Читать онлайн «Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы». Страница 133

Обратите внимание: статья Уложения уже до суда назначает конкретное наказание – лишение прав состояния и смертную казнь. На долю суда[100] выпадало лишь официально закрепить на бумаге приговор…

Стоит заметить, что Кирилл тут же развернул бурную «общественную деятельность» – недвусмысленно обвинил императрицу в шпионаже в пользу Германии[101], дал интервью «революционным» газетам, где, в частности, говорил: «Даже я, как великий князь, разве я не испытывал гнет старого режима? Вместе с любимым мною гвардейским экипажем я пошел в Государственную думу, этот храм народный… смею думать, с падением старого режима удастся, наконец, вздохнуть свободней в новой России и мне… впереди я вижу лишь сияющие звезды народного счастья…»

И, наконец, Кирилл собственноручно, без всякого принуждения письменно отказался от своих (хотя и несуществовавших) прав престолонаследия – как и Михаил, в пользу Учредительного собрания…

Брат французского короля Филипп Орлеанский в свое время примкнул к революционерам, явно собираясь сделать неплохую карьеру. Сначала его удостоили даже титула «Герцог Эгалитэ» (Герцог Равенство), но потом, когда заработала гильотина, на всякий случай отрубили голову. Кирилл избегнул подобной участи, вовремя смывшись за границу. За границей и началась долгая клоунада…

31 августа 1924 г. Кирилл самолично провозгласил себя «императором и самодержцем всероссийским», сына Владимира – «великим князем», дочь Киру – «великой княгиней». Ни на первое, ни на второе, ни на третье он не имел никакого права. Вдова Александра III, императрица Мария Федоровна, первой заявила, что не признает свежеиспеченных «титулов» Кирилла и его детей. Ее примеру последовали все остальные уцелевшие члены дома Романовых, оказавшиеся за границей (сейчас таковых насчитывается 50 человек, из них 19 мужчин, и до сих пор позиция их остается прежней).

Однако Кирилл, ничуть этим не смущаясь, основал в одной из деревушек во французской провинции Бретань… «императорский двор». В 1930 г. он даже устроил в лесу под Парижем «парад» своих «подданных», коих собралось аж две тысячи…

Великий князь Николай Николаевич[102] охарактеризовал эту комедию с солдатской прямотой: «Кирюха есть всего-навсего предводитель банды пьяниц и дураков» (есть и более соленые его высказывания о новоявленном «императоре» и его «дворе»). С тех пор никто из серьезных монархистов и членов дома Романовых не называл Кирилла иначе, чем «царь Кирюха».

Царя Кирюху прямо-таки свербило от желания царствовать всерьез – а потому в 1929 г. он обратился к «народам Советского Союза» с пространным манифестом, озаглавленным «Моя программа», в которой провозглашал, что готов признать Советскую власть… если она назначит его императором новой России – и, как водится, обещал разные вольности, как-то: «возвратить промышленные и торговые предприятия их прежним владельцам», «утвердить 8-ми часовой рабочий день». Впрочем, речь шла не об одних послаблениях – «радикальное искоренение в России бродяжничества, отлынивания от работы, разгула».

Как легко догадаться, ответа из Советской России так и не последовало…

Когда «император» умер, дело его продолжил сын, «великий князь» Владимир Кириллович, с той же скромностью провозгласив себя «главой Российского императорского дома», а детей произведя в «великие князья» (на что опять-таки не имел ни малейшего права). Мало того, даже в Российской империи, будь Владимир настоящим великим князем, его дети ни за что не получили бы этого титула. Поскольку Владимир женился на Леониде Багратиони-Мухранской, которая была:

а) неправославной,

б) разведенной с предыдущим мужем,

в) неравнородной.

Багратиони-Мухрани, правда, были потомками некогда правившей в Грузии династии Багратидов (Багратиони), однако после добровольного вхождения Грузии в состав Российской империи и подписания соответствующих договоров они сохранили лишь права на титул князей Российской империи (никоим образом не великих! В состав дома Романовых Багратиони не входили).

Дочь Владимира, «великая княгиня» Мария Владимировна, вышла замуж за принца Фридриха-Вильгельма Гогенцоллерна Прусского. Впервые в этой истории появляется человек, носящий свой титул законно (правда, прусский принц, чья семья нигде уже не правила, был опять-таки неравнородным).

Тогда «император» Владимир Кириллович выкинул вовсе уж уму непостижимый фортель, противоречивший всем законам Российской империи, какие только существовали (а заодно и мировой династической практике). Дело в том, что примерно с XIV века, после известных династических казусов, вызвавших Столетнюю войну, все «владетельные дома» Европы (и России в том числе) руководствовались так называемым «салическим правом», согласно которому наследование шло по мужской линии. Принцесса, выданная замуж, принимала титул мужа и никогда уже, ни при каких обстоятельствах, не имела права претендовать на трон отца.

Однако это как раз и не устраивало «царя Володьку» – у него не было наследников мужского пола, и «династия» должна была вскоре вымереть естественным образом. Мария отныне становилась «принцессой Марией Гогенцоллерн» – но Владимир (затаите дыхание!) присвоил прусскому принцу… титул «великого князя»! Хотя плод этого брака, юный Георгий, во всех иностранных династических справочниках справедливо значится как принц Георг Гогенцоллерн (а его права на несуществующий германский престол должны оставаться немецкой головной болью), бабушка Леонида и мама Мария, две самозванки, незаконно присвоившие титулы «великих княгинь», объявили Георгия «великим князем» и «наследником Российского престола». Что удивительно, кое-кто в самой России, вместо того, чтобы по старинке отправить самозванцев на конюшню для известного употребления, принимал их, как настоящих великих княгинь и наследника!

По скудоумию своему? Или невежеству в русской истории? Или все было гораздо прозаичнее – в конце концов, и возле Тушинского вора крутились прихлебатели, выпрашивая титулы…

Быть может, циничной беззастенчивостью все и объясняется? Плевать, что Леонида, Мария и Георгий – самозванцы. Главное, могут и удостоить титулом. Маркиз де Гайдар или барон фон дер Чубайс – сие, конечно, звучит… Не впервые престолом овладевали самозванцы.

Кстати, имел место быть пикантнейший факт. В свое время неведомо на каком основании объявил себя «регентом российского престола» и принялся раздавать титулы некий Алексей Брумель, брат известного спортсмена, не имеющий к дому Романовых (да и вообще к дворянству) никакого касательства. Сшил себе боярскую горлатную шапку, позировал перед репортерами, раздавал жалованные грамоты…

Естественно, все настоящие члены дома Романовых, живущие за границей, полностью проигнорировали существование «регента Брумеля» – помилуйте, какой здравомыслящий человек станет принимать всерьез подобного субъекта, безусловно, скорбного головушкой? Все, кроме потомка «царя Кирюхи»…

«Государь император» Владимир Кириллович оперативно прислал в Россию для опубликования во всех газетах грозный меморандум, где предавал Брумеля анафеме и напоминал, что единственный законный претендент на русский трон – никакой не Брумель, а сам Владимир Кириллович. Каково? Два клоуна-самозванца, увлеченно борющихся за трон России, – это, конечно, зрелище…

Деятельность наследников «царя Кирюхи» постоянно подвигает автора этих строк однажды последовать их примеру, поскольку он по материнской линии происходит из старого (хоть и бедного) рода польских шляхтичей. Теоретически, каждый шляхтич Жечи Посполитой имел право выдвигать свою кандидатуру на престол. Не собрать ли мне в Варшаве пару-тройку тамошних знакомых, тоже имеющих шляхетных предков? Поить коньяком, пока не крикнут на царство, звеня прадедовскими саблями… По крайней мере, видимость законности будет соблюдена – как ни крути, а это даже законнее, чем «самопроизводство в чины» Кирюхи и его потомков. Боюсь только, не примет Польша такого «пана круля». Еще поколотят, и придется срочно проследовать в эмиграцию. А главное, таким вот образом «польских королей» можно наплодить немерянное количество. Побольше даже, чем «русских императоров». Так что я с превеликой душевной скорбью вынужден отказаться от всех попыток баллотироваться в польские короли – как ни подзуживал в застолье один знакомый, потомок самых доподлинных белорусских магнатов…

А если серьезно – и Леонида, и Мария, и юный Георгий остаются самыми вульгарными самозванцами. Лично я не сторонник возрождения в России монархии – хотя бы потому, что это даже не вчерашний, а позавчерашний день. Но если бы вдруг и случилась серьезная попытка восстановить монархию – как легко догадаться, это следовало бы сделать, ни в малейшей степени не отступая от прежних законов Российской империи, подробно регламентировавших данный процесс.