Читать онлайн «Убийство царской семьи. Полная версия». Страница 74

Труп Князя Игоря Константиновича: «В головной полости, по вскрытии кожных покровов, кровоподтек, занимающий всю правую половину лба; на костях черепа трещина, начинающаяся со средины верхнего края правой глазницы и далее идущая по средней линии лобной кости; сзади эта трещина переходит в стреловидный шов и доходит до затылочной кости. По вскрытии черепной крышки – мозг в виде серой массы; по удалении мозга видно, что трещина проходит по верхней стенке правой глазницы и пересекает турецкое седло. В грудной полости, по вскрытии кожных покровов, обнаружен большой, проникающий мышцы, кровоподтек в нижней части передней стенки грудной клетки… По вскрытии брюшной полости – большой кровоподтек в толще брюшной стенки».

Труп Князя Владимира Павловича Палея: «В головной полости, по вскрытии кожных покровов, – большой кровоподтек, занимающий обе теменные и затылочную области. По разрезе кожных покровов вытекло около 4–5 кубических сантиметров крови… По вскрытии черепной полости – кровоизлияние под твердую мозговую оболочку затылочной области; в задних частях головной мозг представляет собою кашицеобразную массу красного цвета. В грудной полости – большой кровоподтек в толщу мышцы и подкожной клетчатки в передней стенке грудной клетки».

Труп Федора Семеновича Ремеза: «В области грудных мышц сильный кровоподтек, распространяющийся на всю грудную клетку… Кровоизлияние в области правого плеврального мешка… В области правого виска, по снятии кожных покровов, большое кровоизлияние. Кровоподтек распространяется на всю затылочную область… Под твердой мозговой оболочкой в левой височной области кровоизлияние».

Труп Варвары Яковлевой: «По вскрытии кожных покровов головы обнаружен кровоподтек в правой височной области и второй кровоподтек в затылочной и теменной областях; кости черепа целы; в костных швах – кровь. По снятии черепной крышки оказался кровоподтек под твердую мозговую оболочку в затылочной области… По вскрытии кожных покровов – кровоподтек, занимающий область грудины».

Экспертиза определила, что смерть Великого Князя Сергея Михайловича произошла от «кровоизлияния в твердую мозговую оболочку и нарушения целости вещества мозга, вследствие огнестрельного ранения».

Все остальные были брошены в шахту живыми, и смерть их произошла от «полученных ими кровоизлияний, последствие ушибов».

Комиссар юстиции Ефим Соловьев, чекист Петр Старцев и член совдепа Иван Абрамов были пойманы[139].

На совести Соловьева лежало много и других убийств. Он убил, между прочим, местного священника о. Удинцева. Как закоренелый преступник, Соловьев утверждал, что 17 и 18 июля он отсутствовал из Алапаевска, что, однако, было опровергнуто следствием.

Старцев и Абрамов видели всех, кто увозил заключенных в ночь на 18 июля к шахте и кто, оставаясь у школы, симулировал нападение мнимых «белогвардейцев».

Имена всех этих лиц указаны выше.

Мнимый «бандит», труп которого был найден у школы после увоза заключенных, оказался крестьянином Салдинского завода. Он заранее был схвачен чекистами и несколько дней содержался в алапаевской чека.

Старцев объяснил, что убийство Августейших узников произошло по приказанию из Екатеринбурга, что для руководства им оттуда приезжал специально Сафаров[140].

Можно ли в этом сомневаться?

Всего лишь сутки отделяют екатеринбургское убийство от алапаевского.

Там выбрали глухой рудник, чтобы скрыть преступление. Тот же прием и здесь.

Ложью выманили царскую семью из ее жилища. Так же поступили и здесь.

И екатеринбургское и алапаевское убийства – продукт одной воли одних лиц.

Спасся ли Великий Князь Михаил Александрович?

Он был выслан из Гатчины в феврале месяце 1918 года и жил в Перми, пользуясь сравнительной свободой, в гостинице купца Королева.

В этой же гостинице жил его секретарь Николай Николаевич Джонсон, камердинер Василий Федорович Челышев и шофер Борунов.

12 июня вечером у Великого Князя был его повар Георгий Федорович Митревели, живший отдельно в своей квартире.

По приказанию Великого Князя Митревели должен был утром 13 июня явиться к нему.

Митревели утром явился в гостиницу Королева, но не нашел здесь ни Великого Князя, ни Джонсона, ни Челышева с Боруновым.

От прислуги гостиницы он узнал, что минувшей ночью Великий Князь с Джонсоном был куда-то увезен большевиками, Челышев же с Боруновым спустя некоторое время были арестованы.

Мне удалось установить, что оба последние содержались большевиками в пермской тюрьме, откуда они по ордеру пермской чека от 21 сентября 1918 года за № 3694 были уведены и через некоторое время, по сведениям тюремного начальства, расстреляны.

В одной камере с Челышевым содержался уже известный нам камердинер Государыни Алексей Андреевич Волков.

Челышев рассказывал Волкову, как был увезен Великий Князь Михаил Александрович.

При допросе у меня Волков показал:

«В одной тюрьме с нами (в Перми) сидел камердинер Великого Князя Михаила Александровича Василий Федорович Челышев. С ним я встречался в коридоре, и он мне рассказывал, как он попал в тюрьму.

Михаил Александрович проживал в Перми в королевских номерах, где в другом номере жил с ним и Челышев. Там же жил и его секретарь Джонсон. Приблизительно недели за ГА, как говорил Челышев до нашего прибытия в Пермь, ночью часов в 12 пришли в королевские номера каких-то трое вооруженных людей. Были они в солдатской одежде. У них у всех были револьверы. Они разбудили Челышева и спросили, где находится Михаил Александрович. Челышев указал им номер и сам пошел туда. Михаил Александрович уже лежал раздетый. В грубой форме они приказали ему одеваться. Он стал одеваться, но сказал: «Я не пойду никуда. Вы позовите сюда вот такого-то. (Он указал, кажется, какого-то большевика, которого он знал.) Я его знаю, а вас я не знаю». Тогда один из пришедших положил ему руку на плечо и злобно и грубо выругался: «А, вы, Романовы! Надоели вы нам все!» После этого Михаил Александрович оделся. Они также приказали одеться и его секретарю Джонсону и увели их. Больше Челышев не видел ничего и не знал, в чем и куда увезли Михаила Александровича. Спустя некоторое время после этого (когда Михаил Александрович уже был увезен), Челышев сам отправился в совдеп, как он мне говорил, и заявил там об увозе Михаила Александровича. По его словам, на это заявление не было обращено внимания, и спустя час, как он мне говорил, большевики стали делать что-то вроде погони за Михаилом Александровичем, но в чем она выразилась, Челышев не говорил. На него же они произвели то впечатление, что они нисколько не спешили догонять Михаила Александровича и вообще как бы не обратили должного внимания на его заявление. Я забыл еще сказать, что, когда Михаил Александрович уходил из номера, Челышев ему сказал: «Ваше Высочество, не забудьте там взять лекарство». Это были свечи, без которых Михаил Александрович не мог жить. Приехавшие как-то обругались и увели Михаила Александровича. Лекарство же так и осталось в номере. На другой же день после этого Челышев был арестован и, как я потом читал в Тобольске в газетах, был расстрелян».

Большевичка Вера Карнаухова была секретарем пермского комитета партии большевиков, а ее брат Федор Лукоянов одним из следователей уральской областной чека.

Карнаухова показала[141]: «Пришел как-то в наш комитет чекист Мясников, человек кровожадный, озлобленный, вряд ли нормальный. Он с кем-то разговаривал, и до меня донеслась его фраза: «Дали бы мне Николая, я бы с ним сумел расправиться, как и с Михаилом».

Данными моей агентуры установлено, что Великий Князь вместе с Джонсоном был увезен пермскими чекистами в соседний с Пермью Мотовилихинский завод, где они оба и были убиты.

Их тела были там же, видимо, сожжены.

После этого большевики распространили в Перми слух, что Великий Князь был увезен монархистами, а в Москве они распространили ложное известие, что в Екатеринбурге убит Государь Император.

Это последнее известие появилось в Москве, и я имею много подлинных телеграмм их ответственных деятелей, точно устанавливающих этот факт.

Таким путем они отвлекли внимание общества от особы Великого Князя, приковав его к мнимому в то время факту гибели Государя.

Слух о «спасении» Великого Князя многими был принят с доверием, так как убийство Государя было скоро опровергнуто ими же самими.

В Перми вместе с камердинером Государыни Волковым содержались графиня Гендрикова и Шнейдер.

Волков показал у меня на допросе:

«В ночь на 22 августа по старому стилю меня привели из камеры в контору Тут же были и Гендрикова со Шнейдер. Отсюда нас повели в арестный дом и ввели в особую комнату, где было 8 человек. Здесь же было 22 вооруженных человека. Это были, очевидно, палачи. Среди них были и русские, но по большей части были не русские, а, видимо, латыши, хотя, быть может, были и мадьяры. Командиром у них был какой-то человек в матросской одежде. Мы сидели, ждали света. Гендрикова мне шепнула, с чьих-то слов, что нас отведут в пересыльную тюрьму, а потом отправят в Москву или Петроград. Я не стал ей возражать, хотя и ясно видел, куда нас поведут. Повели нас за город. Кончились строения, показался лесок. Стали мы подходить, должно быть, к месту казни нашей, потому что наши палачи стали услужливо предлагать свои услуги: «Позвольте, я понесу ваши вещи», очевидно, каждый желал сейчас же завладеть нашими вещами, чтобы потом не делиться ими с другими. Потом нас остановили. Я улучил минуту и перепрыгнул канаву, которая была около меня. Я бросился бежать. В меня было выпущено три пули. Я упал, потерял шляпу и слышал вдогонку мне слова: «Готов». Но я тут же поднялся и снова побежал (упал я после второго выстрела). В меня был произведен третий выстрел, но Господь Бог меня сохранил, и я убежал. 43 суток я блуждал и вышел на линию железной дороги в 70 верстах от Екатеринбурга на территорию, свободную от большевиков».