Читать онлайн «Падение Запада. Медленная смерть Римской империи». Страница 56

Константин построил немало церквей, хотя масштабы данной его деятельности преувеличены христианскими авторами, такими как Евсевий Кесарийский. Следов появления новых храмов в Малой Азии сохранилось немного, но, быть может, местные христианские общины не нуждались в них. Как и другие тетрархи, Константин весьма активно возводил различные здания; так, благодаря ему, в Риме появился новый банный комплекс. Несколько сооружений, законченных им, были начаты еще при Максенции (наиболее примечательной стала огромная базилика, остатки которой возвышаются над форумом и по сей день). Среди сохранившихся от эпохи Константина памятников назовем монументальный скульптурный портрет самого императора{259}.

Арка Константина также представляла собой памятник, уже начатый его неудачливым предшественником (правда, его форма претерпела некоторые изменения). Скульптуры были сняты с более ранних монументов, а на месте лиц таких императоров, как Траян, Адриан и Марк Аврелий, резчики изобразили сцены охоты и жертвоприношения с участием Константина. Надпись на арке свидетельствует о монотеизме императора, однако звучит туманно: согласно ей, Константин, «вдохновленный божеством», одержал верх над своим противником «благодаря величию ума». Другие лозунги звучали абсолютно традиционно: император именуется «Освободителем города» и «Примирителем». Напротив, рельефы, воссоздающие сцены кампании в Италии и в том числе битвы близ Мульвийского моста, не имеют аналогов, поскольку никто из римлян не изображал на памятниках поражения сограждан. На арке Севера увековечены эпизоды Парфянской кампании, но не победы императора в гражданских войнах. Вероятно, отношение к такого рода событиям изменилось, поскольку мы нигде не находим критических замечаний по этому поводу{260}.

Наиболее впечатляющим проектом Константина стало превращение города Византия в крупнейший центр — Константинополь. Опять-таки важно учесть, что он не всегда хотел сделать город тем, чем он стал впоследствии, то есть столицей Восточной Римской империи и новым Римом. Лучше оценивать его замысел в контексте практики тетрархов, развивавших те или иные города (например, Никомедию и Трир). Идея Константина, вероятно, была более масштабной, так как он стал единственным императором и хотел отметить свою победу. Для украшения Константинополя в город свозились произведения искусства со всей империи. Утверждения христианских авторов, будто в городе не было и следа языческих культов, являлись преувеличением: на вершине того, что в наши дни именуется Чемберлиташ, или «Сожженная колонна»[40], высилась гигантская статуя обнаженного Константина в образе бога Солнца; было построено и несколько храмов, в основном на уже существовавших фундаментах. Однако справедливо, что город был очевидно и по преимуществу христианским. В стратегическом отношении Константинополь имел весьма удачное расположение, поскольку при желании император мог двинуть оттуда армию на Восток или начать военные действия на Придунайской границе. Это отчасти объясняет, почему со временем Константинополь обогнал по развитию другие столицы тетрархов{261}.

Константин действительно привозил золотые статуи и прочие драгоценные предметы из множества языческих храмов, чтобы использовать их для выполнения нового плана.

Несколько храмов — прежде всего практиковавшие наиболее одиозные обычаи, такие как ритуальная проституция — закрыли. Ряд храмов был связан с культом императора, который всегда ассоциировался скорее с лояльностью, нежели с благочестием. На монетах по-прежнему изображалась традиционная языческая символика, сохранявшаяся в течение практически всего царствования Константина, а сам император оставался верховным жрецом Рима (pontifex maximus){262}. О некоторых особенностях религиозных воззрений Константина можно судить по законодательству. Так, закон запрещал владельцам делать татуировки на лицах рабов, поскольку все люди созданы по образу и подобию Божию и искажать этот образ было бы дурно. Частичные ограничения были наложены на принесение в жертву животных, но детали остаются неясны, равно как и то, насколько строгий характер носили эти ограничения на тот момент. Расправу посредством распятия запретили, но смертная казнь сохранялась и часто совершалась самыми чудовищными способами. Рабынь, способствовавших похищению девочек, находившихся у них на попечении, казнили, вливая им в глотку расплавленный свинец. Константин был особенно склонен карать за адюльтеры и другие преступления сексуального характера. Последнее, конечно, было связано с новыми верованиями императора, хотя заметим, что аналогичная юридическая традиция существовала еще со времен Августа. Единственное расхождение с более ранними законами состояло в том, что он перестал наказывать за бездетность. Абсолютное меньшинство христиан, избравших целибат, отныне не должны были нести за это наказание{263}.

Христианским епископам и некоторым другим священнослужителям даровали освобождение от магистратур и других должностей в местных общинах, требовавших больших затрат. Те же привилегии получили иудейские раввины и главы синагог. Несколько высказываний Константина выражают открытую враждебность по отношению к иудеям как убийцам Христа, но его поведение отличалось антисемитизмом не более, чем поведение многих императоров-язычников, правивших до него. Иудеям вновь запретили обращать кого бы то ни было в свою веру или преследовать тех своих соплеменников, кто принял христианство{264}.

Константин был заинтересован в объединении христиан и сам участвовал в двух крупных церковных диспутах. На первом речь шла не о церковной доктрине — причиной его стали преследования христиан Северной Африки при тетрархии. В свое время одни священники бежали; другие фактически стали коллаборационистами, расставшись с книгами, в которых, как они утверждали, содержались священные тексты. Третьи приняли мученическую смерть, тогда как четвертым повезло: их не арестовали. Когда все закончилось, группа, именуемая донатистами — их лидера звали Донатом, — отказалась принять обратно тех, кто бежал или сотрудничал с властями, не говоря уж о том, что «отступникам» не дозволяли вновь приступить к богослужению. Проблема обострилась до крайности, когда донатисты не согласились с назначением на епископскую кафедру в Карфагене некоего Цецилия, поскольку сочли его излишне терпимым. Также возможно, что представители обеих сторон, что называется, не сошлись характерами. Донатисты обратились к Константину, подобно тому как конгрегация в Антиохии некогда адресовала петицию Аврелиану (ситуация отличалась от прежней тем, что нынешний император был христианином). Константин решил, что рассудить спорящих должен епископ Рима. Последний был склонен задействовать традиционную для римской юриспруденции процедуру, но представители донатистов либо не имели о ней представления, либо оказались не готовы к такому повороту событий, и дело быстро прекратилось. Однако они не согласились с решением суда, и результатом стала схизма церкви Северной Африки, просуществовавшая несколько поколений{265}.

Другой крупный диспут также оказался весьма длительным, но на сей раз его предметом стали вопросы вероучения. Яростные дебаты разгорелись по поводу того, какова в точности природа Пресвятой Троицы — Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Святой Дух. Во многих отношениях аргументация носила следы глубокого влияния способов мышления, разработанных крупными философскими школами, буквально одержимыми стремлением к классификации по конкретным категориям. Здесь мы видим свидетельство того, сколько христиан получало традиционное образование; тем самым под вопросом оказывается представление о том, что все христиане были необразованными людьми низкого происхождения. Одна группа, получившая наименование ариан — она исповедовала идеи пресвитера Антиохии по имени Арий, — доказывала, что бытие Отца имеет первичный, более высокий статус. Вследствие этого Иисус, будучи Сыном, хотя и в малом, но не равен Отцу. В 325 году в Никее был созван собор под патронажем императора. Константин присутствовал на нем, но, по-видимому, вел себя как интересующийся спором мирянин и не принимал активного участия. В конечном итоге собор выработал кредо, согласно которому Троица полагалась единосущной (homoousios). Константин, как утверждалось, поддержал и, вероятно, сам придумал этот термин. Арий и другие, отказавшиеся принять его, были приговорены к изгнанию, хотя впоследствии их призвали обратно{266}.

Константин неоднократно утверждал, будто его приход к власти совершился по воле небес. С течением времени он стал говорить конкретно о поддержке Всевышнего, христианского Бога. Он был избран для управления империей, подобно епископам, избираемым для руководства паствой. При этом прежде всего поражает, как заботился Константин о том, чтобы подчеркнуть независимость епископов, и как он уважал решения церковных лидеров. Он даровал им право вершить суд на церковных диспутах. Христиан также стали активно приглашать на государственную службу, и, несомненно, некоторые люди «обратились», надеясь снискать милость императора. Вместе с тем немало язычников, равно как и ариан и представителей других христианских группировок, также сделали блестящую карьеру при Константине. Компетентность, связи и прежде всего лояльность играли куда более важную роль{267}.