Читать онлайн «Черная книга коммунизма». Страница 134

После выступления генерального прокурора, который потребовал вынесения смертного приговора, Николе Петкову было предоставлено право выступить с последним словом. Он достал из кармана лист бумаги и ровным голосом прочел:

«Господа судьи (…), со спокойной совестью и полностью отдавая отчет в своей ответственности перед болгарским правосудием, перед обществом и политической организацией, членом которой я являюсь и за интересы которой готов отдать жизнь, считаю своим долгом заявить: я никогда не участвовал ни делом, ни словом в нелегальной деятельности против народной власти, установленной 9 сентября 1944 года, одним из представителей которой я являюсь в качестве члена Земледельческого союза.

Я вступил в Болгарский земледельческий народный союз в 1923 году. В основе его идеологии заложены принципы мира, порядка, законности и власти народа, а используемое оружие — избирательный бюллетень, слово и пресса. Никогда Болгарский земледельческий союз не прибегал к неблаговидным, законспирированным и заговорщическим действиям; никогда не участвовал в государственных переворотах, хотя сам часто являлся их жертвой».

Далее Н. Петков напомнил о событиях 9 июня 1923 года и 19 мая 1934 года — «первых шагах фашизма в Болгарии», затем о своей отставке и уходе из правительства.

«Будь я, как утверждают господа прокуроры, жадным до власти человеком или карьеристом, я бы до сих пор занимал пост заместителя председателя Государственного совета Болгарии. С тех пор, как я перешел в ряды оппозиции, и до момента моего ареста я беспрестанно прилагал усилия для достижения договоренности между Земледельческим союзом и Коммунистической рабочей партией, поскольку считаю подобное соглашение исторической необходимостью. Я никогда не состоял на службе у реакции, ни внутри страны, ни за рубежом.

Господа судьи, в течение двух лет, начиная с 25 июня 1945 года, против меня развернута самая жестокая и безжалостная кампания, которая когда-либо велась против болгарского политического деятеля. Беспощадные удары нанесены и по моей частной, и по общественной жизни. Три раза я был символически погребен в Софии и десять раз в провинции. Я сам читал сообщение о моей смерти у входа на кладбище в Софии во время этих захоронений. Все это я перенес, не опускаясь до жалоб и нытья. Готов вытерпеть, не теряя присутствия духа, все, что меня ожидает, ибо такова неизбежность моей судьбы в печальной политической действительности современной Болгарии.

На что претендовать мне, скромному служителю на ниве общественной деятельности, если два человека, признанные сегодня великими государственными деятелями, Димитрий Петков и Петко Петков были убиты как предатели на улицах Софии».

(Здесь Никола Петков напоминает о своем отце, Димитрие, председателе Государственного совета, убитом двумя выстрелами в спину 11 марта 1907 года, и брате Петко, депутате, убитом выстрелом в грудь 14 июня 1924 года.)

«Господа судьи, убежден, что вы отставите в сторону политику, которой не место в зале правосудия, и примете во внимание только бесспорно установленные факты. Уверен, что, движимые исключительно вашей судейской добросовестностью — на большее я и не надеюсь, — вы вынесете оправдательный приговор».

16 августа 1947 года, выслушав приговор о казни через повешение, провозглашенный «от имени болгарского народа», Никола Петков громко воскликнул:

«Неправда! Не от имени болгарского народа! Меня посылают на смерть по приказу ваших иностранных хозяев из Кремля или еще откуда-нибудь. Болгарский народ, раздавленный кровавой тиранией, которую вы пытаетесь представить как правосудие, никогда не поверит в вашу гнусную ложь!».

Что касается организации политических процессов против бывших союзников, Чехословакия представляет в какой-то степени пример неприкрытого и «безукоризненного» использования этого приема. Чехословакия принадлежала к лагерю стран-победительниц, и ее восстановление в 1945 году заставило позабыть об альянсе словацкого государства с Германией, чему способствовало и словацкое народное восстание против нацистских оккупантов в конце августа 1944 года. В ноябре 1945 года в соответствии с соглашениями союзных держав Советская Армия должна была отвести войска назад, а американцы — освободить западную Богемию. Коммунистическая партия выиграла выборы в мае 1946 года; правда, в Словакии она оказалась в меньшинстве, 62 % избирательных голосов получила демократическая партия. Политические деятели, делившие власть с коммунистами после освобождения, подтвердили свою приверженность к свободе и демократии, участвуя в движении Сопротивления и внутри страны, и за рубежом, включая Словакию.

Рассекречивание чехословацких и советских архивов позволило со всей остротой ощутить безнравственность и аморальность большевистских прихвостней. В декабре 1929 года глава коммунистов, депутат Клемент Готвальд на обвинения о том, что КПЧ действует по указке Москвы, заявил на заседании парламента:

«Мы — партия чехословацкого пролетариата, и верховная наша революционная штаб-квартира действительно находится в Москве. А знаете, зачем мы ездим в Москву? Поучиться у русских большевиков, как получше свернуть вам шею. Надеюсь, вам известно, что русские большевики — большие мастера в этой области».

После выборов в мае 1946 года этот убежденный «сворачиватель шей», судьба которого (рабочий-самоучка, дослужившийся до поста вождя коммунистической партии большевистского толка) напоминает судьбу другого коммуниста — Мориса Тореза,[85] становится Президентом Чехословацкой Республики. Наконец-то он дирижер оркестра, теперь взмахом палочки он управляет репрессиями уже не за кулисами, а при свете рампы.

Словацкая демократическая партия стала первой мишенью; началось все с различных политических маневров, благодаря которым чешские некоммунистические силы оказались во власти антисловацких националистических настроений, а кончилось провокациями органов госбезопасности. В сентябре 1947 года полиция при подстрекательстве коммунистов объявила о раскрытии «антигосударственного заговора в Словакии». За этими клеветническими измышлениями последовал парламентский кризис, демократическая партия утратила свое большинство в словацком правительстве, двое из трех ее руководителей были арестованы.

Репрессивные действия ужесточились в феврале 1948 года после «Пражского переворота», открывшего широкие возможности для установления монопольной власти КПЧ. Февральский кризис сразу же вызвал уход в отставку большинства некоммунистических министров, а вскоре среди прочих в тюрьме оказались словак Ян Урсини, глава Демократической партии и бывший заместитель премьер-министра правительства Готвальда, вынужденный уйти в отставку осенью 1947 года, а также Прокоп Дртина, министр юстиции, оба — участники Сопротивления в период оккупации.

Уже в апреле — мае 1948 года на руководителей Словацкой демократической партии обрушились первые показательные процессы, сфабрикованные по всем правилам: двадцать пять человек были приговорены к различным срокам тюремного заключения, один из них — к тридцати годам. С этого момента формируются основополагающие принципы юридических и полицейских репрессивных действий: поиск «врагов» среди военных и сотрудников правоохранительных органов, а также среди политического руководства либерал-демократических и социал-демократических партий, которые до февраля 1948 года являлись искренними сторонниками всестороннего сотрудничества с коммунистами.

Рассмотрим два типичных случая «элитных» политзаключенных.

Генерал Гелиодор Пика, патриот и демократ, видный деятель движения Сопротивления. Сторонник сотрудничества с Советским Союзом, руководитель делегации чехословацких военных, посетивших СССР весной 1941 года незадолго до начала войны. В 30-е годы известен как последовательный инициатор налаживания дружеских связей с Москвой. Не остался незамеченным и его конфликт с «советскими органами»: он пытался вытащить из советских лагерей и тюрем более десяти тысяч чехословацких граждан, содержавшихся под стражей за «нелегальный переход через границу СССР» в 1938–1939 годах, и добиться включения их в состав чехословацкой армии, формируемой в Советском Союзе. Вплоть до 1945 года его патриотизм и заслуги перед «народно-демократической революцией» считались неоспоримыми, он исполнял обязанности первого помощника начальника штаба чехословацкой армии.

С конца 1945 года за его деятельностью стали наблюдать военно-разведывательные службы и лично их глава — Бедржих Райцин, коммунист, тесно связанный с советскими спецслужбами. В конце февраля 1948 года генерал Пика был уволен из рядов армии, в начале мая арестован и обвинен в том, что, будучи агентом английской разведки, он осуществлял диверсионную деятельность, направленную против чехословацкой армии в СССР в период войны, а также в нанесении ущерба интересам СССР и своей родины… Специально созданный в середине 1948 года для осуществления политических репрессий Государственный суд 28 января 1949 года вынес Пике смертный приговор. Он был повешен 21 июня 1949 года в шесть часов утра во дворе Пльзеньской тюрьмы. Райцин ясно изложил своим приближенным причины физического устранения генерала: этого потребовали «советские органы», поскольку тот «слишком много знал о работе советской разведки». Это, несомненно, объясняет, почему три года спустя Райцин также был казнен через повешение.