Читать онлайн «Черная книга коммунизма». Страница 234

В это же время коммунистическое правительство развязало широкую антирелигиозную кампанию. В общественных местах сжигали Коран, арестовывали и зверски убивали мусульманских религиозных деятелей — имамов. Так, в клане Моджаддеди, одном из весьма влиятельных религиозных кланов шиитского толка, в ночь на 6 января 1979 года были зверски убиты все мужчины — 130 человек, состоящих в родстве. Отправление религиозных обрядов было запрещено для всех конфессий, включая и небольшую еврейскую общину, насчитывавшую всего 5 тысяч верующих, которые жили в основном в Кабуле и Герате, (впоследствии они нашли убежище в Израиле).

А мятеж тем временем ширился, принимал все новые и новые формы, хотя и без централизованной организации. Сначала он охватил города, потом распространился и на сельские местности.

«Каждый клан, каждая этническая группа в соответствии со своими традициями постепенно вливались в единый поток повстанческого движения. В сопротивлении участвовало множество группировок, поддерживающих постоянные контакты с населением; главным, что связывало их воедино, был ислам».

Оказавшись перед лицом поголовного отказа смириться с захватом власти, афганские коммунисты с помощью своих советских советников прибегли к террору. Майкл Барри пишет:

«В марте 1979 года деревня Керала стала афганским Орадур-сюр-Глан:[151] 1700 взрослых и детей, все мужское население поселка, было согнано на площадь и расстреляно в упор; мертвые и раненые с помощью бульдозера были погребены вперемешку в трех общих могилах. До смерти перепуганные женщины еще долго видели, как колыхалась, вздымаясь холмиками, земля — это погребенные заживо пытались выбраться наружу. Потом — ничего, тишина. Матери и вдовы все как одна бежали в Пакистан. И эти «продавшиеся китайско-американским империалистам контрреволюционные феодалки» в своих жалких беженских халупах, рыдая от боли, с ужасом рассказывали о том, что им довелось пережить».

И тогда афганские коммунисты стали просить у Советского Союза помощи, сначала скромной, а потом все большей и большей. В марте 1979 года вылетевшие с территории Советского Союза самолеты бомбардировали только что захваченный силами повстанцев город Герат, оказавший сопротивление коммунистической власти. В результате бомбардировок и последующих репрессий (армии было приказано провести «зачистку» мятежного города) погибли, согласно различным источникам, от 5 до 25 тысяч человек из общего двухсоттысячного населения. Свидетельств о размахе репрессий не осталось. Тем временем мятеж распространялся по всей стране, и коммунистам вновь пришлось обратиться к Советскому Союзу за помощью, которая с готовностью и была оказана.

«Оборудование особого назначения на общую сумму 53 миллиона рублей, в том числе 140 дальнобойных орудий, 90 бронетранспортеров (из которых 50 в срочном порядке), 48 тысяч единиц стрелкового оружия, около 1000 единиц гранатометов, 680 единиц авиационных бомб. (…) В качестве первоочередной помощи Советский Союз поставил 100 цистерн с зажигательной смесью, 150 ящиков бомб, но вынужден был извиниться, что не смог удовлетворить просьбу афганцев и поставить бомбы, начиненные токсичным газом, а также направить пилотов для вертолетных экипажей».

Тем временем в Кабуле царил террор. Расположенная в восточной части города тюрьма Поли-Чарки была превращена в настоящий концентрационный лагерь. Начальник тюрьмы Сайед Абдулла пояснял заключенным:

«Вы попали сюда, чтобы мы превратили вас в отбросы».

Пытки вошли в повседневную реальность.

«Высшей мерой тюремного наказания стало погребение заживо в выгребной яме».

Заключенных казнили по многу сотен за ночь, а «мертвых и корчащихся в агонии закапывали живьем с помощью бульдозеров». Так вновь были применены сталинские приемы, уже зарекомендовавшие себя в борьбе против неугодных власти народов. В частности, 15 августа 1979 года по подозрению в поддержке повстанческого движения были арестованы 300 человек, принадлежавших к хазарской этнической группе.

«Сто пятьдесят из них были погребены заживо с помощью бульдозеров; остальных же облили бензином и заживо сожгли».

В сентябре 1979 года сами тюремные власти признавали, что было уничтожено 12 тысяч заключенных. Начальник тюрьмы Поли-Чарки обращался к населению с такими словами:

«Мы намерены оставить в живых только один миллион афганцев, этого вполне хватит, чтобы построить социализм!».

Пока Афганистан постепенно превращался в сплошную гигантскую тюрьму, НДПА по-прежнему раздирали стычки между сторонниками группировок «Хальк» и «Парчам». Преимущества были явно на стороне фракции «Хальк». Сторонников же «Парчама» отправили по посольствам восточных стран. Их лидера Бабрака Кармаля, который был агентом КГБ, по настоятельной просьбе Советского Союза сослали в Чехословакию. 10 сентября 1979 года премьер-министром и генеральным секретарем НДПА становится Амин. Он устраняет потенциальных противников, организовав убийство Тараки, — по официальной версии, последний умер вследствие продолжительной болезни, возвращаясь из поездки в СССР. Многие обозреватели отмечали присутствие в Афганистане 5 тысяч советских консультантов, и в том числе начальника Генерального штаба сухопутных войск СССР генерал-полковника Ивана Григорьевича Павловского.

Немногим более года спустя итог коммунистического переворота оказался прямо-таки устрашающим. Шах Базгар, автор книги о событиях в Афганистане, пишет:

«Сам Бабрак Кармаль признал, что в результате чисток, проведенных его предшественниками Тараки и Амином, погибли 15 тысяч человек. Хотя на самом деле жертв было не меньше 40 тысяч. Среди них, увы, в каторжной тюрьме Поли-Чарки бесследно исчезли два моих двоюродных брата по материнской линии. Один из них, Селаб Сафей, был известным писателем, чьи произведения читали по радио и на телевидении. Я питал к нему глубочайшее почтение. Другой мой кузен, его родной брат, был учителем. Была обезглавлена вся элита страны. Те немногие, кому удалось уцелеть, свидетельствуют о чудовищных злодеяниях коммунистов. Отворялись двери камер, и солдаты со списками в руках выкрикивали имена узников. Те поднимались. Несколько мгновений спустя раздавался оглушительный треск автоматов».

Названное выше число жертв относится только к событиям в Кабуле и других крупных городах страны. Расправы в провинции, где коммунисты наводили порядок с помощью террора, пытаясь подавить любые формы сопротивления, а также бомбардировки тех же самых деревень стоили жизни почти 100 тысячам человек. Число спасавшихся от массовой резни афганских беженцев, по некоторым экспертным оценкам, перевалило за 500 тысяч человек.

Афганистан все больше погрязал в гражданской войне. Несмотря на все репрессии, коммунистам так и не удавалось утвердить свою власть, и им снова пришлось обратиться за помощью к Советскому Союзу. 27 декабря 1979 года началась операция «Шквал 333», и советские войска вошли в Афганистан. Согласно договору о дружбе и сотрудничестве они были призваны на помощь своим кабульским «братьям».

«Группе боевиков из десантно-диверсионной группы КГБ под командованием полковника Бояринова (…) было поручено штурмом взять президентский дворец, убить Амина, а также уничтожить всех свидетелей, которые могли бы рассказать об этих событиях».

Амин, похоже, пытался выйти из-под советской опеки, налаживал контакты с американцами (сам он в 50-е годы учился в Соединенных Штатах) и расширял связи со странами, которые не находились под прямым влиянием Советского Союза. В сущности, в Советском Союзе его судьба была решена уже 12 декабря 1979 года.[152] Его место занял Бабрак Кармаль. Наверное, Амину следовало бы добровольно отказаться от власти и принять почетную отставку. Но он этого не захотел, и расположенная на юге Советского Союза радиостанция сообщила о создании нового правительства, даже не дождавшись, пока Амин будет убит.

Относительно советского вторжения бытует множество версий. Некоторые видят в нём продолжение русской экспансии с целью получить выход к теплым морям; для других оно свидетельствует о намерении добиться стабилизации в регионе перед лицом экспансии радикального исламизма, если, конечно, исключить, что это вторжение было продиктовано имперскими устремлениями Советского Союза или, скажем, мессианскими намерениями марксистского режима, который стремился вовлечь все народы в орбиту своего коммунистического влияния. Наверняка сказалось и желание советского руководства встать на защиту государства, в котором у власти стояли коммунисты и которому якобы угрожали «агенты империализма».