Читать онлайн «Древняя и средневековая Русь, IX–XVII вв.». Страница 111

Официальная Церковь крайне негативно относилась к постройкам, выполненным в шатровом стиле, и продолжала отстаивать традиции крестово-купольной архитектуры, образцом которой считался Успенский собор Московского Кремля. Именно в этом «византийском» стиле были построены кафедральный Софийский собор Вологды (1568—1570) и Успенский собор Троице-Сергиева монастыря (1559―1585). Вместе с тем, именно во второй половине XVI в. большое распространение получили так называемые «комбинированные» храмы, в которых органично были соединены элементы крестово-купольной и шатровой архитектур. Таковыми храмами стали Богоявленский собор Авраамиева монастыря в Ростове, построенный Андреем Малым в 1550-х гг., Троицкая (Преображенская) церковь в селе Вязёмы, сооруженная в 1570-х гг., и Рождественский собор Пафнутьев-Боровского монастыря, воздвигнутый в 1570—1580-х гг.

Новые политические реалии, сложившиеся в конце XV―XVI вв., а именно значительное усиление власти великого  князя Московского и государя всея Руси и роли Русской православной церкви в политической и духовной жизни страны, привели к еще большему подчинению искусства официальной государственной идеологии. Эти явления в значительной мере определили и сам характер развития культовой живописи, которые наиболее ярко проявились в творчестве крупнейшего русского живописца Дионисия (1440―1519), который был близок к правящим кругам Московского государства и, особенно, к Иосифу Волоцкому.

В начале своего пути Дионисий «со товарищи» расписывал фресками соборы Московского Кремля, однако вскоре он неожиданно покинул столицу. В эти годы он создал изумительные по мастерству и красоте фрески Рождественского собора Пафнутьев-Боровского монастыря (1477―1479) и Успенского собора Иосифо-Волоколамского монастыря (1481―1486), которые считаются вершиной его гениального творчества. Затем в течение многих лет он работал в Москве и принимал активное участие в росписи Успенского собора Московского Кремля (1514―1515).

В наибольшей степени масштаб дарования этого великого художника проявился во фресковых росписях собора Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря под Вологдой, которые дошли до нас практически в первозданном виде. Все эти фрески, в частности «Видение Петра Александрийского» и «Видение брата Леонтия», до сих пор поражают зрителей чрезвычайным богатством красок, особой изящностью фактуры, преувеличенной удлиненностью формы человеческого тела и т.д. Как считают многие искусствоведы, в отличие от Андрея Рублева, которого значительно больше интересовал внутренний мир человека, Дионисий придавал большее значение внешней красивости и декоративной пышности фресковых росписей.

Следует отметить и тот факт, что в отличие от своих предшественников, Дионисий, как правило, работал с артелями живописцев. Поэтому исследователям его творчества (В. Лазарев, М. Алпатов) трудно точно установить степень участия самого мастера в исполнении целого ряда фресок. Например, стены и своды Рождественского собора Пафнутьев-Боровского монастыря он расписывал вместе со старцем Митрофаном, а в росписи Успенского собора Иосифо-Волоколамского монастыря наряду с самим Дионисием принимали участие его сыновья Владимир и Феодосий, а также старец Паисий и другие художники.

Помимо фресковых росписей, Дионисием и его школой (Тимофей, Ярец, Конь) были написаны многие иконы, которые до сих пор украшают алтари ряда известных храмов и соборов, в том числе кремлевского Успенского собора: «Спас в силах», «Деисус с праздники и с пророки», «Апокалипсис», «О тебе радуется», «Богоматерь Одигитрия», «житийные иконы» московских митрополитов Петра и Алексия, а также известных духовных подвижников Дмитрия Прилуцкого и Кирилла Белозерского.

После знаменитого Стоглавого собора 1551 г. живописное искусство становится более каноническим, а образцом для подражания стали произведения Андрея Рублева и его школы, которые были возведены в канон. Живописное искусство стало напрямую связываться с текстами «Священного писания», «Житиями святых» и другими трактатами церковной литературы. Поэтому иконы, фрески и темперная живопись часто стали перегружаться многочисленными деталями, композиции стали дробными, а прежний лаконизм художественных средств был утрачен.

В первой половине XVI в. под руководством сына Дионисия Феодосия был расписан Благовещенский собор Московского Кремля, во фресках которого наиболее ярко воплотилась официальная государственная идея об исторической преемственности власти великих московских князей от византийских императоров и императриц: на столбах и стенах этого собора были изображены многие византийские правители (Константин, Михаил, Иоанн, Елена) и русские князья (Владимир Святой, Даниил Московский, Дмитрий Донской) в богатых и пышных одеяниях, что придавало всей композиции особо нарядный и торжественный вид. Позднее, в 1560-х гг., на его стенах появились изображения выдающихся античных мыслителей и поэтов — Аристотеля, Гомера, Вергилия, Плутарха и других.

По мнению многих ученых, в условиях подчинения живописного искусства требованиям официальной Церкви, в конце XVI в. появилось новое художественное направление, сосредоточившее главное внимание на самой живописной технике. Это направление получило название «строгановской школы », по имени основных ее заказчиков — богатейших купцов-солепромышленников Строгановых, которые способствовали развитию этого направления в русском живописном искусстве. «Строгановская школа» характеризуется, прежде всего, замечательным мастерством внешнего исполнения, а внутренний мир изображаемых персонажей, раскрытие их духовного мира уходит на задний план. Композиция произведений этой художественной школы всецело подчинена внешней красивости, тонкой проработке отдельных деталей рисунка, особой утонченности фигур, которые облекаются в драгоценные богатые одежды, а сами иконы получают изящный и нарядный орнамент. Многие иконы «строгановской школы» получают богатые оклады, выполненные из золота и серебра, которые нередко украшались драгоценными камнями.

Наиболее известными живописцами «строгановской школы» были Прокопий Чирин, автор таких икон, как «Никита-воин», «Тихвинская Богоматерь» и «Владимирская Богоматерь с праздниками и ликами святых», Никифор Истома, кисти которого принадлежит знаменитая икона «Церковь воинствующая», и Назарий и Федор Савины, создавшие икону «Чудо Георгия о змие »

В самом конце XVI в. наряду со «строгановской школой» получила широкое распространение «годуновская школа», которая, по мнению историков искусства (В. Языкова), явилась результатом синтеза традиций различных иконописных стилей — киевского, ярославского, ростовского, новгородского и псковского. Главной особенностью живописцев «годуновской школы» стало возвращение к традициям монументального живописного искусства, характерного для второй половины XV в. Однако фигуры самих святых, изображаемые на фресках и иконах, при характерной вытянутости форм все же создают впечатление излишней грузности тел и одутловатости лиц изображенных персонажей. Прекрасными образцами художественной манеры живописцев «годуновской школы» являются фрески Спасо-Преображенского собора в селе Вязёмы под Москвой и иконы «праздничного чина» в иконостасе Смоленского собора Новодевичьего монастыря в Москве.

1. Правление Федора Ивановича (1584―1598).

2. Правление Бориса Федоровича Годунова (1598―1605).

3. Причины Смутного времени.

4. Лжедмитрий I (1605―1606).

5. Василий Шуйский (1606―1610) и движение И.И. Болотникова (1606―1607).

6. Лжедмитрий II (1607―1609).

7. Польско-шведская интервенция (1609―1610).

8. Первое и Второе ополчения (1611―1612).

9. Земский собор 1613 г. и избрание нового царя.

10. Завершение Смуты и иностранной интервенции (1613―1618).

После смерти Ивана Грозного царский престол унаследовал его старший сын Федор Иоаннович (1584—1598). Но поскольку от рождения он был немощным и слабоумным, по завещанию царя Ивана при нем был создан регентский (опекунский) совет в составе пяти самых влиятельных членов Боярской думы: князя Богдана Яковлевича Бельского, князя Ивана Петровича Шуйского, боярина Никиты Ивановича Романова, князя Ивана Федоровича Мстиславского и боярина Бориса Федоровича Годунова. Ряд историков (Р. Скрынников), пересмотрев свои же прежние представления, стал утверждать, что данный опекунский совет был изначально «семичисленным» и помимо пяти влиятельных бояр в его состав вошли еще два видных члена Боярской думы — глава Казенного приказа окольничий и казначей Петр Иванович Головин и глава Посольского приказа думный дьяк Андрей Яковлевич Щелкалов.