Читать онлайн «PASSIONARIUM. Теория пассионарности и этногенеза (сборник)». Страница 142

Но если двигатель событий – энергия, то она должна вести себя согласно всем энергетическим законам. Прежде всего она должна отвечать энергетическому эквиваленту, то есть переходить в другие формы энергии, скажем в механическую, в тепловую. И она переходит. В электрическую? Вероятно, тоже. Где эта энергия содержится, в каких органах человеческого тела? На это, пожалуй, могут ответить физиологи.

Очевидно, сама живая личность создает вокруг себя какое-то напряжение, обладает каким-то реальным энергетическим полем или сочетанием полей, подобно электромагнитному, состоящему из каких-то силовых линий, которые находятся не в покое, а в ритмическом колебании с разной частотой.

Закономерен вопрос: какое отношение имеет энергетическое поле человека к интересующей нас проблеме этноса и этногенеза? Для ответа на него вспомним, что в основе этнического деления лежит разница поведения особей, составляющих этнос. Поэтому нас интересует прежде всего то влияние, которое оказывает наличие биополя особи на ее поведение.

Выше было показано, что на людей как особей вида Homo sapiens влияют физические силы, как на все организмы биосферы. Но если тепловые или электромагнитные флуктуации ощущаемы на уровне организмов, то интересующие нас биохимические факторы поддаются описанию только на популяционном уровне, то есть на уровне этносов. Хотя они проявляются в поведении отдельных людей, но только эмпирическое обобщение широкого круга наблюдений позволяет дать дефиницию, необходимую для понимания процессов этногенеза, а также связи этнических феноменов с биосферными.

Для начала отметим несомненный факт. Неравномерность распределения биохимической энергии живого вещества биосферы за историческое время должна была отразиться на поведении этнических коллективов в разные эпохи и в разных регионах. Эффект, производимый вариациями этой энергии, описан нами как особое свойство характера людей и назван пассионарностью (от латинского слова passio – страсть).

Пассионарность – это характерологическая доминанта; это непреоборимое внутреннее стремление (осознанное или, чаще, неосознанное) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели (часто иллюзорной). Цель эта представляется пассионарной особи ценнее даже собственной жизни, а тем более жизни и счастья современников и соплеменников.

Пассионарность отдельного человека может сопрягаться с любыми способностями: высокими, средними, малыми, она не зависит от внешних воздействий, являясь чертой психической конституции данного человека; она не имеет отношения к этике, одинаково легко порождая подвиги и преступления, творчество и разрушения, благо и зло, исключая только равнодушие; и она не делает человека «героем», ведущим «толпу», ибо большинство пассионариев находится в составе «толпы», определяя ее потентность в ту или иную эпоху развития этноса.

Модусы пассионарности разнообразны. Тут и гордость, стимулирующая жажду власти и славы в веках, тщеславие, толкающее на демагогию и творчество; алчность, порождающая скупцов, стяжателей и ученых, копящих знания вместо денег; ревность, влекущая за собой жестокость и охрану очага, а в применении к идее – создающая фанатиков и мучеников. Поскольку речь идет об энергии, то моральные оценки неприменимы. Добрыми или злыми могут быть сознательные решения, а не импульсы.

Хотя мы можем обнаружить феномен пассионарности на отдельных людях, ярких и тусклых, но убедительнее она видна на этнической истории, когда прочие факторы взаимно компенсируются, выявляются статистические закономерности, отличающие этногенез от социогенеза и культурогенеза. При всем различии эпох и стран модель пассионарности в этногенезе одна и та же. Проследим ее на разных примерах этнической истории Востока и Запада.

Наиболее наглядны примеры! Но я сейчас не собираюсь излагать историю проблемы – это увело бы нас слишком далеко в сторону, а изложу просто ту концепцию, которую я положил в основу своей этнической истории. Я заметил следующее: людям, как писал М. Горький, нужно кусок хлеба, крышу над головой и женщину. Нормальному человеку сверх этого ничего не надо. Это Горький писал в сочинениях «Мои университеты» и «Сторож», и это действительно кажется правильным.

Если вы, скажем, ежедневно имеете три котлеты, из которых съедаете две с половиной или даже одну и оставляете для птичек полкотлеты, то зачем вам 48 котлет? Их некуда девать!

Если вы имеете уютный домик с тремя или четырьмя комнатами, то зачем вам дворец из 56 комнат для одного человека? Ну залы, кабинеты, но зачем такую массу, – а ведь строят.

Если вы имеете достаточно денег, чтобы удовлетворить все свои потребности – прокормить жену, детей, себя, выпить в праздник и просто вечером, как и когда вам вздумается, – и на все это денег хватает, зачем вам огромные вклады в банке? Что они вам дают? Да ничего.

И действительно, нормальное течение жизни организма как представителя вида Homo sapiens не предполагает ничего другого, кроме этого. И однако, посмотрим, как вели себя хорошо известные исторические деятели. Я имею в виду не «великих людей», а тех, от которых остались биографии. Они необязательно должны были занимать высокое положение, но биография должна быть описана четко и ясно.

Вот жил Александр Филиппович Македонский в Македонии в городе Пелла, и был он по должности царем. Должность эта оплачивалась не очень богато, поскольку Македония была страна не очень большая, но все-таки дворец у него был. Конь у него был самый лучший, Буцефал. Две собаки у него были прекрасные – Геро и Алло; их выпускали на медведя, и собака одна брала медведя. Могучие собаки.

Друзей у него было много, и хорошие друзья, а приближенные царя назывались «товарищи» – гетеры; например, товарищ Парменион или товарищ Филота – гетеры. Это была очень высокая должность – «товарищ», и их было немного, но опять-таки для охоты и для всякого рода веселого времяпрепровождения хватало. Развлечения у царя тоже были в избытке, потому что в македонянках, гречанках и ливийках недостатка не ощущалось.

Для интеллекта у него был такой собеседник, какого не имел никто другой в мире, – Аристотель. Его наняли, и он был учителем царя, а такого даже английская королева Виктория не могла позволить для своего сына Георга.

Спрашивается: и чего ради Александр Филиппович пошел сначала на Грецию, потом на Персию, потом на Среднюю Азию, а потом на Индию? Чего ему не хватало? Обычно говорят, что на Александра Македонского оказал влияние греческий торговый капитал. И хотя капитала тогда не было, но действительно были торговые круги Греции, которые стремились захватить персидские рынки. В Греции было довольно большое количество людей, умевших торговать. (Греки и до сих пор здорово торгуют.) Жили они в Афинах и в Коринфе, но ведь Афины и Коринф выступали против Александра Македонского, а не за него. Ему пришлось взять Фивы, принудить к капитуляции Афины, для того чтобы обеспечить свой поход, то есть как раз эти заинтересованные якобы круги купеческого капитала были против войны с Персией. И действительно, зачем им было воевать с Персией, когда они могли совершенно спокойно с ней торговать. Завоевывать ее было не надо.

Может быть, македоняне хотели сами невероятно разбогатеть? Но как раз все источники, все сообщения о личности Александра говорят, что только его личное обаяние заставило македонских крестьян подняться из своих деревень и отправиться в поход против персов, которые, между прочим, македонянам ничего плохого не сделали, и никакого ожесточения против персов у них не было.

Так как македонян для похода не хватало, Александру пришлось привлечь греков, но для того чтобы иметь возможность навербовать там воинов, надо было завоевать Грецию. Вот каков был обходной путь. Александр взял Фивы, в то время самый укрепленный, самый стойкий из городов. Перебили в Фивах почти все население, мужчин во всяком случае, женщин и детей продали в рабство и сохранили только один дом поэта Пиндара, потому что Александр был человек культурный, интеллигентный и дом оставил как памятник, а все прочие были сровнены с землей. Для чего? Для того, чтобы напасть на ничего не подозревавших и ничего ему не сделавших персов.

Но даже когда македоняне захватили Малую Азию и разорили там такие города, как Эфес, Галикарнас, сопротивлявшиеся до последней стрелы, они уничтожали там не персидские гарнизоны, а греческих наемников, которые сражались за персидского царя, против македонского захватчика.

Довольно странная, казалось бы, война. Самое главное, что она никакого смысла для Македонии, да и для Греции, не имела. Тем не менее, захватив побережье Малой Азии, что могло быть объяснено, допустим, стратегическими целями, стремлением расшириться немножко, создать места для колонизации, Александр отправился в Сирию.