Читать онлайн «Падение Запада. Медленная смерть Римской империи». Страница 50

Итак, количество провинций и наместников увеличилось. Каждый из них держал, по-видимому, более многочисленный штат чиновников, чем это было обычно для предшествовавших веков. Результатом стал громадный количественный рост представителей имперского центра в каждом регионе (даже если это может показаться незначительным по сравнению с бюрократией современных государств). В определенном смысле это затруднило для императоров строгий контроль над своими агентами на местах. Поэтому провинции были сгруппированы в более крупные единицы, известные как диоцезы. В конечном счете их оказалось двенадцать — Италия, Испания, Виенненсис, Британия, Африка, Паннония, Мезия, Фракия, Азиатский (Asiana), Понтийский (Pontica) и Восточный (Oriens) диоцезы. Италия также была разделена, хотя и неофициально. Ответственные за диоцез подчинялись префекту претория. Эти люди назывались викариями (vicarii, отсюда слово vicar, приходской священник), поскольку действовали вместо префекта. Иерархия не носила жесткого характера: императоры зачастую напрямую сносились с наместниками через голову викариев данного диоцеза. Иногда подчиненные также могли действовать в обход своего начальства и напрямую обращаться к императору или префекту претория{221}.

Командная структура армии действовала отдельно от системы гражданского управления. Приграничные районы, где требовалось присутствие военных сил, были разделены на округа. Все войска, размещавшиеся в этих округах, находились под командованием офицеров, известных как дуксы (dux, множественное число duces). Границы этих военных зон и провинций не совпадали между собой: обычно они включали в себя территорию двух и более провинций. Другие воинские части, не приписанные к гарнизонам, возглавлялись офицерами в ранге комитов (comes, множественное число comites). В прошлом этот термин использовался в отношении спутников императора — обычно сенаторов, — которые сопровождали его в поездках. В начале IV века возникло различие между войсками, которые, вероятно, находились под командованием императора и стали известны под наименованием comitatenses, и войсками под руководством duces, названными limitanei{222}.

И воины, и чиновники были слугами императора. Представители бюрократии имели чины и униформу явно армейского происхождения. Они носили военные головные уборы, туники и пояса с широкими круглыми пряжками, с которых у солдат свешивались ножны с мечами. Пребывание на любом государственном посту обозначалось как militia (военная служба), и для сотрудников ведомств стало обычным делом официальное зачисление в легионы или другие воинские соединения, которые давно перестали существовать. Однако несмотря на этот милитаристский фасад, армию и гражданское управление держали обособленно друг от друга. Люди делали карьеру тем или иным образом, но не «перескакивали» из военных в чиновники или наоборот.

Спустя определенное время в гражданских ведомствах было введено значительное число различных рангов, что формировало иерархию даже более сложную, чем это имело место в армии. Теперь статус оказался связан не с происхождением из той или иной социальной группы, а с определенным рангом, так что более высокий пост означал продвижение к статусу сенатора. На практике всадники пользовались монополией на значимые посты в армии и гражданском управлении, но это привело к расслоению внутри сословия. Тот или иной ранг достигался через известное время путем занятия соответствующей должности, а не являлся необходимым условием для ее получения{223}.

Правительственный аппарат намного вырос. Разумеется, это было заметно, и, вероятно, простым гражданам приходилось вступать в контакты с чиновниками на протяжении своей жизни гораздо чаще, чем прежде. Теоретически по крайней мере развитие все более увеличивающейся бюрократической машины могло позволить императорам рациональнее управлять империей. Дарование Каракаллой римского гражданства жителям империи превратило большинство ее населения в субъектов римского права, отчасти неверно понимавшегося во многих ее районах и потому усваивавшегося постепенно. В долгосрочной перспективе это неизбежно порождало напряженность в отношениях провинциальных наместников и их немногочисленных подчиненных с вышестоящими властями и мешало им выступать в качестве судей. Когда число наместников увеличилось и они получили в свое распоряжение больший штат, они, как предполагалось, должны были, среди прочего, заняться возросшим объемом юридических проблем.

Однако делом первостепенной важности для любого императора было получение доходов. Все знали, что им не сохранить власть, если они не смогут содержать армию и платить пусть и меньшие, но достаточно заметно увеличившиеся суммы разросшейся бюрократии. Императоры располагали значительными личными средствами, поскольку они являлись крупнейшими землевладельцами в римском мире. Императорские поместья поначалу являлись просто частной собственностью Августа и его преемников. Они увеличивались в результате завоеваний и конфискаций имущества у осужденных. Поскольку прекращение существования династии обычно подразумевало отсутствие наследников, императорские поместья продолжали расти по мере угасания очередной династии и прихода к власти новых императоров. Соответствующие подразделения финансового ведомства отвечали за поступление доходов с этих земель.

Сами по себе императорские поместья обеспечивали лишь часть доходов, в которых нуждались императоры. Основную их часть составляли налоговые поступления, преимущественно в деньгах, однако определенная часть всегда вносилась натурой — обычно продуктами сельского хозяйства. Какое бы воздействие ни оказывала инфляция в III веке на широкие слои населения, она вызвала существенное снижение реальной ценности налоговых поступлений. Многие из них собирались в фиксированном размере, который не менялся в течение столетия. Подобным же образом и размеры жалованья, выплачивавшегося тем, кто состоял на императорской службе — как воинам, так и чиновникам, — не особенно увеличились с начала века, и его покупательная способность упала{224}.

Диоклетиан затеял грандиозную реорганизацию системы налогов и их сбора. В общинах проводилась оценка с точки зрения двух базовых показателей — размеров земли и количества рабочей силы. Земля делилась на югеры (iugera), размеры которых изменялись в зависимости от типа хозяйства, возможного в данной местности, и его ожидаемой продуктивности. Вторым показателем была численность взрослого населения, способного работать на земле. На основе этих двух показателей определялось, сколько ожидалось от властей той или иной области. Налаживание этой системы, видимо, потребовало десяти лет или около того, пока группы налоговых инспекторов объезжали каждую провинцию. Существовало множество местных особенностей — например, в возрасте тех, кто стал объектом переписи, или в вопросе, считать ли женщин вместе с мужчинами, а также неизбежная субъективность оценок качества земли. Однако несмотря на все это, единообразная система налогообложения была внедрена на всей территории империи{225}.

В большинстве случаев налоги собирались в натуральной форме, предохранявшей систему от инфляции. Значительная их часть напрямую использовалась для обеспечения армии, а все ненужное можно было продать по рыночным ценам. Кроме того, жалованье солдатам и чиновникам во многом состояло теперь из продовольствия, фуража и других предметов потребления. (Это не касалось вознаграждений, регулярно выдававшихся в ознаменование очередной годовщины восхождения императора на престол — они продолжали выплачиваться золотом.) То, что не было нужно, могли обменять на то, в чем нуждались. Позднее, в IV веке, эта система во многом стала чем-то искусственным, поскольку значительная часть жалованья стала выдаваться деньгами. Нет свидетельств того, что так обстояло дело с самого начала, но равным образом неясны и подробности функционирования этой системы. Например, как чиновник из гражданского ведомства должен был избавиться от лишнего фуража или зерна, если его товарищи по службе пытались распродать свои излишки там же и тогда же? Вероятно, были агенты, действовавшие в интересах служащих, но, видимо, правительство все же не бралось за нелегкое дело раздачи положенного провианта всем, кому он полагался, и вместо этого платило эквивалентную сумму, основываясь на существовавших ценах.

Диоклетиан затеял серьезную денежную реформу. Были введены стандарты монет с достаточно высоким содержанием золота и серебра. Существовала также медная монета, покрытая тонким слоем серебра, известная как nummus и предназначенная для повседневного хождения. Росту правительственного аппарата на территории империи сопутствовало увеличение числа монетных дворов, чеканивших монеты для текущих выплат армии и чиновничеству в соответствующих областях. Инфляция, возможно, замедлилась, но не прекратилась. В 301 году Диоклетиан выпустил эдикт, имевший целью урегулировать цены при продаже товаров. В ряде восточных провинций надписи сохранили фрагменты текста этого акта, однако представляется, что в западных провинциях, управлявшихся Максимианом, он не имел законной силы или не выполнялся{226}.