Читать онлайн «Древняя и средневековая Русь, IX–XVII вв.». Страница 92

«Стояние на Угре» традиционно принято считать официальным концом ордынского ига, т.е. окончательным освобождением Руси от вассальной зависимости от Орды, продолжавшейся без малого 240 лет. Однако иные историки, прежде всего, доморощенные «евразийцы» (Л. Гумилев, В. Кожинов), отрицают данную трактовку событий на Угре. В частности, они утверждают, что применительно к событиям 1480 г. следует вести речь не о «крушении ордынского ига», которого попросту не существовало, а о создании системы противостоящих друг другу военно-политических союзов государств, возникших на обломках Золотой Орды: Казанского и Крымского ханств, которые поддерживала Москва, и Ногайской Орды и Астраханского ханства, которые опекала Литва.

В русской и советской историографии давно дискутируется вопрос о влиянии ордынского ига на всю историю средневековой Руси.

 Н.М. Карамзин был убежден, что именно оно способствовало становлению самодержавной монархии в России, которую он считал оптимальной формой правления для столь огромной державы.

Профессор К.Д. Кавелин видел в ордынском иге больше отрицательного, чем положительного, так как полагал, что именно оно более чем на двести лет затормозило политическое и экономическое развитие страны. Будучи одним из ярких представителем «государственной школы», он усматривал положительную роль ордынского ига в том, что татарам удалось разрушить старые родовые узы и привнести государственное начало в русскую историю.

Его коллега-юрист и единомышленник профессор Б.Н. Чичерин, напротив, положительно оценивал роль ордынского ига, поскольку именно оно способствовало собиранию русских земель в единое Русское государство.

Крупнейший русский историк, академик С.М. Соловьев, который также стоял у истоков знаменитой «государственной школы», утверждал, что ордынское иго практически не оказало заметного влияния на поступательный ход русской истории, поскольку татарские ханы особо не вмешивались во внутреннюю жизнь русских земель, и «татарское иго» реально выражалось только в получении ордынцами «черного бора» и выдаче ханских ярлыков.

В 1940 г. известный советский историк профессор А.Н. Насонов опубликовал свою знаменитую работу «Монголы и Русь: история татарской политики на Руси», в которой на базе новейших исторических источников вполне убедительно доказал, что ордынское иго совершенно не способствовало становлению единого Русского государства, поскольку стержнем всей ордынской политики на Руси было стравливание русских князей и реализация хорошо известного принципа «разделяй и властвуй». Эта точка зрения была поддержана значительной частью советских ученых (Л. Черепнин, Б. Рыбаков, И. Греков, А. Якубовский, В. Каргалов) и до сих пор превалирует в оценках «ордынского ига» на Руси, которые содержатся в работах многих современных историков (А. Кузьмин, В. Кучкин, Б. Сапунов, Н. Борисов, А. Горский).

Успешное решение ордынской проблемы позволило Ивану III продолжить собирание русских земель вокруг Москвы. Следующей на очереди была Тверь, тем более что сам великий тверской князь Михаил Борисович (1461—1485) спровоцировал Ивана III на решительные действия против него. В 1483 г., женившись на внучке Казимира IV и заключив династический союз с польским королем, Михаил Борисович признал себя его вассалом, чем грубо порушил старинный Московский договор, заключенный в 1375 г. Дмитрием Донским с его прапрадедом Михаилом Тверским. Ответ со стороны Москвы на подобное предательство тверского князя не заставил себя ждать, и зимой 1484 г. московская рать во главе с Иваном Молодым пошла походом на Тверь. В этой ситуации тверской князь запросил мира и по новому «докончанию» вновь признал себя «молодшим братом и подручным великого князя Ивана Васильевича».

Не теряя надежды на помощь польской короны, Михаил Борисович продолжил тайные сношения с агентами Казимира, чем подписал себе смертный приговор. В августе 1485 г. московская рать вышла в новый поход на Тверь и после месячной осады штурмом взяла ее. Тверской князь бежал в Литву, а его княжество было включено в состав Московского великого княжения и отдано под управление наследнику великого князя Ивану Ивановичу Молодому, получившему титул удельного тверского князя. Сразу после этого события сам Иван III официально принял титул государя всея Руси, что имело не столько «внутреннее», сколько колоссальное внешнеполитическое значение, поскольку обладание этим титулом, а титулатура в средневековье имела первостепенное значение, давало великому московскому князю законное право претендовать на все русские земли, и в первую очередь те, которые входили в состав Польши и Литвы.

После неожиданной смерти Ивана Молодого (1458―1490) в 1491―1492 гг. удельное Тверское княжество было ликвидировано, и после описания всех тверских земель «по московской сохе» они окончательно вошли в состав Великого княжения как обычная великокняжеская волость.

В конце 1480-х гг. основным направлением внешней политики Москвы становится польско-литовское направление. В этот период, особенно после свержения ордынского ига, многие удельные князья из пограничных княжеств из династий Рюриковичей и Гедиминовичей, в частности, Оболенские, Трубецкие, Мезецкие, Белевские, Воротынские, Одоевские и другие стали явочным порядком переходить на службу к великому московскому князю и государю всея Руси, признавая его не только своим сюзереном, но и государем.

Столь стремительный и повальный переход русских «украинников» — верхнеокских и чернигово-северских князей под власть Москвы стал причиной Первой русско-литовской пограничной войны 1487―1494 гг., в ходе которой, одержав ряд убедительных побед, Иван III вынудил нового великого литовского князя Александра Казимировича (1492—1506) сесть за стол переговоров. Началу этих переговоров поспособствовал и крымский хан Менгли Гирей (1478—1515), который успешно пограбил пограничные рубежи Литвы с Диким полем, проходившие по территории будущей Новороссии. По итогам этих переговоров был подписан Московский мирный договор, по которому Вильно признавал все территориальные приобретения Москвы последних лет, в том числе Трубчевское, Одоевское, Новосильское, Мезецкое и Вяземское княжества. Для прочности Московский мирный договор был скреплен браком дочери Ивана III Елены на великом князе Александре Ягеллоне, однако это не спасло от нового военного конфликта между тестем и его новоявленным зятем.

Первая пограничная война с Литвой проходила на фоне острейшего династического кризиса, нечаянно поразившего всю великокняжескую семью. В 1490 г. после скоропостижной кончины своего старшего сына Ивана Молодого Иван III долго не мог определиться, кому из представителей великокняжеской династии передать права на престол. Связано это было, прежде всего, с резко обострившейся борьбой за власть между ближайшими родственниками великого князя — его невесткой Еленой Стефановной Волошанкой и его второй супругой Софьей Фоминишной Палеолог. Первоначально этот спор решился в пользу первой группировки, которую возглавляли три влиятельных члена Боярской думы — князья Иван и Василий Патрикеевы и их зять, князь Семен Ряполовский, и в результате старший внук Ивана III царевич Дмитрий Иванович в 1498 г. был официально объявлен наследником престола.

В 1500 г. началась Вторая русско-литовская пограничная война, которая сразу ознаменовалась крупной победой русских войск под командованием князей Даниила Щени и Ивана Воротынского над гетманом Константином Острогожским на реке Ведроши близ Дорогобужа (14 июля 1500 г.). В создавшихся условиях литовский князь пошел на заключение военного союза с ливонцами, однако этот «демарш» опять не спас его. Уже в начале 1501 г. русская армия под командованием воеводы Даниила Щени нанесла крестоносцам сокрушительное поражение под Дерптом, что в очередной раз заставило Литву сесть за стол переговоров. В 1503 г. между воюющими сторонами было подписано шестилетнее Благовещенское перемирие и заключен новый договор, по которому Литва признала за Москвой все завоеванные ею чернигово-северские и смоленские земли, в том числе Чернигов, Гомель, Брянск и Новгород-Северский. Кроме того, Великое княжество Литовское и Русское лишилось 70 волостей, 22 городов и 13 крупных сел, то есть около трети всей своей территории.

При изучении истории объединения русских земель вокруг Москвы и создания единого Русского государства ученые традиционно спорят по трем основным проблемам: 1) на какой базе шел этот процесс, 2) как оценивать это объединение и 3) можно ли ставить знак равенства между понятиями «единое» и «централизованное» государство.