Читать онлайн «1941. Разгром Западного фронта». Страница 162

В том же бою метрах в 80 от церкви огнем из противотанкового орудия был подбита бронемашина. Находившиеся в ней офицеры штаба корпуса (5–6 человек) выскочили из горящей машины, но все полегли под перекрестным огнем. Так их там, на месте гибели, и похоронили местные жители — в придорожной канаве.

Все советские танки, подбитые немцами на подходе к Клепачам, были легкими и не дошли до села примерно 150 м. Прямо на въезде в Клепачи имеется большой холм, танки попытались объехать его справа и попали в засаду. Было подбито еще две машины, экипажи погибли. Местные жители говорят, что возле одного танка похоронили 4 танкистов, возле другого — 7.

Начальник артиллерии 6-го мехкорпуса генерал-майор артиллерии А. С. Митрофанов был тяжело ранен в бедро в самих Клепачах. Ему удалось отползти с места боя и добраться до родника на окраине деревни. Там его утром и нашли — уже умершего от потери крови — местные жители. Похоронили там же, у родника, но перед этим обобрали: сняли мундир. Тело завернули в шинель и закопали. В 1951 г. генерала перезахоронили, но фамилию на памятник не нанесли, и все из-за мародерства 1941 г. Когда могилу вскрыли, на останках была только генеральская шинель, никакой формы, ни документов, ни орденов. Представитель Слонимского райвоенкомата спорол генеральские петлицы с шинели и уехал, о Митрофанове «благополучно» забыли до 1993 г. Когда в 1994 г. поисковики из «Батькаушчыны» нашли на окраине Клепачей еще одно неизвестное захоронение 32 советских солдат, кому-то пришла в голову мысль сказать, что в этом захоронении, мол, и был А. С. Митрофанов. И после торжественного перезахоронения останков фамилию генерала нанесли на памятник на братской могиле в деревне Драпово, что в 5 км восточнее Клепачей. Произошло это в 1996 г. Но старожилы Клепачей утверждают, что был и третий генерал: раненый, он заполз в камыши на берегу Ивановки и там умер. Возможно, он так и останется неизвестным. А может быть, это был и не генерал вовсе, а зам. Хацкилевича по политчасти бригадный комиссар С. А. Эйтингон, до сих пор числящийся пропавшим без вести, как и многие офицеры управления корпуса: начальник штаба полковник Е. С. Коваль, начальник разведки майор Я. Э. Бейлис, зам. комкора по строевой части полковник Д. Г. Кононович.

Селяне, как им было приказано, снесли и сложили тела убитых в ямы, выкопанные недалеко от дороги на Кошели. Сколько было захоронено, никто не считал. Позже, по сходным прикидкам, очевидцы расстрела сошлись на цифрах в 350–370. Среди убитых были женщины — врачи и сестры медсанбата, жены военных — и детишки.

Примечание. В 1998 г. после проведения опашки северной обочины шоссе Зельва — Слоним житель деревни Дешковичи в 60 м восточнее перекрестка дорог Зельва — Слоним, Озерница — Дешковичи увидел торчавшую из земли трубку от противогаза. Начав копать, наткнулся на лежащие практически на поверхности останки двух военнослужащих РККА. При этом им был найден орден Красной Звезды, по номеру которого удалось установить личность одного из погибших. Им оказался также числившийся пропавшим без вести Осечнюк Федор Ефимович, военврач 2 ранга, начальник санитарной службы 6-го мехкорпуса. В ноябре 2000 г. прах погибших захоронили в братской могиле в д. Мижевичи Слонимского района.

Нелегко разбираться в различных версиях и толкованиях одного и того же события. А установив истину, прощаться с уже привычной. По одной из версий, танк КВ, в котором находился генерал-майор М. Г. Хацкилевич, был подбит артогнем. Подругой — генерал был убит еще 25 июня под Гродно, и вывозили его тело в той БА, что сгорела у церкви в Клепачах. Но, как оказалось, ближе всего к истине оказалось третье свидетельство, которое я сам записал со слов старого солдата. Вспоминает В. Н. Пономарев, телефонист 157-го БАО 36-й авиабазы: «Вместе с нами под Зельвой прорывались из окружения остатки какого-то танкового соединения, в котором остался всего один танк Т-34. Командовал им генерал в танкистском комбинезоне. Когда мы пошли на прорыв, генерал сел в танк, и тот устремился вперед. Танк раздавил гусеницами немецкую противотанковую пушку, прислуга едва успела разбежаться. Но, на беду, он двигался с открытым башенным люком, и немецкий солдат бросил туда гранату. Погиб экипаж танка и генерал вместе с ним. Был этот бой, если не ошибаюсь, 27 июня. Несмотря на огромные потери, мы все же вырвались из этого пекла и пошли в сторону Минска». Мне этот рассказ кажется вполне правдоподобным. Тридцатьчетверки первых выпусков не имели командирской башенки, а только один большой люк, в который можно было без особого труда попасть гранатой. Тем более что примерно то же самое запомнили жители Клепачей.

Но есть и третья версия событий, и тоже весьма реалистичная. В 1969 г. стали спрямлять дорогу в Озерницу и наткнулись на неизвестное захоронение, в котором находились останки экипажей двух советских танков. Одним из погибших был М. П. Москалев, старший сержант, командир экипажа. Г. П. Москалев, брат погибшего, в 1974 г. побывал в Озернице. Как в Озернице, так и в Клепачах он побеседовал со старыми и пожилыми селянами, которые были живыми свидетелями событий далекого июня 41-го.

Один из жителей Клепачей рассказал, что немецкие части появились в Озернице 28 июня. Приехали они на автомашинах со стороны Слонима. На тягачах притащили артиллерию. Часть войск проследовала дальше в д. Клепачи. Сразу же немцы приступили к установке орудий и стали рыть окопы. Наверняка немецкая разведка знала, что в этом направлении со стороны Белостока движутся советские войска. Ни о каком живом щите из жителей он не упоминал. 29 июня утром со стороны границы по дороге в село вошел танк. За ним следовали еще танки и чуть позже пехота. Когда танк подошел к холму, на котором стоит церковь, его подбили, но танк не загорелся. Из подбитой машины стали выскакивать танкисты. Один из них побежал в сторону от дороги по подножию холма. Успел отбежать метров 30–40, и его убили. Селянин рассказал, что, когда они стали хоронить убитых, он подошел к этому убитому танкисту, который лежал у холма. Когда он перевернул его на спину, то увидел, что под гимнастеркой видны какие-то бумаги. Расстегнул гимнастерку, а там оказалось много пачек денег и документов. Убитым был генерал-майор Хацкилевич. Он провел Москалева на место гибели Хацкилевича и его первоначальной могилы. Еще он рассказал, что около танка лежал убитый полковник и еще несколько танкистов. Как потом выяснилось, вместе с командиром корпуса находились штабные офицеры, так как около танка было не трое (экипаж), а больше убитых. Хоронили солдат, в том числе и Хацкилевича, прямо там, где их убили. Потому-то в самих Клепачах и около них так много мелких захоронений. В самой же деревне и около нее с подходом советской пехоты начался жестокий бой, который длился несколько часов. Очень показательно такое вот свидетельство очевидца. После освобождения Белоруссии в 1944 г. он был призван в армию. Воевал, остался жив и вернулся в родную деревню. Как он сказал, таких страшных и ожесточенных боев, какие были у Клепачей в июне 41-го, он на фронте не видел. После войны в соответствии с указом Правительства он участвовал в перезахоронении убитых в общую братскую могилу, которая находится на склоне холма под церквушкой. Находил старые захоронения по памяти. Всего они перезахоронили более 300 бойцов и командиров Красной Армии, в том числе и Хацкилевича. Но мелких захоронений, сказал он, осталось еще очень много. Хоронил солдат в 41-м не только он, но и другие жители, поэтому точные места всех захоронений он не знал. Очень много солдат погибло в лощине между двух склонов холмов за озером. Когда начался бой в деревне, большая масса солдат устремилась в лощину в надежде обойти ее. Но на вершинах холмов немцы поставили пулеметы. Как только колонны втянулись в лощину, по ним ударили с двух сторон; погибло очень много солдат.

Когда погиб Хацкилевич и находившиеся с ним офицеры, кто-то из оставшихся в живых командиров, видимо, принял командование на себя. Вперед выслали конную разведку. Утром 29 июня, когда прекратилась стрельба в Клепачах, через некоторое время на дороге, ведущей из села, показался всадник на лошади. Когда всадник заскочил в Озерницу, его и лошадь убили. Одна из женщин показала место, где лежали убитая лошадь и всадник-разведчик. Через какое-то время со стороны Клепачей послышался шум моторов, а затем через бугор перевалил советский танк, за ним еще один танк. В первом танке, возможно, находился М. П. Москалев. Для того чтобы задержать их и более прицельно вести огонь, немцы поставили поперек дороги бензовоз. Дорога была закупорена, так как спуститься в другом месте было практически невозможно — по ходу движения справа в сторону ручья был крутой спуск, почти обрыв. Слева — немецкие позиции. Штаб у немцев располагался в Озерницкой школе. Танк проутюжил окопы, а затем раздавил бензовоз. Но на спуске в деревню он был подбит. Затем был подбит и второй танк. У немцев было много пулеметов, и, когда экипажи повыскакивали из танков, они попали под перекрестный огонь и все погибли. Завязался еще один ожесточенный бой, в ходе которого было много убитых и раненых с обеих сторон. Советские части прорвали оборону противника, выбили его из Озерницы и ушли на восток. На другой день, утром 30 июня, немцы снова вошли в Озерницу. Стали собирать и хоронить своих убитых, а военнослужащих РККА приказали хоронить местным жителям. На склоне холма около подбитых танков похоронили их экипажи.