Читать онлайн «Древняя и средневековая Русь, IX–XVII вв.». Страница 127

В 1648 г. бывший устюжанин Семен Иванович Дежнёв, ставший волею судьбы сибирским казаком, проплыл на небольших суденышках суровые северные моря и сделал выдающееся географическое открытие, установив, что между американским и азиатским континентами существует морской пролив, названный позднее проливом Витуса Беринга. В 1649—1653 гг. другой устюжский торговый человек Ерофей Павлович Хабаров завоевал богатые земли по Амуру и заложил здесь несколько пограничных с Китаем острогов и крепостиц, в том числе Албазинский острог.

В сибирских военных экспедициях участвовали небольшие правительственные отряды и ватаги бесстрашных казаков и «охочих» людей. Обычно они насчитывали всего несколько десятков, и значительно реже — несколько сот человек. Как правило, эти военные отряды снаряжались либо Сибирским приказом, который поочередно возглавляли князь А.Н. Трубецкой и окольничий Р.М. Стрешнев, либо местной воеводской администрацией. Нередко сами торговые люди снаряжали военные экспедиции за драгоценной сибирской пушниной на свои личные средства и сбережения. Русские отряды проворно продвигались по бурным и грозным сибирским рекам и облагали данью («ясаком») в виде «мягкой рухляди» (пушнины) многочисленные местные племена — чукчей, тушусов, ительменов, бурятов, якутов, дауров, ненцев и дючеров, живших в условиях родового строя или его разложения. Вооруженные «огненным боем», сибирские казаки, стрельцы и «охочие» люди без особого труда подчиняли малочисленные, разрозненные и постоянно враждовавшие между собой сибирские племена, и серьезное сопротивление русским отрядам оказали только буряты, подвластные соседним монгольским племенам.

В русской историографии позапрошлого века (Г. Миллер, С. Соловьев, В. Ключевский) акт присоединения Сибири и Дальнего Востока к Российскому государству всегда трактовался как завоевание этих территорий. Позднее, благодаря работам С.В. Бахрушина, А.А. Преображенского, А.П. Окладникова, Г.А. Леонтьевой и других советских историков, это ошибочное представление было преодолено и раскрыт подлинный процесс хозяйственного освоения азиатской части России первыми русскими землепроходцами.

К концу XVII века численность гарнизонов нескольких десятков сибирских острогов и крепостей едва превышала 50-60 тысяч служилых людей и казаков. Поэтому русские отряды так и не смогли продвинуться в верховья Оби и Енисея, где путь им преградила калмыцкая орда и енисейские киргизы, подвластные монголам. В Приамурье Россия столкнулась с соседним Китаем, где правила маньчжурская династия Цин. Основные военные действия против маньчжуров развернулись у стен Албазинского городка. Первоначально китайская армия разрушила эту пограничную крепость на реке Амур, но русские быстро восстановили разрушенные укрепления и в течение целого года героически обороняли ее от грозного соседа. Когда силы противоборствующих сторон иссякли, они сели за стол переговоров, на которых русскую делегацию представляли окольничий Федор Алексеевич Головин, посланный лично князем В.В. Голицыным «в дауры для договоров и успокоении ссор китайского богдыхана», посольский дьяк Семен Иванович Корницкий и нерчинский воевода Иван Евстафьевич Власов. В 1689 г. между Россией и Китаем был подписан Нерчинский мирный договор, по которому русские отряды оставили ранее занятые земли в верховьях Амура и отошли к истокам реки Лены.

Практически за один век, от похода Ермака (1581—1584) до войны с Китаем (1687—1689), Россия закрепилась на огромных просторах Восточной Сибири и Дальнего Востока и превратилась в великую евразийскую державу. Причины столь стремительного освоения этого огромного региона были многообразны. Традиционно все историки выделяют три из них:

1) казаки и «охочие» люди были очень пассионарны и, невзирая на суровые климатические условия, неимоверные трудности и постоянную угрозу их жизни, целенаправленно и методично продвигались на восток;

2) продвинувшись в Сибирь и на Дальний Восток, они не вышли за пределы привычного им «кормящего ландшафта», т.е. традиционных речных долин;

3) русские переселенцы и воеводская администрации, заинтересованная в регулярном поступлении драгоценной «мягкой рухляди» в государеву казну, легко устанавливали плодотворные и мирные контакты с местными сибирскими племенами, не посягая на их жизненный уклад и не истребляя их, как это методично делали испанские и португальские конкистадоры и «цивилизованные» англичане на американском континенте. Немаловажным обстоятельством было и то, что русские люди привнесли в этот регион свои традиции соседской (территориальной) общины с мирским самоуправлением, в рамках которой происходила естественная и безболезненная инкорпорация местных сибирских племен в невиданный доселе «русский мир».

К моменту окончания смоленской войны (1632—1634) ситуация в русских воеводствах Речи Посполитой стала резко обостряться, поскольку польская и местная малороссийская католическая шляхта и магнаты стали подвергать тяжелейшему социальному, национальному и религиозному гнету местное русское население, где особую прослойку составляли казаки. Все местные казаки делились на городовых, или полковых, и низовских, или запорожских. Первые жили оседло на Левобережье, в среднем течении Днепра и официально входили в число «реестровых» казаков, которые находились на службе у польской короны. Городовыми казаками, которые за несение пограничной службы получали жалование из королевской казны, управляли выборные, но утверждаемые Варшавой гетман, полковники, старшины и есаулы. Низовские казаки жили на островах за днепровскими порогами на территории Запорожской Сечи, которая возникла на границах с Крымским ханством еще в середине XVI в. Формально запорожские казаки также считались подвластными польской короне, хотя де-факто были независимы от Варшавы, и все вопросы, в том числе выборы кошевого атамана и войскового писаря, решения об организации военных походов и разбойных набегов на сопредельные государства, решались на общевойсковой раде. Кошевому атаману, который обладал неограниченными полномочиями во время военных походов, подчинялись все выборные куренные атаманы и полковники.

В конце XVI в. польская корона, кровно заинтересованная в прекращении грабительских походов запорожцев, а также в их услугах по охране южных рубежей от постоянных набегов крымских татар, стала заигрывать со старшинской верхушкой, которая была зачислена в разряд «реестровых» казаков. Однако подавляющая часть запорожцев — «выписные» казаки, число которых постоянно росло за счет беглых русских крепостных крестьян и холопов, по-прежнему не признавали власть Варшавы. Поэтому здесь время от времени вспыхивали мощные восстания под руководством кошевых запорожских гетманов К. Косинского (1591—1593), С. Наливайко (1594―1596), Я. Бородавки (1619―1621), Т. Трясилы (1630), И. Сулимы (1635), П. Павлюка (1638) и других. После подавления последнего восстания целое десятилетие здесь сохранялось зыбкое перемирие, которое польская шляхта окрестила «золотым покоем», но это было затишье перед бурей.

Новый этап борьбы русского народа против социального, национального и религиозного гнета панской Польши связан с именем Богдана Михайловича Хмельницкого (1595—1657), который в годы последнего восстания запорожских казаков занимал должность войскового писаря. За причастность к этому восстанию он был отстранен от своей должности и назначен с понижением сотником в пограничный Чигирин. Именно здесь в 1646 г. у него возник острый конфликт с местным старостой паном А. Чаплинским, который и вынудил его бежать в Запорожскую Сечь. В начале 1648 г. на общевойсковой раде Б.М. Хмельницкий был избран кошевым гетманом Запорожского войска и призвал запорожских казаков и малороссийских селян начать национально-освободительную борьбу против панской Польши.

В апреле — сентябре 1648 г. запорожцы разгромили армии коронных гетманов Н. Потоцкого, М. Калиновского и И. Вишневецкого в битвах у Желтых Вод, Корсуни и Пилявец, а затем освободил практически всю территорию Подолии и Волыни.

В это время в Варшаве скончался король Владислав IV (1633—1648) и королевский престол занял его младший брат, польский кардинал Ян II Казимир (1648―1668), который предложил Б.М. Хмельницкому заключить перемирие. Запорожский гетман принял это предложение польской стороны и отвел свою армию к Киеву, куда торжественно вступил в декабре 1648 г.

В марте 1649 г. Б.М. Хмельницкий, искавший союзников в борьбе с польской короной, послал в Москву полковника С.А. Мужиловского с личным посланием к царю Алексею Михайловичу, в котором просил его взять «войско Запорожское под высокую государеву руку» и оказать ему посильную помощь в борьбе с Польшей. Это послание было благосклонно принято в Москве, и по цареву приказу в Чигирин, где размещалась ставка и канцелярия гетмана, выехал первый русский посол, думный дьяк Г.И. Унковский, который подписал с Б.М. Хмельницким следующее соглашение: