Читать онлайн «Июнь. 1941. Запрограммированное поражение.». Страница 41

Германия к 10 сентября сосредоточила на западе 432/3 пехотные дивизии, из которых только половина являлись хорошо подготовленными и обученными дивизиями 1-й и 2-й волн формирования. Остальные относились к менее боеспособным 3-й и 4-й волнам [258]. Они имели на вооружении 8640 орудий и минометов, но при этом у них не было ни одного танка: все немецкие подвижные части были задействованы в Польше. Силы люфтваффе были сведены в два воздушных флота — 2-й и 3-й. В них насчитывалось 559 истребителей, 548 бомбардировщиков, из которых 40 были пикирующими, и 258 разведчиков, из них 105 дальних [259].

Таким образом, если в воздухе силы противников были примерно равны, то на земле союзники имели значительное превосходство, особенно в танках. Но вот реализовать его было совсем не просто: участок непосредственного боевого соприкосновения войск шириной около 150 км ограничивался реками Рейн и Мозель. Его правый, фланг упирался в широкий и полноводный Рейн, за которым раскинулся труднопроходимый горный массив Шварцвальд с вершинами высотой до полутора километров, заросший густым лесом. Еще южнее начиналась Швейцария. Слева фронт ограничивался Люксембургом и Бельгией, за которыми простиралась Голландия. Все эти страны твердо намеревались остаться нейтральными в разгоравшейся войне. Им отнюдь не улыбалась мрачная перспектива сделать свою территорию ареной ожесточенных сражений огромных армий, как это уже не раз случалось в прошлом. Их руководители категорически отказывались пойти на любые действия, которые дали бы Германии хотя бы малейший повод развязать против них войну. Они и слышать не хотели о пропуске союзных войск через свои территории. Урок Первой мировой войны, когда немецкая армия вторглась в эти страны и оккупировала их без всякого повода, не пошел им впрок. Своими действиями они существенно затруднили действия союзников, которые были вынуждены с ними смириться, объективно сыграв на руку Германии своей близорукой и эгоистичной политикой нейтралитета.

Зато командование вермахта в начале сентября 1939 г. получило прекрасную возможность прикрыть безопасные для себя границы с Люксембургом, Бельгией и Голландией горсткой второразрядных дивизий, растянутых в ниточку на широком фронте. Немцы очень рисковали, ведь сильный удар на этом участке наверняка смял бы их жидкую оборону и вывел союзников не только в тыл их основной западной группировки, обороняющейся на франко-германской границе, но и в Рурский индустриальный район — сердце промышленности Третьего рейха и его главная кузница оружия. Что это означало — нетрудно предугадать, особенно если учесть, что все резервы ОКХ на Западе в то время состояли всего лишь из двух слабых дивизий 4-й волны формирования, не успевших пройти надлежащего обучения. Еще две такие же резервные дивизии дислоцировались на бывшей чешской территории, слишком далеко для отражения возможной угрозы Руру [260].

Гитлер все это прекрасно осознавал:

«У нас есть одна ахиллесова пята — это Рурская область. От владения Руром зависит ход войны. Если Франция и Англия через Бельгию и Голландию нанесут удар по Рурской области, мы подвергнемся огромной опасности. Немецкое сопротивление придет к концу» [261].

В то же время немцы не сомневались, что союзники будут уважать нейтралитет стран Бенилюкса. Это позволило им к 10 сентября создать против французов мощную оборону со средней плотностью 10–12 км на дивизию первого эшелона, которая опиралась на стационарную «линию Зигфрида» или, как ее еще называли, «Западный вал». Эти укрепления состояли из трех основных полос: передовой, глубиной от двух до 20 км, главной, эшелонированной на 3–8 км и тыловой, расположенной в нескольких километрах позади главной. За ними размещалась зона противовоздушной обороны. Основу обороны составляли примерно 22 тыс. долговременных стационарных сооружений, хотя оборудование части из них к началу войны еще не было окончательно завершено. Подступы к ней прикрывали 280 км бетонных надолб в 4–6 рядов, прозванных «зубами дракона», противотанковые рвы и другие препятствия, обширные минные поля и густые проволочные заграждения. Артиллерия состояла из многочисленных орудий самых разнообразных калибров: от 37-мм противотанковых до 305-мм морских с дальнобойностью в 48 км [262]. Львиная доля всего этого вооружения размещалась в междуречье Рейна и Мозеля.

Неприступность «линии Зигфрида» во многом была преувеличена умелой пропагандой ведомства доктора Геббельса. Но и на самом деле прорыв такой обороны, насыщенной железобетонными защитными сооружениями и огневыми средствами, требовал тщательной подготовки и был неизбежно сопряжен с огромными жертвами. Необходимые для разрушения долговременных немецких укреплений сверхмощные осадные и железнодорожные орудия калибром до 520 мм большей частью хранились на французских складах. Они вполне годились для использования, хотя и успели изрядно устареть. Их нужно было только расконсервировать, привести в порядок и подтянуть к линии фронта. Но повторять кровавую «Верденскую мясорубку» времен Первой мировой войны союзникам вовсе не хотелось. В этих условиях Гамелен, назначенный 3 сентября 1939 г. главнокомандующим союзными войсками во Франции, посчитал возможным перейти в решительное наступление не ранее, чем в 1941 г., да и то только после получения достаточного количества боевой техники из США. К тому времени и англичане собирались сформировать, оснастить и обучить большую сухопутную армию. Каждый из союзников мог представить множество убедительных оправданий для своей пассивности. Но у них была еще одна важная причина, которую предпочитали не упоминать: никто на Западе не хотел умирать, чтобы помочь Польше, истекающей кровью в неравной борьбе с нацистами. Ей отвели роль пешки, предназначенной для принесения в жертву во имя конечной победы над Германией. Своим сопротивлением польская армия должна была отвлечь на себя главные силы вермахта и дать союзникам возможность без помех отмобилизовать и развернуть свои войска. Англию и Францию в то время вполне устраивала стратегия блокады Германии, поэтому интенсивные боевые действия разворачивались только на море.

А пока французы все же предприняли робкую попытку наступления на сухопутном фронте. В ночь на 7 сентября передовые французские подразделения пересекли немецкую границу в районе Саарбрюккена. Через два дня уже девять французских дивизий начали осторожно продвигаться вперед. Они не встретили практически никакого сопротивления со стороны германского боевого охранения, которому было приказано без боя отойти на «линию Зигфрида». Основным препятствием для наступающих войск стали плотные минные поля и многочисленные взрывные ловушки, оставленные немцами на их пути. Самым неприятным сюрпризом стали секретные до того времени противопехотные «мины-лягушки» Sprengmine 35, обладающие большой поражающей способностью. В начале сентября немцы успели установить там 129 тыс. таких мин, а вместе с ними еще 82 тыс. противотанковых [263]. Натолкнувшись на эти мины ночью, французы не сразу сообразили, с чем имеют дело. Им никогда еще не приходилось встречаться с таким широкомасштабным и плотным минированием. Вначале они решили, что попали под обстрел артиллерии, ведущей огонь шрапнелью, и никак не могли понять, каким образом немцы умудрялись в полной темноте стрелять с такой поразительной точностью, когда каждый снаряд неизменно находил свою цель.

В результате операции французы овладели полосой германской территории протяженностью около 25 км и глубиной 7–8 км, захватив около 20 немецких деревень, жители которых успели вовремя эвакуироваться. 12 сентября французские части получили приказ Гамелена остановиться и окопаться в одном километре от «линии Зигфрида». Они так и не предприняли никаких попыток ее атаковать.

Основным итогом Саарского наступления стал пропагандистский шум во французской прессе и сильно преувеличенные заявления союзного командования своим польским коллегам о его ходе и успехах. На самом деле там так и не удалось добиться главного — отвлечения германских войск с польского фронта, который тем временем под непрерывным напором немцев трещал по всем швам. Переброска частей вермахта из Польши на запад началась только 20 сентября, когда организованное сопротивление поляков развалилось на отдельные очаги. Осторожный Гамелен, опасавшийся флангового удара вермахта через территорию Бельгии, сам начал постепенно отводить войска на исходные позиции. 4 октября они полностью покинули территорию Германии.

После этого сухопутная война на Западе окончательно превратилась в «странную». О ее интенсивности можно судить хотя бы по потерям участвующих в ней войск. Первый капрал из британского экспедиционного корпуса был убит 9 декабря. К 25 декабря погибли еще два англичанина. Суммарные потери сухопутной армии, авиации и флота Франции к этому времени составили 1433 человека [264]. Общие потери вермахта на Западном фронте к 18 октября, согласно сводке ОКБ, составили 696 человек, в том числе 196 убитыми, 356 ранеными и 144 пропавшими без вести. Тогда же было объявлено, что немцы взяли в плен 689 французов [265]. Более интенсивные военные действия развернулись на море, где союзники стремились задушить Третий рейх блокадой. Здесь стороны понесли более существенные потери. Так, до конца 1939 г. Англия только из крупных боевых кораблей потеряла авианосец «Корейджес», линкор «Ройал Оук», вспомогательный крейсер «Равалпинди», три эсминца и одну подводную лодку. За тот же период погибло 221 торговое судно союзников суммарным водоизмещением свыше 755 тыс. т. Из кораблей немецких ВМС тогда были потоплены «карманный» линкор «Адмирал граф Шпее» и девять подводных лодок. При этом союзники сумели добиться почти четырехкратного падения поставок товаров в Германию. Среднемесячный немецкий импорт промышленного сырья к концу 1939 г. упал с предвоенных 500 млн. марок до 130 млн. [266]. И это несмотря на то, что с востока экспорт товаров в страну успешно продолжался.