Читать онлайн «PASSIONARIUM. Теория пассионарности и этногенеза (сборник)». Страница 117

Это длинное перечисление цареубийств позволяет понять ход этнического развития, если мы учтем, что простых людей убивали куда больше. Перед нами фаза обскурации, когда толковый военачальник, пытающийся восстановить дисциплину ради победы, рассматривается как злейший враг, хуже неприятеля. Инстинктивные реакции: раздражение, жадность, лень, не имея противовеса в утраченной пассионарности, сделали из римского войска скопище злодеев и предателей. И не то чтобы за полвека не было ни одного волевого полководца или умного дипломата. Этих бы в огромной стране хватило; но вот верных исполнителей было мало. А поскольку число их все время уменьшалось, потому что их убивали вместе с императорами, то менялся и стереотип поведения. Римский этнос умер и сгнил раньше, чем погиб от вторжения варваров.

Диоклетиан понял, что только отсталая провинция может его спасти. Поэтому он разделил заботы по охране границ с тремя сподвижниками, а резиденцию учредил в малоазиатском городе Никомедии, далеко от Рима, и окружил себя войсками из иллирийских, фракийских и мезийских горцев, еще не потерявших боеспособности. Он создал бюрократию, потому что с полным основанием не доверял растленному обществу. Он воздвиг гонение на христиан и манихеев, потому что эти общины жили по своим, а не по его законам. Короче, он использовал инерцию не этноса, ибо таковая иссякла, а культуры, созданной предыдущими поколениями. Но и он капитулировал перед силой вещей, так как стал не главой республики (princeps), a царем государства (dominus).

Государство Диоклетиана было римским только по названию. По существу это было объединение всех стран Средиземноморского бассейна при полном игнорировании этнического принципа. Бо́льшая часть населения империи была вовлечена в смерч обскурации, т. е. утеряла свою этническую принадлежность к суперэтносу. Этих людей связывала только культурная традиция, выражавшаяся в умелом администрировании. А это означало, что искренний патриотизм был заменен послушанием магистратам, назначавшимся из числа случайных людей, имевших связи и потерявших совесть. Крепкой такая система быть не могла. Однако она продержалась вопреки усилиям собственного населения, потому что в ней возникли жизнеспособные консорции. Они были враждебны традициям римского этноса, но не доминанту, несмотря на то что последний их не жаловал. И вскоре после гибели первого доминуса эти новые силы гальванизировали труп Древнего Рима.

И все-таки, несмотря на трагичное положение, римская армия удерживала границу по Рейну, вал по Твиду и неплохо справлялась с нумидийцами и маврами. Тяжелее было на востоке. Готские корабли проникали в Эгейское море, Персия, располагая в 50 раз меньшими ресурсами, успешно вела войну в Месопотамии, а разгром даков и иудеев во II в. н. э. потребовал напряжения всех сил Римской империи. По сути дела, в III в. империю спасали только иллиро-фракийские части и их вожди, становившиеся императорами, от Аврелиана до Диоклетиана. К их числу принадлежал знаменитый полководец Аэций, которого называют «последним римлянином». Но дело обстоит не столь просто.

Очевидно, те, кто шел в легионы из Фракии и Иллирии, принадлежали к числу людей того же склада, что и те, которые вступали в христианские общины. Доминанта у них была, конечно, другая, но для нашего анализа это значения не имеет. Важно то, что, интерполируя пассионарный толчок, мы захватываем как раз те области Балканского полуострова, где он теоретически должен был иметь место, и получаем подтверждение теории. Следовательно, Аэция, как и его легионеров, надо считать не «последними римлянами», а «первыми византийцами».

Итак, констатируем, что начиная со II в. н. э. в восточных провинциях Римской империи, на некоторых территориях, расположенных от них к северу, наблюдается подъем активности населения. За пределами империи – это начало этногенеза новых народов: готов, антов, вандалов. В пределах империи подъем пассионарности приобрел оригинальную доминанту – создание конфессиональных общин на смешанной этнической основе, как христианских, так и гностических и языческих (неоплатоники). Принято говорить, что христианство – религия рабов. Это отчасти верно, но при этом упускалось из виду, что рабы в подавляющем числе пополнялись военнопленными. Браки между разноплеменными рабами разрешались их хозяевами, а браки с иноверцами воспрещались руководителями христианских общин, которые мы смеем назвать консорциями. Таким образом, в христианских консорциях сгруппировались гибриды, обладающие, как известно, повышенной лабильностью. Обычно такие формы неустойчивы и распадаются за два-три поколения, но здесь имел место дополнительный фактор, сообщивший христианским общинам устойчивость – огромное пассионарное напряжение. Благодаря несравненной жертвенности, несмотря на жестокие гонения, к 313 г. христианская община, уже получившая организацию (церковь), подменяла императорскую власть.

Христиане были самыми лояльными подданными императора Диоклетиана и самыми дисциплинированными солдатами, но при исполнении в лагерях языческих жертвоприношений, на которых легионеры были обязаны присутствовать, они осеняли себя крестным знамением, чем, по мнению Диоклетиана, уничтожали силу обряда. В 303 г. он начал гонение на христиан, которое в Римской империи было последним. Длилось оно всего два года, ибо в 305 г. Диоклетиан отрекся от власти и поехал к себе домой, в Иллирию, где у него был дом величиной с город Спалатро. Умер он в 313 г., после того как узнал, что зверски убиты его жена и дочь, а ему скоро предстоит нечто худшее, чем смерть.

Диоклетиан был бюрократическим гением. Он видел, что управлять страной от Евфрата до Гибралтара и Твида без исполнительной администрации невозможно. Зная цену своим сотрудникам, он выбрал трех наиболее дельных и дал им титулы второго августа и двух цезарей, сделав эти должности сменяемыми. После его отречения августом Востока стал Галерий, инициатор гонений на христиан, а августом Запада – гуманный и кроткий Констанций Хлор, сыном которого был Константин. В Галлии и Британии гонения на христиан прекратились, так как указы Диоклетиана просто не исполнялись.

В 306 г. против Галерия восстала Италия; вождем восстания стал сын цезаря при Диоклетиане, Максенций, человек грубый, бездарный и развратный. Однако Галерий при попытке усмирить Италию потерпел поражение и в 311 г. умер, оставив своему другу Лицинию власть в провинциях Балканского полуострова. В Малой Азии, Сирии и Египте правил брат Максенция – Максимин.

Оба братца были таковы, что, казалось, вернулись времена даже не Нерона, а Калигулы, Коммода и Каракаллы. И оба они пылали ненавистью к Константину и Лицинию. Война разразилась в 312 и 313 гг. Победили те, кому помогли христиане: Константин и Лициний. А ведь сила власти, численное превосходство, экономические ресурсы и даже влияние старинных традиций были у Максенция и Максимина. Однако они погибли, и произошло это так.

В 312 г. Константин перешел Альпы, имея 40 тыс. воинов, преимущественно галлов, против противника, имевшего четырехкратный численный перевес. Константин выиграл несколько сражений в долине реки По, дошел до Тибра и здесь столкнулся с войском Максенция. Константин поднял знамя, на котором был изображен сияющий крест. Его галльская конница опрокинула римскую конницу Максенция на обоих флангах, а ветераны-пограничники изрубили преторианцев. Максенций утонул в Тибре во время бегства.

Лициний женился на сестре Константина, и оба августа издали в Милане эдикт веротерпимости, предоставлявший христианам свободу богослужения. Затем Лициний пошел на Восток, где Максимин вторгся из Сирии во Фракию. Иллирийские солдаты Лициния были боеспособнее разношерстных сирийских легионеров Максимина. При Гераклее в 313 г. Лициний одержал победу, а Максимин погиб во время побега, будучи отравлен.

Победив, Лициний проявил такую же жестокость по отношению к людям, ничем перед ним не виновным, но оказавшимся в его власти. В 315 г. он инспирировал заговор против Константина, а потом велел низвергнуть статуи Константина в пограничном городе Эмоне. Константин начал войну и дважды разбил войска Лициния, после чего тот запросил мира. Константин отнял у Лициния Македонию и Грецию, оставив ему остальной Восток.

Схватка между обоими правителями отсрочилась, но оба понимали, что она неизбежна. Константин имел мощную поддержку христиан всей империи.

Что оставалось делать Лицинию, который, борясь с Максимином, тоже обнародовал в своих владениях Миланский эдикт? Благодаря этому его воины в битве при Гераклее призывали помощь «высочайшего бога» и получили ее. Но поскольку мать Константина, Елена, была христианкой, а он сам признанным вождем христианской партии, то Лицинию оставалось только возобновить гонения. В 324 г. вой ска претендентов на единую власть столкнулись у Адрианополя, и прославленные смелостью фрако-иллирийские легионы Лициния, превосходившие противника числом, были наголову разбиты. Вторая битва была им проиграна по другую сторону Босфора, у Хризополя. Лициний сдался, получив обещание пощады, и через несколько месяцев был удавлен (325). Не стоит о нем жалеть, он сам убивал ни в чем не повинных людей. Ему надлежало разделять участь погибавших за него солдат, а не прятаться за юбку своей жены, сестры Константина.