Читать онлайн «О русском пьянстве, лени и жестокости». Страница 70

Но большую часть своей истории Россия прожила хотя бы в относительном мире. В том смысле, что, конечно, войны велись, но на периферии страны или за ее пределами. А по большей части территории России не ходили вражеские армии. Даже война с Наполеоном шла узкой полосой километров 200 с запада на восток. За пределами «полосы» продолжалась обычная повседневная жизнь. Россия вела, как правило, не захватнические, а оборонительные войны.

Европейские же государства постоянно находились в состоянии войны друг с другом. Англия воевала с соседями – и с Францией, и с Ирландией, и с Шотландией. Франция – и с Испанией, и с Англией. Германские княжества воевали между собой, а территория Германии со времен Тридцатилетней войны стала ареной общеевропейских войн. Причем войны шли по всей территории Франции, Испании, Германии.

Внутригосударственные европейские этнические конфликты тянулись и тлели столетиями. Например, в гуманной и цивилизованной Европе баски и мориски не были переселенцами на Пиренейский полуостров. Это такие же потомки иберийских племен, как и испанцы. Но все иберы в Римской империи перешли на латинский язык, а племя васконов не захотело и свой язык сохранило. Событиям две тысячи лет, уже и Римской империи давно нет. А конфликт продолжается до наших дней.

Сотни лет продолжаются конфликты кельтов-ирландцев с англичанами. Разоружаться ирландская республиканская армия стала только пару лет назад. Тлеет конфликт фламандцев с валлонами, австрийцев с венграми, и эти примеры можно продолжить: постоянные гражданские и религиозные войны, инквизиция.[203]

Неудивительно, что из такой, охваченной огнем Европы люди бежали… в Россию. В России оказывалось спокойнее.

Удивительно, но европейцы начали переселяться в Россию как раз с того времени, когда иностранцы стали проявлять недовольство ее нравами. Первые переселенцы появились в эпоху Ивана III. До 30 тысяч поляков, немцев, румын, южных славян переселились в Россию во времена Ивана Грозного. Самоубийцы?! Отнюдь.

В эти считающиеся «чудовищно кровавыми» времена в России было безопаснее, чем на Западе.

Тем более ехали в царствование Михаила Романова и его сына Алексея Михайловича. При этих царях из династии Романовых Россия не только принимала беженцев, более того, им предоставлялись льготы. Только в Кукуе на Москва-реке жило 20 тысяч, а к эпохе Петра – даже 40 тысяч иностранцев.

При Петре I, а затем при Екатерине Великой переселение иностранцев в Россию было уже частью целенаправленной миграционной политики.

Отношение к иммигрантам в России было более чем благожелательным: согласно манифесту Екатерины от 22 июля 1763 года они освобождались от налогов и всякого рода повинностей. Вот отрывок из этого манифеста:

«Всем иностранным дозволяем в Империю Нашу въезжать и селиться, где кто пожелает, во всех Наших Губерниях… Но чтоб все желающие в Империи Нашей поселяться видели, сколь есть велико для пользы и выгода беспрепятственно… не должны таковые прибывшие из иностранных на поселение в Россию, никаких в казну Нашу податей платить…»

Ни один эмигрант ни в одной стране Европы ни тогда, ни сейчас не пользовался такими льготами.

Свободный выбор места поселения, свобода вероисповедания, самоуправления, освобождение от податей, налогов и всякого рода повинностей. Повторюсь, ни в одной стране Европы ни один эмигрант ни 250 лет назад, ни сегодня не пользовался такими возможностями.

Конечно, многие приезжали в Россию, руководствуясь, прежде всего, экономическими соображениями, «на ловлю счастья и чинов», но достаточно было и тех, кто спасал свою шею от старой доброй британской виселицы (так приехали в Россию предки Лермонтова – шотландцы Лермонты) или от молодой, но такой же доброй гильотины (в числе этих французских эмигрантов – один из основателей Одессы герцог де Ришелье).

Для бегущих из Османской империи греков построили целый город – Мариуполь.

К концу XVIII века в России насчитывалось уже 505 иностранных колоний, в подавляющем большинстве немецких. Немцы занимали в государстве разное социальное положение: придворные, высший генералитет, министры, владельцы фабрик и заводов, ученые, писатели, художники, рабочие и земледельцы.

Эти люди и их потомки – придворные и земледельцы, генералы и врачи, предприниматели и ученые оставили о себе добрую память в истории России. Кроме немцев вторую родину в России нашли греки, шведы, болгары, голландцы, выходцы из Швейцарии и с о. Майорка, и прочая и прочая…

Малоизвестный факт: из 100 тысяч пленных французов воинства Наполеона в 1812 году половина (!) не вернулась на родину. В варварской и страшной России оказалось и безопасней, и сытнее.

Русских пленных было немного – порядка 5 тысяч человек. Но они вернулись все. До последнего человека. Не наводит ли это на размышления?

Русский народ устами своих певцов, былинных сказителей и поэтов назвал свою страну Святой Русью. «По всем признакам, это многозначительное самоопределение… – низового, массового, стихийного происхождения. Ни одна из христианских наций не вняла самому существенному призыву церкви „именно к святости, свойству Божественному“, лишь Россия дерзнула „на сверхгордый эпитет“ и отдала этому неземному идеалу свое сердце».[204]

Святая Русь… Не «добрая старая Русь» (как Англия), не «прекрасная Россия» (как Франция), не «сладостная Русь» (как Италия), не «Россия превыше всего» (как Германия), а «святая»…

И одна из причин такого самоопределения в том, что отличительной особенностью освобождения от греха является покаяние.

Если государственное устройство в Европе строилось на исключительной роли и самостоятельности личности (от Цезаря до Бонапарта), то царь в России как бы не «деятель», а «проводник», помазанник Божий и перед Богом в ответе. И самые симпатичные из наших царей – Алексей Михайлович в XVII веке, Александр III в XIX – очень религиозные люди. Они же, кстати, и самые «бездеятельные» и миролюбивые. Но удивительным образом при них естественным путем без петровских «напрягов» росла и крепла держава.

Никто в Европе, ни один монарх или его министр так не каялся, как каялся Иван Грозный. В отличие от своих венценосных европейских собратьев Иван Васильевич как публично грешил, так публично и каялся. Пароксизм душегубства всегда завершался у него пароксизмом истерического покаяния. И опричники ведь носили монашескую одежду, хорошо знали службу. В любой момент весь двор шел крестным ходом, замаливал грехи – реальные и надуманные.

Так почему же, сравнивая русских монархов с европейскими, иностранцы (да и многие наши либералы-западники), видя «сломицу в оке ближнего своего, в своем же не узри и бруса»? Не от того ли, что у русских было принято каяться в своих преступлениях? Иван Грозный, натворил множество злодеяний, но незадолго до его смерти во все монастыри России были разосланы синодики – поминальные списки с именами жертв опричного террора. На помин их душ Иван Грозный внес большие личные вклады.

НИ ОДИН европейский монарх НИ РАЗУ за всю историю Европы не сделал ничего подобного. И Чезаре Борджиа, и Екатерина Медичи, и Мария Кровавая, и Генрих VIII имели основания покаяться, причем намного более Ивана. Но не покаялись.

Поразительное дело: своим покаянием Иван Грозный как вознес свой душевный порыв, так и наказал самого себя.

Если Вам придется побывать в Великом Новгороде, поглядите внимательно на памятник «Тысячелетие России», воздвигнутый в 1862 году.

Среди 106 всех русских государей, присутствующих в этой скульптурной группе, Ивана Грозного нет. Персонажей для этого памятника выбирал лично Александр II. И хотя многие цари пролили кровушки не меньше, чем Иван IV, из списка поминаемых государственных деятелей исключили лишь его одного.

Царь-освободитель Александр II не хотел, чтобы «кровавый» царь присутствовал на монументе, символизирующем русскую историю и русскую государственность.

Неужели, правда, что это одно из наказаний за признание собственных грехов?! Вот, Иван Грозный открыто признал их – и потомки исключили его из списка поминаемых русских царей.

Вот и думай после этого, хорошо ли каяться в грехах и признавать ошибки…

Возможно, правда, и другое объяснение. Я уже говорил о том, что кровавые эксцессы в русской истории так немногочисленны, что у народа сложилось к ним особое отношение, не похожее на отношение западных народов к своим покойникам. Если их миллионы, и каждая эпоха прибавляет новых и новых… Как тут запомнить их, как помянуть каждую загубленную душу?