Читать онлайн «Повседневная жизнь старообрядцев». Страница 108

Прежде в Верхокамье вместе с сарафаном надевали на голову повойники и кокошники. Но уже в конце XIX века они были заменены мягкими шапочками-моршнями или сборниками, поверх которых повязывали платок. Также верхокамские староверки стали носить шамшуры, что считается влиянием коми-пермяков.

Свои особенности в одежде сложились у русских староверов, проживающих на территории Республики Коми в бассейне Нижней Печоры (Усть-Цильма). Традиционный женский костюм здесь представлен «рукавами» — рубашкой с прямыми поликами севернорусского типа, «лапотиной» — косоклинным сарафаном с центральным швом спереди и небольшим разрезом вверху, а также передником (нагрудником), повязанным по талии. Поверх всего ещё идёт опояска, а голова покрывается одним или двумя платками. При этом усть-цилемский костюм отличается весьма яркой окраской.

На западе Русского Севера староверы поморского согласия, наоборот, носили сарафаны тёмных тонов и считали одежду ярких тонов не русского происхождения. К тёмному сарафану на лямках надевали белую рубаху, головной убор — старинную «сороку», повязанную платочком, сложенным косяком. В этой местности с холодным климатом было много верхней одежды, в которой имелись сезонные отличия: кафтаны короткие и долгие из домашней шерсти, из сермяжного сукна или из понитка. Мужские кафтаны шили прямым покроем, а женские — отрезные по талии, со сборками, и в том числе подбитые ватой. Для зимнего времени шили меховую одежду преимущественно из овчины, но также кафтанообразного покроя[297].

Одной из немаловажных составляющих внешнего облика христианина, согласно старообрядческим канонам, является его стрижка. Так, женщины не должны стричь своих волос, в то время как мужчинам, наоборот, не положено их отращивать. С другой стороны, строго осуждалось бритье мужчинами голов (по «татарскому обычаю») и тем более — брадобритие.

По православному учению брадобритие является одним из серьёзных грехов, поскольку бреющий бороду выражает недовольство своим внешним обликом, данным ему Творцом. Отсюда появляется желание «поправить» Бога. Брадобритие запрещалось ещё в Ветхом Завете (Левит, 19, 27; 2-я Царств, 10,1; 1-я Паралипоменон, 19,4). Запрещалось оно и правилами Шестого Вселенского собора, и в писаниях Отцов Церкви (творения святого Епифания Кипрского, святого Кирила Александрийского, блаженного Феодорита, святого Исидора Пилусиота и др). После церковного раскола 1054 года константинопольский патриарх Михаил Керулларий в послании к антиохийскому патриарху Петру обвинял католиков среди прочих ересей и в том, что они «остризают браду». Подобные же обвинения встречаем в «Слове о вере христианской и латинской» преподобного Феодосия Печерского.

Русская Церковь однозначно воспринимала брадобритие как латинский еретический обычай. Так, преподобный Максим Грек в своём Слове 137-м писал: «Аще же проклята уклоняющиеся от заповедей Божиих яко не слышим во священном песнопении, той же клятве подлежат истребляющие бритвою брады своя». Стоглавый собор 1551 года определил: «…Не брити брад и усов не постригати; таковыя бо несть православных, но латынская и еретическая предания греческого царя Константина Ковалина; и о сем апостольские и отеческие правила вельми запрещают и отрицают; правило святых апостол гласит: аще кто браду бреет и преставиться тако, не достоит над ним служити, ни сорокоустия по нем пети, ни просвиры, ни свещи по нем в церковь принести, с неверными бо да причтется, от еретик бо се навыкоша. О том же правило 96 собора в Трулле Полатнем о остризании брад…»

Поскольку староверы следовали канонам и обычаям дораскольной Церкви, брадобритие в их среде всегда строго осуждалось. Они отказывались брить бороды даже в те времена, когда Пётр I насильно заставлял это делать и ввёл совершенно абсурдный налог на ношение бороды. Лишь с начала XX века брадобритие стало входить в старообрядческую среду, а в советское время приняло угрожающие формы. В различных старообрядческих общинах в настоящее время относятся к бреющим бороду с разной степенью строгости — от запрета на участие в соборной молитве до недопущения к целованию креста и икон. В любом случае, брадобритцев при совершении каждения не положено кадить и после смерти поминать «на имя».

Отдельно следует сказать об иноческом облачении, которое у староверов тоже имеет ряд особенностей. Дораскольное иноческое облачение отличалось от современного новообрядческого и включало в себя «параманд» (четырёхугольный кусок ткани с изображением распятия Христа, носимый иноками на груди), «свитку» (так называлась рубаха наподобие рясы), поверх которой надевались «однорядка», пояс, мантия до пят тёмного цвета (использовалась также полумантия-наплечник, в основном при физическом труде). На голову надевали клобук, представлявший собой круглую шапочку, облегающую голову, «намётку» — куколь, сшитый из чёрной ткани, обтягивающей клобук и ниспадающей на грудь двумя воскрылиями[298].

Однако старообрядческое иноческое облачение со временем претерпело ряд изменений. Связано это было в первую очередь с гонениями, с тем, что долгое время иноческое одеяние можно было носить только келейно. Вместе с тем на одеяния старообрядцев-поповцев повлияла мода господствующей церкви. Например, однорядка была вытеснена поздней распашной рясой, которая представляет собой нечто среднее между старообрядческим кафтаном и новообрядческим подрясником. Также и круглая камилавка всё чаще заменялась высокой гранёной скуфьей.

Что касается женского иноческого облачения, то оно сохранилось гораздо лучше. Согласно объяснениям инокинь Войновского монастыря в Восточной Пруссии, оно состояло из парамана, ряски, мантии, камилавки и апостольника. Каждая деталь имела своё глубокое символическое значение.

Параман — небольшой четырёхугольный плат из чёрной ткани с отделкой и нашитым крестом из червонной ленты — носился на спине на шнурах, соединявших его с нательным крестом. Давался иноку в постоянное напоминание о взятом на себя благом иге Христа и о лёгком бремени Его, в обуздание и связание всех похотей и плотских желаний. Ряска — длинная до пят одежда чёрного цвета, застегивающаяся спереди до низу на пуговицы. Напоминала иноку о смерти и плаче, именовалась «ризою радования». Мантия (накидка, напоминающая плащ, без рукавов, на одной пуговице) имела червонную оторочку. Символизировала покровительство Божие и напоминала иноку о том, что он не имеет права творить дела «ветхого человека». «Свободно развеваясь при ходьбе, она напоминает крылья ангела, сообразно монашескому образу. Надевающий мантию уже не имел права снимать её даже ночью, поэтому инокини всегда имели при себе ещё малую (укороченную) для сна»[299].

Камилавкой называлась небольшая чёрная шапочка, сшитая из двенадцати клинышков. Означала укрощение, умерщвление плоти и в древности делалась из верблюжьей шерсти. Для соборной службы использовался специальный головной убор — апостольник, представлявший собой своеобразный плат, окружавший лицо, подобно платку, подвязанному «под кромку». Надевался через голову. Нижняя его часть напоминала мантию с такой же червонной оторочкой. Сзади апостольник плавно переходил в небольшой клин. «Точного объяснения его символики в настоящее время в монастыре дать не могут. Несмотря на то, что апостольник традиционно известен с глубокой древности, сведения о нём в книгах отсутствуют»[300].

Непременным атрибутом старообрядческого богослужения является лестовка (или, как говорят на Севере, «листовка»), которую молящийся должен держать в левой руке. Так называется древняя разновидность чёток из кожи или материи.

Применение лестовки, или «вервицы», относится ещё к первым векам христианства. Преподобный Пахомий Великий, основатель иноческого жития в монастырях Фиваидской пустыни, в Египте, желая приучить к непрестанной молитве своих учеников, не знающих грамоты, ввёл для них молитву по «вервице». Письменное же упоминание о лестовке, или вервице, есть только в Номоканоне, где изложено завещание святого Василия Великого бескнижному иноку, который должен за церковные службы класть поклоны или читать молитву Исусову по лестовке, или вервице, причём указано, что эта вервица должна иметь сто три узла и на каждом узле («бабочке») инок должен читать преждеписанную молитву.

Перебирая лестовку, молящийся мысленно восходит по лествице (лестнице) добродетели. Лестовка одновременно символизирует собой и лествицу духовного восхождения на небо, и замкнутый образ вечной молитвы.

Лестовка состоит из валиков («бабочек», «зубцов»), сплетённых в ленту («корешок»), концы которой соединены четырьмя треугольными, сшитыми попарно «лопастками». Кроме подсобного значения при молитве (для подсчёта количества поклонов или молитв), лестовка имеет огромное символическое значение, являясь по сути наглядным Символом веры христианства. Четыре лопастка означают четырёх евангелистов. Внутри лопастков, на шнурке, связующем концы лестовки, надеты семь маленьких кружков («передвижек»), обозначающих семь церковных таинств. Корешок тремя большими валиками разделён на четыре части: 17 валиков, 33, 40 и 12. Имеются ещё 6 валиков (по три на каждой стороне перед лопастками). Все эти цифры выбраны не произвольно, но также имеют особое значение: 17 означает 17 пророков, бывших до Христа, 33 — срок земной жизни Спасителя, 40 (38 малых плюс два больших) — Его сорокадневный пост в пустыне (по другому толкованию — 38 недель Богородица во чреве Христа носила), 12 — в память о 12 апостолах, 3 больших — в ознаменование Живоначальной Троицы, 6 отдельных вместе с 3 большими — в честь 9 чинов ангельских. Всего на лестовке должно быть 100 малых и 9 больших валиков.