Читать онлайн «1941. Разгром Западного фронта». Страница 64

Связи с 11-м мехкорпусом установить не удалось, однако на перспективу совместных с ним действий генерал Болдин приказал расположить в районе Крынки 36-ю кавдивизию; в 3-ю армию к генералам В. И. Кузнецову и Д. К. Мостовенко был послан делегат связи. Управление 6-го кавкорпуса и 6-я кавдивизия оставили Ломжу и также начали выдвижение в район нанесения контрудара. В 23:30 минут 22 июня, выполняя приказ командира корпуса генерал-майора И. С. Никитина, части 6-й КД колоннами форсированным маршем направились к Белостоку.

Начавшееся сосредоточение механизированных частей вермахта против левого фланга 11-й армии (на алитусско-вильнюсском направлении) было выявлено разведкой Прибалтийского Особого военного округа за неделю до начала боевых действий. В разведсводке штаба округа № 02 от 21 июня указывалось: «По данным 4-й комендатуры 107 ПО отмечено, что в период с 14.6 по 15.6.41 через Сейны проследовало до 200 танков. В августовских лесах в районе Вержники, Калеты, Кукле подтверждается сосредоточение до корпуса пехоты, артиллерии, до 200 танков, до 400 автомашин»[233]. Ситуация была вполне предсказуемой, ибо в окружном плане прикрытия госграницы в числе наиболее вероятных для противника операционных направлений были определены: Гумбинен (ныне Гусев), Каунас, Вильнюс с последующим ударом на Минск; Сувалки, Алитус, Лида (или Гродно) для воздействия на правое крыло и тыл Западного округа. Согласно тому же плану для усиления прикрытия указанных направлений в распоряжение командующего 11-й армией с первого дня мобилизации (M-1) передавались 3-й механизированный корпус и 10-я бригада противотанковых орудий.

Начальник инженерного отдела штаба 11-й армии подполковник С. М. Фирсов своей властью снял с оборонительных работ два батальона для минирования танкоопасных направлений, но вскоре получил от вышестоящего начальства выговор за излишнее рвение, а его решение было отменено[234]. Вообще, печальный опыт «прибалтийцев» является весьма характерным для показа запутанной и противоречивой обстановки летом 1941 г. на советско-германской границе. Документы донесли до исследователей немало очень разумных и полезных распоряжений командующего округом генерал-полковника Ф. И. Кузнецова: о применении светомаскировки, выводе техники из гарнизонных городков и укрытии ее в лесах, подготовке мостов к минированию и пр. Взять, например, приказ штаба округа № 00229 от 18 июня. По пункту 1 (командующему Северо-Западной зоной ПВО): «к исходу 19 июня 1941 г. привести в полную боевую готовность всю противовоздушную оборону округа, для чего:

а) организовать круглосуточное дежурство на всех постах воздушного наблюдения, оповещения и связи и обеспечить их непрерывной связью;

б) изготовить всю зенитную артиллерию и прожекторные батареи, назначив круглосуточное дежурство на батареях, организовав бесперебойную связь их с постами, тщательно подготовив в инженерном отношении и обеспечив огнеприпасами;

в) организовать взаимодействие истребительной авиации с зенитными частями;

г) организовать бесперебойную связь постов воздушного наблюдения, оповещения и связи с аэродромами истребительной авиации;

д) к 1 июля 1941 г. закончить строительство командных пунктов, начиная от командира батареи до командира бригадного района.

19.6.41 г. доложить порядок прикрытия от пикирующих бомбардировщиков крупных железнодорожных и грунтовых мостов, артиллерийских складов и важнейших объектов.

До 21.6.41 г. совместно с местной противовоздушной обороной организовать: затемнение городов: Рига, Каунас, Вильнюс, Двинск, Митава, Либава, Шауляй, противопожарную борьбу в них, медицинскую помощь пострадавшим и определить помещения, которые могут быть использованы в качестве бомбоубежищ;

е) максимально форсировать все организационные мероприятия, закончив их не позднее 1 июля 1941 г.».

По пункту 5 (начальнику АБТУ): «к 21.6.41 г. изъять из 22, 24 и 29-го [территориальных стрелковых] корпусов все танки иностранных марок и бронемашины. Совместно с начальником Артиллерийского управления округа вооружить их малокалиберной противотанковой артиллерией (там, где они ее не имеют) и передать по 45 танков и по 4 бронемашины 8-й и 11-й армиям, которым танки использовать для стационарной противотанковой обороны в противотанковых районах, а бронемашины — для обороны командных пунктов армий».

По пункту 10 (ему же): «Отобрать из частей округа (кроме механизированных и авиационных) все бензоцистерны и передать их по 50 % в 3-й и 12-й механизированные корпуса. Срок выполнения 21.6.41 г.»[235].

Весьма показательны мероприятия, проводимые тогда в 5-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса (командир дивизии — полковник Ф. Ф. Федоров). 10 июня в дивизию поступила директива Управления начальника артиллерии ПрибОВО о срочном получении для создания НЗ (неприкосновенного запаса) 654 выстрелов с бронебойно-трассирующим снарядом, причем было приказано «не ждать» отгрузки со склада в Вильнюсе, а получать их самим немедленно согласно шифротелеграмме замнаркома обороны Г. И. Кулика[236]. 17 июня командир дивизии разослал в части план мероприятий по выполнению приказа НКО СССР от 15.06.1941 г. Смысл мероприятий был таков — перестроить боевую подготовку на основе постоянной боеготовности подразделений и частей; закончить стрельбы всем, кому положено стрелять, до 1 июля; прекратить отрыв личного состава на всякие хоз. работы к 22 июня[237]. В дивизии открыто говорили о мобилизации и грядущей войне, что отметил в своем донесении зам. командира 9-го танкового полка батальонный комиссар П. С. Григоренко. 18 июня он писал об «отрицательных настроениях»: член партии старшина Макеенко при обращении к нему секретаря президиума Зачиняева об уплате взносов ответил: «Какие там взносы, теперь война…»; красноармеец Панфилов, беспартийный, заявил: «Сегодня написал письмо родным, что у нас мобилизация и выезжаем на исходные позиции…» Никакой мобилизации (явной) в Прибалтике, конечно, не проводилось. Но смысл всех других мероприятий, проводимых в те дни штабом ПрибОВО, состоял в том, что война стоит на пороге, идет активная подготовка к ней — не заметить этого мог только слепой и глухой.

Неплохо, не правда ли? Всем бы действовать так, как действовал Ф. И. Кузнецов. Но в течение последних двух-трех дней все приказы и директивы его штаба и окружных управлений неоднократно отменялись, вводились в действие, снова отменялись, совершенно дезориентировав командование подчиненных округу армий прикрытия. Часть решений блокировала проинформированная «бдительными товарищами» Москва. Бывший начальник ГАУ маршал артиллерии Н. Д. Яковлев вспоминал про 21 июня: «Во время нашей короткой беседы из Риги как раз позвонил командующий войсками Прибалтийского военного округа генерал Ф. И. Кузнецов. Нарком довольно строго спросил его, правда ли, что им, Кузнецовым, отдано распоряжение о введении затемнения в Риге. И на утвердительный ответ распорядился отменить его»[238]. Была и еще одна причина такой чехарды, но о ней будет сказано чуть ниже. Результатом же явилась полная тактическая неожиданность для большинства входивших в армии дивизий 1-й линии, которые просто не успели занять подготовленные позиции на границе из-за многочисленных проволочек в отдаче приказаний на развертывание.

Удар левого крыла группы армий «Центр» (3-я танковая группа генерал-полковника Германа Гота была там главной ударной силой) на стыке Западного и Прибалтийского военных округов не пришелся по монолитной советской обороне. Он был нанесен по разрозненным подразделениям 126, 128, 188-й и 23-й стрелковых дивизий, главным образом по стрелковым батальонам, которые (в основном по одному от каждого полка) трудились на строительстве оборонительных рубежей. С севера на юг располагались: от 188-й СД — 2-й батальон 523-го, 2-й и 3-й батальоны 580-го, 3-й батальон 595-го полков; от 126-й дивизии — 3-й батальон 550-го, 2-й батальон 366-го, 3-й батальон 690-го полков; от 128-й дивизии — 2-й батальон 374-го полка и все три батальона 741-го полка. Непосредственно на стыке с ЗапОВО находились два батальона 23-й дивизии. Есть данные о том, что батальоны были усилены полковыми артиллерийскими батареями, а в 30-километровой полосе 188-й (от Вирбалиса до озера Виштынец — немецкое название Виштитер-Зее) пехотинцам был придан артдивизион[239]. Бывший командир огневого взвода 106-го ОПТД 23-й СД В. П. Лапаев вспоминал, что 17 июня дивизион был поднят по тревоге и направлен к границе, но к вечеру 21 июня успел дойти только до Мариямполе, где и встретил войну[240].