Читать онлайн «История России. Смутное время». Страница 60

С триумфом царское войско вернулось в Москву. Там с большим размахом была отмечена победа над всеми «крамольниками и супостатами». После этого Петрушу публично казнили (повесили) под Даниловым монастырем у Серпуховской дороги. Болотникова сослали в Каргополь, где его заточили в темницу. Князя Телятевского постригли в монахи в Троице-Сергиевом монастыре. Князя Г. Шаховского сослали на Кубенское озеро. Правда, пробыл он там недолго. Его освободили отряды нового самозванца Лжедмитрия II и привезли в Тушинский лагерь. Там он получил боярский чин и звание «слуги». Позднее он вошел в состав Первого ополчения и погиб в одном из боев.

Царь Василий не стал сурово наказывать болотниковцев, надеясь, что со смутами и крамолами покончено раз и навсегда. Он даже распустил по домам всех воинских людей для отдыха. При этом Шуйский упустил из виду, что далеко не все северские города «отстали от воровства» и били ему челом о своих винах. В Путивле, Стародубе и некоторых других городах по-прежнему оставались люди, которые желали служить «царю Дмитрию», хотя его уже давно не было в реальности.

Акты времени правления царя Василия Шуйского // Смутное время Московского государства. М., 1914. Вып. 2. РИБ. Т. 13; СПб., 1909; О начале войн и Смут в Московии. М., 1997; Смирное И. И. Восстание Болотникова: 1606–1607. Л., 1951; Скрынников Р. Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников. Л., 1988; Морозова Л.E. История России в лицах. Первая половина XVII в. М., 2000.

После разгрома движения Болотникова и «царевича Петруши» царь Василий Шуйский решил наконец-то заняться мирными делами. По его указанию был переведен «Устав для ратных», в котором повествовалось о стратегии и тактике, используемой в европейских странах. Его следовало изучать ведущим полководцам. Сам царь был достаточно искусен в воинском деле и не раз побеждал своих врагов, но по рамкам того времени он уже находился в преклонном возрасте.

Хотя официальным наследником В. И. Шуйского считался его средний брат Дмитрий, он решил жениться и обзавестись своим потомством. Выбор царя пал на молодую и красивую дочь его прежнего приятеля, боярина князя Петра Ивановича Буйносова, Екатерину. Она принадлежала к древнему роду ростовских Рюриковичей и имела неплохое приданое, поскольку ее отец занимал достаточно высокое место в Боярской думе при царе Борисе и имел родовые вотчины. В начале 1607 г. он погиб в боях с «царевичем Петрушей». В семье, кроме Екатерины, остались старший брат и две сестры.

Несмотря на значительную разницу в возрасте, княжна Буйносова сразу же приняла предложение престарелого жениха. Ведь, став царицей, она возвышалась над всеми женщинами страны. Правда, царь поставил перед ней одно условие — поменять не совсем привычное для царицы имя Екатерина на Марию. Невеста, естественно, согласилась.

Свадьбу назначили на 14 января 1608 г. Посаженным отцом стал младший брат царя Иван Иванович, носивший прозвище Пуговка. Посаженной матерью стала жена Д. И. Шуйского Екатерина Григорьевна. Тысяцким назначили самого знатного князя Ф. И. Мстиславского. Дружками жениха были М. В. Скопин-Шуйский и дворецкий И. Ф. Крюк-Колычев, входивший с близкое царское окружение. Дружками невесты — князь H. A. Хованский и окольничий И. М. Пушкин, состоявшие с ней в дальнем родстве. У коня жениха следовало ехать И. М. Воротынскому, который вскоре женился на сестре невесты и таким образом породнился с самим царем.

Перед свадебными торжествами В. И. Шуйский, желая понравиться будущей жене, сбрил седую бороду и приказал сшить себе красивый наряд. До этого он одевался скромно, поскольку отличался скупостью и склонностью к аскетизму. После свадьбы царь буквально изменился: полюбил развлечения, стал покупать предметы роскоши для молодой жены. В этом браке родились две дочери, но они умерли во младенчестве.

Счастливая и беззаботная жизнь для царя Василия продолжалась совсем недолго. Он не знал, что еще летом 1607 г., когда шла осада Тулы, в Стародубе «материализовался» «царь Дмитрий» — Лжедмитрий II.

Для всех так и осталось загадкой, кто же назвался уже дважды скончавшимся Дмитрием: настоящим и в виде самозванца. Не известны ни подлинное имя этого человека, ни происхождение, ни возраст. Внешне он совершенно не походил ни на прежнего самозванца Лжедмитрия I, ни на отпрыска царского семейства. Лохматый, обросший, с черными круглыми глазами, угрюмо смотрящими исподлобья, и крючковатым носом. Больше всего он походил на заурядного бродягу, которых в то время много скиталось по дорогам западных областей Русского государства и Литвы.

По одной из версий, Лжедмитрий II сначала был учителем в Шклове в школе при храме, потом переехал в Могилев и там тоже преподавал в местной школе, затем переехал в какое-то село и там тоже занимался преподаванием грамоты. За свои труды он, видимо, получал мало, поэтому и зимой, и летом ходил в ветхом кожухе и бараньем шлыке. Но при этом он хорошо знал Священное Писание, умел говорить толково и писал витиеватым слогом. Эти его достоинства, видим, и стали главной причиной, почему создатели новой самозванческой авантюры выбрали его на роль «царя Дмитрия».

В некоторых источниках сохранились данные о том, что первоначально неизвестного бродягу поймали власти литовского города Пропойска. Они решили, что он шпион царя Василия Шуйского, и бросили его в тюрьму. Но на допросе незнакомец назвался Андреем Нагим и сказал, что скрывается от царя Василия, якобы преследующего всех родственников «царя Дмитрия» (на самом дела все Нагие сохранили за собой чины и высокое положение). Литовцы не стали дальше разбираться с бродягой и отправили его на территорию Русского государства в Стародуб. Там он вызвал еще больший интерес, поскольку местные воеводы не желали служить В. И. Шуйскому и поддерживали тесные связи с разработчиками новой самозванческой авантюры. Они знали, что выдававший себя за Дмитрия в Польше Михалка Молчанов не мог появиться среди русских людей. В царских грамотах, разосланных повсюду, указывалось на его полное несходство с Лжедмитрием I. В них писалось следующее: Михалка Молчанов «рожей смугл, волосом черен, усы небольшие, борода с проседью, подстрижена, брови черные и густые, нависшие, глаза маленькие, ростом довольно высок. Знает польский язык и латынь». Гришка Отрепьев «ростом мал, волосом рыж, брови светлые, усов и бороды не имеет. Латинский язык знает плохо».

По этим приметам любой мог уличить Молчанова в самозванстве. Бродяга же был невысоким и рыжеволосым, поэтому издали в пышной одежде выглядел вполне как Лжедмитрий I.

Современники Смуты обладали разными сведениями о том, как появился Лжедмитрий II. Немецкий наемник Конрад Буссов (бежал из Швеции в Россию в 1601 г., в 1605 г. перешел на сторону Лжедмитрия I, осенью 1606 г. служил у Болотникова, был с ним в Калуге, но потом переметнулся к В. И. Шуйскому, в 1611 г. уехал в Ригу, где написал «Московскую хронику». Умер в 1617 г.) так описал его появление: «Болотников и князь Григорий Шаховской велели одному казаку переправиться с письмами вплавь через реку (Днепр. — Л. М.) и добраться до Польши. Указывая и жалуясь на свое крайне бедственное положение, они сообщали, что если кто-нибудь из близких воеводы Сандомирского (сам он находился в заключении в Ярославле) не отважится выдать себя за Димитрия и не вызволит их, то тогда они преподнесут и передадут его величеству королю польскому все крепости и города, которые они захватили и подчинили именем Димитрия, с тем, чтобы его величество вызволил их и они не попали бы во власть московитов. Получив это письмо, близкие воеводы Сандомирского стали измышлять способ раздобыть кого-либо, кто выдал бы себя за Димитрия, и нашли у одного белорусского попа в Шклове, который был под властью польской короны, школьного учителя, который по рождению был московит, но давно жил в Белоруссии, умел чисто говорить, читать и писать по-московски и по-польски. Звали его Иван. Это был хитрый парень. С ним они вели переговоры до тех пор, пока он не согласился стать Димитрием. Затем они научили его всему и послали в Путивль с господином Меховецким». (Буссов Конрад. Московская хроника. Глава XIII.)

Голландский купец И. Масса тоже полагал, что Лжедмитрий II был польским ставленником: «И в Польше, видя, что Московию легко завоевать, и желая ей отомстить, отослали московское посольство… и дозволяли всем панам, кто пожелает, напасть на Московию, что и случилось. И Польша впервые объявила себя открытым врагом Москвы. И мятежники с большим войском, капитанами и полковниками выступили в поход и распространяли по всей земле известие о Дмитрии, что он еще жив, и приводили тому неоспоримые доказательства». (Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937. С. 165–170.)