Читать онлайн «История России XVIII-XIX веков». Страница 155

Этот курс на привлечение иностранного капитала был экономически оправдан, в его основе лежал тот факт, что Россия была страной, бедной капиталами, с ограниченными внутренними возможностями их концентрации и с высокой долей непроизводительных расходов. Попытки Вышнеградского и Витте использовать доходы сельскохозяйственного производства для нужд промышленной модернизации наталкивались на сопротивление поместного дворянства.

Воздействие иностранного капитала на том этапе не сказывалось на самостоятельности российской внешней и внутренней политики, хотя государственные и частные займы, делавшиеся во Франции, укрепляли прочность русско-французского союза. В итоге в 1881–1900 гг. в счет погашения процентов по займам и дивидендов за рубеж было вывезено 2,5 млрд руб., что в 1,5 раза больше объема всего иностранного капитала в России. Тем не менее казна выжала из крестьян ресурс для экономики (выкуп земли и т. д.). Витте подчеркивал: «Я совсем не боюсь иностранных капиталов, почитая их за благо для нашего отечества, но я боюсь совершенно обратного, что наши порядки обладают такими специфическими, необычными в цивилизованных странах свойствами, что немного иностранцев пожелают иметь с нами дело». Однако европейцам были выгодны инвестиции в Россию…

Важным делом Витте стало введение винной монополии. Задуманная еще Вышнеградским в целях резкого увеличения поступлений в казну, винная монополия включала в себя розничную и оптовую торговлю крепкими спиртными напитками и очистку спирта. В 1894 г. винная монополия стала постепенно вводиться в губерниях Российской империи. К концу министерства Витте она охватила практически всю территорию страны. Она давала более 10 % бюджетных доходов.

Витте завершил конверсию российских внешних займов, которая была задумана еще Бунге и начала осуществлятьсяпри Вышнеградском. С 1888 г. на Парижской бирже обменивались 5-процентные и 6-процентные российские государственные облигации на облигации с более низким процентом и более длительными сроками погашения. Конверсия внешних займов России привела к переходу русских ценных бумаг на французский денежный рынок и к увеличению государственного долга. При Витте усилился рост частной и общественной задолженности зарубежным банкам, к 1903 г. внешнегосударственная задолженность достигла огромной по тем временам цифры 5800 млн руб.

Увеличение внешней задолженности на время решало финансовые проблемы страны, что дало возможность стабилизировать положение рубля и провести в 1897 г. денежную реформу, которая устанавливала золотой монометаллизм. Рост налоговых поступлений, добыча и покупка золота позволили Государственному банку увеличить золотую наличность до размера, который почти соответствовал сумме обращавшихся кредитных билетов. Кредитные билеты стали обмениваться на золото без ограничений. Денежная реформа Витте укрепила внешний и внутренний курс рубля, но в ее основе лежали финансовые и фискальные мероприятия, а не подлинная экономическая стабилизация.

Особенности российской экономической модернизации. С 1893 г. российская промышленность развивалась невиданно бурными темпами, за неполных семь лет объем промышленного производства более чем удвоился. Подъем сопровождался техническим перевооружением основных отраслей промышленности. Особенно быстро развивались отрасли тяжелой промышленности: металлургическая, машиностроительная, горнозаводская. Их доля в общем объеме промышленной продукции менее чем за десять лет возросла с 30 до 46 %. Успехи экономической модернизации были очевидны. Возрастающая роль России в мировой системе хозяйства вполне соответствовала ее политическому авторитету и военному могуществу.

Однако экономическая модернизация носила ограниченный характер и практически не затронула сферу сельского хозяйства. При Вышнеградском и Витте возросли товарность и экспортные возможности российской деревни, но рост товарной продукции обеспечивался в основном ценой вовлечения в оборот новых земель и роста товарной продукции в силу вынужденных продаж и экономией на питании крестьянского хозяйства. Позиции поместного дворянства оставались непоколеблен-ными, и важнейший вопрос русской жизни — земельный — не был решен.

Противоречивы были политические и социальные последствия экономической модернизации. Ее успех не был успехом частнопредпринимательской деятельности. Государственное покровительство национальной промышленности, стимулируя рост экономики, тем не менее привело к тому, что стихией российских предпринимателей был не свободный рынок, а монопольные права, которые им предоставляло правительство. С особой силой это проявлялось в сфере взаимоотношений труда и капитала. Опираясь на правительственный аппарат, деятели российской промышленности извлекали сверхприбыли из эксплуатации рабочих. За исключением сравнительно небольших групп, сконцентрированных на государственных военных заводах, промышленные рабочие России зарабатывали меньше, чем в любой другой промышленно развитой стране.

Зрелость рабочего движения, совпавшая с периодом модернизации, не была по-настоящему осознана фабрикантами. Особенности становления и развития российского капитализма делали его представителей невосприимчивыми к идеям и практике социального реформизма и компромисса. Следствием этого была радикализация рабочего класса, а несомненная связь самодержавных институтов и капитала способствовала выдвижению рабочими не только экономических, но и политических требований. Ценой экономической модернизации стал возросший антагонизм между промышленным пролетариатом и буржуазией.

В конце 1899 г. российская промышленность ощутила первые симптомы кризиса, который в 1900 г. стал всеобщим, охватив все мировое хозяйство. Для экономики России он оказался особенно длительным и тяжелым. Первым предвестником спада стал европейский денежный кризис, что вынудило Государственный банк, а за ним и частные банки сократить кредиты предприятиям, повысить ставки учетного процента. За этим последовало сокращение товарного кредита, массовые закрытия мелких и средних производств. Предприниматели искали выход в резком снижении заработной платы и в локаутах. Безработица в отдельных отраслях промышленности и в некоторых регионах достигала 40–50 %, что предопределило неизбежность грядущего острого и жестокого социального столкновения.

Кризис выявил неполноту экономической модернизации. Объективная потребность модернизации общества исторически была реализована прежде всего в варианте своего рода точечно-го развития промышленности в районах, щедро обеспеченных минеральным сырьем, рудой, и местах с готовой базой в виде очагов старинного мануфактурного производства. У российского социума, подавляющая часть которого была в цепких объятиях экстенсивного земледелия, не было ни сил, ни средств на повсеместный промышленный прорыв. Слабость крестьянского хозяйства, зажатого историческими судьбами в прокрустово ложе короткого лета, резко ограничивала пахотные возможности индивидуального хозяйства на огромной части государства, не говоря уже о капризах климата, что лишало страну перспективы стремительного и многократного роста урожайности. А только последнее обстоятельство могло бы дать промышленности огромный резерв рабочей силы, позволив ей в конкурентной борьбе достигнуть масштабов, достойных великой державы Европы. Тяжелые вериги аграрного вопроса опосредованно влияли на всю экономику России. В частности, исторически реальный отток населения из сельского хозяйства давал преимущественно неквалифицированную рабочую силу, «расхолаживая» темпы технического прогресса.

Таким образом, бурный подъем экономики конца XIX в., несмотря на беспрецедентные темпы развития, имел исторически ограниченный характер. Развитие производства, структурные изменения в промышленности не сопровождались социальными переменами. Экономическая модернизация оказалась ненужной поместному дворянству, располагавшему всей полнотой политической власти в стране, поскольку ее дальнейшее проведение требовало кардинального изменения существующих социальных отношений, модернизации политического строя. Изменить застой и рутину, царившие в верхах, оказалось не под силу даже энергичным министрам финансов. Бунге, Вышнеградский и Витте не сумели преодолеть косность, некомпетентность и безволие людей, которые решали судьбу России на рубеже XIX–XX вв.

Оттепель. Смерть Николая I и воцарение Александра II резко изменили характер общественной жизни в стране. Отличавшийся тонкой наблюдательностью поэт Ф. И. Тютчев, который после событий 14 декабря писал: «зима железная дохнула», время, наступившее после 19 февраля 1855 г., назвал «оттепелью».