Читать онлайн «Истоки тоталитаризма». Страница 167

39

Трудно, однако, переоценить влияние экспериментов в сфере коммерции на характер будущего развития. Франция была единственной страной, где последовательно опробовалась меркантилистская система, что привело к раннему расцвету мануфактур, обязанных своим существованием вмешательству государства. Страна так полностью и не излечилась от этого опыта. В эпоху свободного предпринимательства ее буржуазия избегала незащищенного инвестирования в свою промышленность, а ее бюрократия, также являющаяся продуктом меркантилистской системы, сохранилась в целости и сохранности, несмотря на крушение этой системы. Невзирая на то обстоятельство, что бюрократия утратила все свои производительные функции, она даже сегодня занимает более заметное место в стране и служит даже большим препятствием к ее восстановлению, чем французская буржуазия.

Так обстояло дело в Англии со времен Маррано, банкира королевы Елизаветы, и евреев, финансировавших армии Кромвеля. Дошло до того, что один из двенадцати еврейских брокеров, допущенных на Лондонскую фондовую биржу, занимался, как утверждалось, четвертой частью всех правительственных займов того времени (см.: Baron S. W. A social and religious history of the Jews. N.Y., 1937. Vol. 2: Jews and capitalism). В Австрии только за 40 с небольшим лет (1695–1739) евреи предоставили правительству кредиты на более чем 35 миллионов флоринов, а смерть Самюэля Оппенгеймера в 1703 г. привела к серьезному финансовому кризису как для государства, так и для императора. В Баварии в 1808 г. 80 процентов всех правительственных займов индексировались и реализовались евреями (см.: Grunwald М. Samuel Oppenheimer und sein Kreis. Wien, 1913). Во Франции, где условия меркантилистской системы были особенно благоприятны для евреев, еще Кольбер восхвалял огромную пользу, приносимую ими (Baron S. W. Op. cit., loc. cit.), а в середине XVIII в. немецкий еврей Лифман Калмер был сделан бароном благодарным королем, который высоко оценил услуги и верность "нашему государству и нашей особе" (Anchel R. Un baron Juif Francais au 18e siecle, Liefman Calmer // Souvenir et Science. Vol. 1. P. 52–55). В Пруссии Munzjuden Фридриха II получали титулы, а в конце XVIII в. 400 еврейских семейств образовывали одну из самых состоятельных групп в Берлине. (Одно из лучших описаний Берлина и роли евреев в его обществе в конце XVIII в. можно найти в: Dilthey W. Das Leben Schleiermachers. 1870. S. 182 ff.)

В начале XVIII столетия австрийские евреи добились запрета "Entdecktes Indentum" (1703) Айзенменгера, а в конце его "Венецианский купец" исполнялся с небольшим прологом, содержавшим извинения перед (неэмансипированной) еврейской аудиторией.

Единственное, но не меняющее существа дела исключение составляли, возможно, те сборщики налогов, называемые fermiers-g\'en\'eraux, во Франции, которые арендовали у государства право собирать налоги, гарантируя фиксированную сумму правительству. Они заработали свое крупное состояние у абсолютной монархии и непосредственно зависели от нее, однако были слишком маленькой группой и были слишком изолированным образованием для того, чтобы сами по себе обладали экономическим влиянием.

О настоятельной необходимости связей между правительственным бизнесом и евреями можно судить по тем случаям, когда политику должны были вершить люди с резкими антиеврейскими настроениями. Так, Бисмарк в молодости произнес несколько антисемитских речей, а затем как канцлер империи стал близким другом Блейхредера и надежным защитником евреев от антисемитского движения в Берлине, возглавляемого придворным капелланом Штекером. Вильгельм II как кронпринц и как представитель настроенного антиеврейски прусского дворянства, очень сочувствовавший всем антисемитским движениям 80-х годов, мгновенно изменил свои антисемитские убеждения и отказался от своих протеже-антисемитов, когда унаследовал трон.

Еще в XVIII столетии там, где целые группы евреев становились достаточно состоятельными для того, чтобы быть полезными государству, они пользовались коллективными привилегиями и отделялись как группы от своих менее состоятельных и полезных собратьев даже в той же стране. Подобно Schutzjuden в Пруссии, евреи Бордо и Байонны во Франции получили равноправие задолго до Французской революции и были приглашены представить свои жалобы и предложения вместе с другими сословиями при Convocation des Etats Generaux в 1787 г.

Жан Капефигю (Capefigue J. Histoire des grandes operations financieres Vol. 3: Banque, Bourses, Emprunts. 1855) заявляет, что будто бы во время Июльской монархии только евреи и особенно дом Ротшильдов чинили препятствия здоровому государственному кредиту, базирующемуся на Banque de France. Он утверждает также, что события 1848 г. делали ненужной деятельность Ротшильдов. Рафаэль Строс (Strauss R. The Jews in the economic evolution of Central Europe // Jewish Social Studies. Vol. 3. 1941. No.1) также замечает, что после 1830 г. "государственный кредит стал менее рискованным делом, так что христианские банки начали заниматься им во все большей степени". Против таких интерпретаций может быть приведен тот факт, что между Ротшильдами и Наполеоном III существовали преимущественно превосходные отношения. При этом, однако, не может быть сомнений относительно общей тенденции эпохи.

См.: Priebatsch F. Op. cit.

Согласно одному рассказу, добросовестно передаваемому всеми его биографами, Бисмарк сказал сразу же после поражения французов в 1871 г. "Прежде всего, Блейхредер должен отправиться в Париж, встретиться со своими соплеменниками-евреями и обговорить это (пять миллиардов франков репараций) с банкирами" (см. Johliger O. Bismark und die Juden. В., 1921).

См.: Frank W. Walter Rathenau und die blonde Rasse // Forschungen zur Judenfrage. Bd. 4. 1940. Франк, несмотря на свое официальное положение при нацистах, оставался весьма осмотрительным при пользовании источниками и в своих методах. В данной статье он цитирует посвященные Ратенау некрологи в "Israelitisches Famihenblatt" (Гамбург. 6 июля 1922 г.), "Die Zeit" (июнь 1922 г.) и "Berliner Tageblatt" (31 мая 1922 г.).

См.: Humboldt W. von. Tagebucher / Leitzmann. В., 1916–1918. Bd. 1. S. 475; а также статью Juif // Encyclopedie. 1751–1765. Vol. 9, которая была написана, вероятно, Дидро: "Таким образом, рассеянные в нашу эпоху… [евреи] стали средством сообщения между удаленными странами. Они подобны скрепам и гвоздям большого здания, требуемым для того, чтобы соединять и держать вместе все прочие части".

Вальтер Ратенау, в 1921 г. бывший министром иностранных дел Веймарской республики, принадлежавший к числу выдающихся людей, представлявших новую волю Германии к демократии, не далее как в 1917 г. выражал свои "глубокие монархические убеждения", согласно которым только "помазанник", а не какой-нибудь "выскочка, плод удачной карьеры" должен возглавлять страну (см.: Rathenau W. Von kommenden Dingen. 1917. S. 247).

Об этом буржуазном подходе не следует, однако, забывать. Если вести речь только об индивидуальных мотивах и образцах поведения, то методы дома Ротшильдов, разумеется, не очень отличались от методов их нееврейских коллег. Так, банкир Наполеона Уврар, предоставивший финансовые средства для Стодневной войны Наполеона, немедленно предложил свои услуги возвратившимся Бурбонам.

Hobson J. H. Imperialism. 1905. Цит. по не содержащему изменений изданию 1938 г.: р. 57.

Насколько хорошо Ротшильды понимали источники своей силы, видно по одному старинному закону их дома, в соответствии с которым дочери и их мужья не допускались к делам дома. Девушки могли, а после 1871 г. даже поощрялись к замужеству с представителями нееврейской аристократии. Потомки же мужского пола должны были жениться исключительно на еврейских девушках и, если возможно (в первом поколении обычно было так), — на членах своего семейства.

См. особенно: Corti Е. С. The rise of the House of Rotschild. N.Y., 1927.

Capefigue J. Op. cit.

Ни разу и ни у кого не возникало возможности установить, в какой мере Ротшильды использовали еврейский капитал для своих собственных сделок и насколько далеко простирался их контроль над еврейскими банкирами. Это семейство не допустило ни одного ученого для работы в своих архивах.

Эти условия кратко и без предубеждений обсуждает Джеймс Паркес в главах 4 и 7 своего труда: Parkes J. W. The emergence of the Jewish problem, 1878–1939. 1946.

Dohm С. W. Uber die burgerliche Verbesserung der Juden. В.; Stettin, 1781. Bd. 1. S. 174.