской промышленности я буду руководствоваться идеей согласования деятельности новой организации с политическими целями имперского правительства».

О том, какую огромную поддержку германские промышленники оказали фашистской военной программе, можно судить по речи, подготовленной Густавом Крупном в январе 1944 года для выступления в Берлинском университете (документ Д-317). Крупп писал:

«Большая заслуга всей германской военной экономики заключается в том, что она не оставалась бездеятельной в течение этих тяжелых лет, даже когда эта деятельность не могла быть открытой по вполне понятным причинам. В результате многих лет тайной работы был заложен научный и массивный фундамент для того, чтобы снова начать работать для германских вооруженных сил в назначенный час без потери времени или утраты опыта...

Только благодаря тайной деятельности германских предприятий и опыту, приобретенному при производстве товаров мирного времени, стало возможным после 1933 года идти в ногу с новыми очередными задачами при восстановлении военной мощи Германии. Только благодаря этому было возможно разрешать совершенно новые и разнообразные задачи, поставленные четырехлетним планом фюрера перед германской промышленностью. Необходимо было доставать новые сырьевые материалы, производить исследования и опыты, вкладывать капитал для того, чтобы сделать германскую экономику независимой и сильной, — короче говоря, сделать ее соответствующей требованиям войны...

Я считаю, что могу здесь сказать, что германские промышленники с энтузиазмом шли по этому новому пути, что они рассматривали великие намерения фюрера как свои собственные... и стали его верными-последователями».

В 1934—1935 гг. германская экономика не была в состоянии путем налогов и государственных займов создать денежные фонды для обширной гитлеровской программы вооружений. Поэтому программа вооружений с самого начала требовала «использования последних резервов». В то же время гитлеровцы были озабочены тем, чтобы скрыть от мировой общественности размеры вооружения, проводившегося ими бешеными темпами.

Шахт предложил ввести так называемые счета «МЕФО». Одно из наибольших преимуществ этого метода для гитлеровцев заключалось. в том, что цифры, показывающие размеры вооружений, могли сохраняться в тайне.

Денежные операции по системе счетов «МЕФО» производились следующим образом:

Счета «МЕФО» выписывались заказчиками, размещавшими заказы на вооружение, и акцептировались специально созданной для этого компанией с ограниченной ответственностью, называемой «Металлургише форшунгсгезельшафт», откуда и происходит сокращение «МЕФО». Эта компания имела номинальный капитал в один миллион марок и поэтому была попросту фиктивной организацией. Эти счета, по указанию Шахта, как президента Рейхсбанка, принимались к оплате всеми германскими банками с возможным редисконтированием их Рейхсбанком. Счета гарантировались государством. Их секретность обеспечивалась тем фактом, что они никогда не фигурировали ни в публиковавшихся отчетах рейхсбанка, ни в цифрах бюджета.