Читать онлайн «Черная книга коммунизма». Страница 43

Вспыхнув в Хитрове, крестьянское восстание стремительно распространялось. К концу августа более четырнадцати тысяч крестьян, в большинстве своем дезертиров, вооруженных ружьями, вилами и косами, изгнали или убили всех «представителей Советской власти» в трех уездах Тамбовской губернии. За несколько недель крестьянское восстание, ничем вначале не отличавшееся от других крестьянских выступлений в России и на Украине, превратилось в этом традиционном бастионе эсеров в широкое повстанческое движение, отлично организованное под руководством военачальника Александра Степановича Антонова.

Член партии социалистов-революционеров с 1906 года, политический ссыльный с 1908 года по февраль 1917 года, Антонов, как и другие левые эсеры, временно сотрудничал с большевиками, занимая должность начальника милиции в Кирсановском уезде Тамбовской губернии, на своей родине. В августе 1918 года он порвал с большевиками и возглавил один из многих дезертирских отрядов, действовавших в тамбовской «глубинке» против реквизиционных команд и нападавших на редких советских работников, рискнувших добираться до глухих деревень. Когда в августе 1920 года крестьянское восстание охватило его уезд, Антонов создал не только великолепно организованное крестьянское ополчение, но и замечательную службу разведки, сотрудники которой сумели проникнуть даже в Тамбовскую ЧК. Был создан и пропагандистский аппарат, выпускавший брошюры и листовки, обличавшие «большевистскую комиссарократию» и сплачивающие крестьян вокруг таких популярных лозунгов, как свобода торговли, прекращение реквизиций, свободные выборы и упразднение комиссаров и ЧК.

Параллельно с этим подпольный ЦК партии эсеров создал в губернии Союз трудового крестьянства с обширной сетью местных отделений. Несмотря на сильные трения между Антоновым, по сути дела, эсеровским диссидентом, и руководством Союза, тамбовские крестьяне располагали военной организацией, разведывательной службой и политической программой, усилившей и сплотившей их, чего до сих пор не знали другие крестьянские движения, за исключением махновцев.

К октябрю 1920 года большевистская власть в Тамбовской губернии сохранялась только в губернском центре и в нескольких других городах. Дезертиры тысячами вливались в армию Антонова, которая достигала пятидесяти тысяч бойцов. 19 октября, осознав всю серьезность ситуации, Ленин пишет командующему ВОХР В. Корневу и Дзержинскому:

«Скорейшая (и примерная) ликвидация[21] безусловно необходима. Прошу сообщить мне, какие меры принимаются. Необходимо проявить больше энергии и дать больше сил».

Энергию проявили, силы дали. К началу ноября большевики имели на Тамбовщине едва 5000 штыков из состава ВОХР, но сразу же после разгрома в Крыму Врангеля численный состав войск ВЧК, отправляемых в Тамбовскую губернию, непрерывно увеличивался, достигнув вскоре 100 000 человек, включая части Красной Армии, правда, немногочисленные, так как на них не очень надеялись при подавлении народных восстаний.

К началу 1921 года крестьянские волнения охватили новые районы — не только всю Нижнюю Волгу (Самарскую, Саратовскую и Астраханскую губернии), но и Западную Сибирь. Положение становилось взрывоопасным, голод грозил этим богатым, но безжалостно обобранным в предыдущие годы краям. Из Самарской губернии командующий Волжским военным округом доносил 12 февраля 1921 года:

«Многотысячные толпы голодных крестьян осаждают склады, где хранится реквизированное для армии и городов зерно. Дело дошло до попыток захвата, и войска были вынуждены стрелять в разъяренную толпу». Руководство саратовских большевиков телеграфировало в Москву: «Бандитские выступления охватили всю губернию. Все запасы зерна — три миллиона пудов — на государственных складах захвачены крестьянами. Они отлично вооружены, благодаря дезертирам, доставившим им оружие. Надежные части Красной Армии рассеяны».

И в то же самое время за тысячу километров на восток обозначился новый очаг крестьянских волнений. Выкачав все, что можно, из сельских районов южной России и Украины, большевики обратили свой взор осенью 1920 года на Западную Сибирь, где продразверстка была произвольно определена в соответствии с… экспортом зерна из края в 1913 году! Но как можно сравнивать урожай, выращенный в расчете получить за него полновесный золотой рубль, с тем, который крестьянину предстоит отдать под угрозой расправы? Как и повсюду, сибирские крестьяне поднялись на защиту плодов своего труда и ради собственного выживания. В январе — марте 1921 года большевики утратили контроль над губерниями Тобольской, Омской, Оренбургской, Екатеринбургской — то есть территорией, превосходящей по размерам Францию. Транссибирская магистраль, единственная железная дорога, связывающая европейскую часть России с Сибирью, оказалась перерезанной. 21 февраля Народная крестьянская армия овладела Тобольском и удерживала этот город до 30 марта.

На другом конце страны, в столицах, ситуация к началу 1921 года тоже оказалась на грани взрыва. Промышленность почти остановилась; поезда не ходили; из-за нехватки топлива большинство заводов и фабрик или закрывались, или работали еле-еле; снабжение городов больше не удавалось обеспечить. Рабочие либо оказались на улице, либо рассеялись по деревням в поисках продуктов питания, либо вели жаркие дискуссии в холодных, неработающих цехах; каждый тащил с производства все, что было можно, в надежде обменять «мануфактуру» на какую-нибудь еду.

«Недовольство повсеместное. В рабочей среде ходят слухи о свержении [коммунистической] власти. Люди голодают и не работают. Ожидаются крупномасштабные забастовки. Замечены брожения среди частей Московского гарнизона, которые могут в любое время выйти из-под контроля. Необходимы предохранительные меры».

Распоряжением правительства от 21 января со следующего дня были сокращены на треть хлебные рационы в Москве, Петрограде, Иваново-Вознесенске и Кронштадте. Эта мера, предпринятая в тот момент, когда власть не могла сослаться на контрреволюционную угрозу и воззвать к классовому патриотизму трудящихся масс (последние белые войска были уже изгнаны из России), оказалась спичкой, брошенной в пороховой погреб. С конца января до середины марта забастовки, митинги протеста, голодные марши, манифестации, захваты заводов и фабрик рабочими происходили ежедневно. Своего апогея они достигли в конце февраля — начале марта в обеих столицах. 22, 23, 24 февраля в Москве происходили стычки отрядов ЧК с рабочими, пытавшимися вывести войска из казарм и начать брататься с ними. Несколько рабочих были убиты, а сотни арестованы.

В Петрограде волнения приняли новый размах 22 февраля, когда рабочие крупнейших предприятий провели, как в марте 1918 года, выборы в Собрание рабочих уполномоченных — учреждение с достаточно яркой меньшевистско-эсеровской окраской. В своем первом воззвании «уполномоченные» призывали к упразднению большевистской диктатуры, требовали свободных выборов в Советы, свободы слова, собраний, печати и освобождения всех политических заключенных. Для достижения этих целей Собрание призвало к всеобщей забастовке. Многие воинские части провели митинги, на которых были приняты резолюции в поддержку требований рабочих. Армейское командование не смогло помешать этому. 24 февраля войска ЧК открыли огонь по рабочей демонстрации, убив двенадцать ее участников. В тот же день было арестовано около тысячи рабочих и социалистических активистов. Тем не менее демонстрации нарастали, сотни красноармейцев покидали свои части, чтобы присоединиться к рабочим. Через четыре года после Февральской революции, покончившей с царским режимом, повторился тот же сценарий: братание рабочих демонстрантов и вышедших из повиновения солдат. В 9 часов вечера 26 февраля глава петроградских большевиков Зиновьев отправил Ленину паническую телеграмму:

«Рабочие вступили в контакт с солдатами в казармах. (…) Мы ждем подкрепления войсками, затребованными из Новгорода. Если надежные части не прибудут в ближайшие часы, мы будем опрокинуты».

На третий день после этой телеграммы произошло событие, которого большевистские главари опасались больше всего: мятеж моряков двух линейных кораблей, стоявших на якоре в Кронштадте, в двух десятках километров от Петрограда. 28 февраля в 23 часа Зиновьев адресует Ленину новую телеграмму:

«В Кронштадте два самых больших корабля — Севастополь, Петропавловск — приняли эсеровски черносотенные резолюции, предъявив ультиматум 24 часа. Среди рабочих Питера положение по-прежнему очень неустойчивое. Крупные заводы не работают. Предполагаем со стороны эсеров решение форсировать события».

Требования, квалифицированные Зиновьевым как «эсеровски-черносотенные», были такими же, какие могло предъявить подавляющее большинство граждан страны после трех лет большевистской диктатуры: перевыборы Советов путем тайного голосования и широкого обсуждения кандидатур; свобода слова и печати, однако с уточнением — «для рабочих и крестьян, анархистов и левых социалистических партий»; уравнивание пайков для всех трудящихся, за исключением вредных цехов; освобождение всех членов социалистических партий, всех рабочих, крестьян, красноармейцев и матросов, арестованных в связи с рабочими и крестьянскими движениями; создание комиссии для пересмотра дел заключенных в тюрьмах и концлагерях; отмена реквизиций; упразднение особых частей ЧК; «дать полное право крестьянам над всею землею так, как им желательно, а также иметь скот, который содержать должен и управляться своими силами, т. е. не пользуясь наемным трудом».