Читать онлайн «Черная книга коммунизма». Страница 130

Довольно жестоким преследованиям подверглось профобъединение «Солидарность», возглавляемое Лехом Валенсой. При этом властями использовалась тактика прошлых лет: ослабление профсоюза, провоцирование внутренних распрей с целью возможного его поглощения структурами, контролируемыми компартией (ПОРП), такими, как Фронт единства народа. С октября 1980 года МСВ и Генеральный штаб начали подготовку к введению военного положения. Систематически осуществлялось внедрение осведомителей в ряды «Солидарности» (в одной только Варшаве летом их насчитывалось 2400), МСВ провоцировало постоянные точечные конфликты, включая административные аресты на сорок восемь часов, отряды милиции требовали освободить общественные здания, в которых размещалась «Солидарность». В феврале 1981 года списки активистов, подлежащих интернированию, были уже подготовлены (равно, как и тюрьмы, готовые их принять), однако впоследствии ПОРП предпочитает продолжать тактику мелких уколов и провокаций, как и в марте 1981 года в Быдгоще, когда милиция просто-напросто отколотила непокорных профсоюзных деятелей. Органы госбезопасности, занимавшие довольно пассивную позицию, получили подкрепление в лице политической полиции ГДР «Штази», которая после забастовок 1980 года разместила одну из своих оперативных групп в Варшаве. Событие достаточно показательное — впрочем, известно, что КГБ за несколько лет до того наладило координацию сотрудничества органов госбезопасности разных стран для борьбы с демократической оппозицией.

Такая ситуация сохранялась до начала декабря 1981 года, когда, желая проверить мобилизационные возможности «Солидарности», отряды милиции, созданные для борьбы с терроризмом, подавили забастовку учащихся варшавской школы пожарных. Десять дней спустя, в ночь с 12 на 13 декабря, на всей территории Польши было объявлено военное положение.

Это была грандиозная полицейская и военная операция, подготовленная с поразительной скрупулезностью. Было задействовано 70 000 солдат, 30 000 сотрудников милиции, 1750 танков, 1900 бронетранспортеров, 9000 грузовых и легковых автомобилей, несколько эскадрилий вертолетов и транспортных самолетов. Эти силы были сосредоточены в крупнейших городах и промышленных центрах; перед ними стояли следующие задачи: сломить сопротивление забастовщиков, парализовать обычный ход жизни, терроризируя население, пресечь всякие ответные действия со стороны «Солидарности». Телефонная связь была отключена (что стало причиной смерти многих людей, не дозвонившихся до «скорой помощи»), закрыты границы и заправочные станции; для выезда из любого населенного пункта были введены пропуска, установлен комендантский час и цензура на переписку. Через десять дней с забастовками было покончено, демонстрации разогнаны — результативность запланированных мер налицо. 14 человек были убиты, несколько сот ранены, около 4000 забастовщиков арестованы. Первые судебные процессы состоялись уже на Рождество, приговоры — от трех до пяти лет тюремного заключения (самый суровый приговор — 10 лет). Все обвиняемые были осуждены военными трибуналами, правомочными рассматривать «правонарушения против закона военного времени». Войска СССР, ГДР и Чехословакии, приведенные в полную боевую готовность для предотвращения возможного перерастания забастовок и демонстраций в вооруженный мятеж (при неспособности польских войск к его подавлению), могли теперь отказаться от интервенции.

Второй этап карательных мероприятий, начавшийся ночью 12 декабря, — интернирование активистов оппозиции и «Солидарности». За несколько дней на основании постановления властей 5000 человек были помещены в сорок девять «центров изоляции», расположенных вдали от крупных городов. Так удалось парализовать профсоюзное движение и, избавившись от его руководителей, внедрить на их место сотрудников госбезопасности. Подобная практика интернирования продолжалась целый год и выглядела менее суровой, чем содержание в тюрьме, и более простой в исполнении, поскольку не требовала присутствия прокурора или возбуждения процесса. В отношении интернированных, заключенных и приговоренных лиц органы госбезопасности в большинстве случаев не прибегали к «запрещенным приемам», делая упор на «методы убеждения», подкрепленные применением силы. Параллельно служба госбезопасности вербовала новых сотрудников и подталкивала активистов нелегальных группировок к эмиграции, шантажируя их семьи.

Генерал Ярузельский, ставший главой правительства с 18 октября, вынужден был считаться и с партийными радикалами, особенно многочисленными среди партработников предприятий, и с отставными функционерами МСВ, и с партийными и военными аппаратчиками. Все они создавали группы самообороны (хотя никто не собирался на них нападать), обзаводились пистолетами, настойчиво требуя судебных процессов над интернированными, суровых приговоров, смертных казней. Словом, имевшее место нарастание накала репрессий было в их глазах слишком мягкой мерой, они выступали за всеобщий террор. Несмотря на массированную пропагандистскую кампанию против «Солидарности», партийное руководство все же не решилось на применение методов, навязываемых радикалами. Предпочтение было отдано «ослаблению напряженности». Тем не менее демонстрации «Солидарности», традиционно проводившиеся 1 и 3 мая (даты годовщины Конституции 1791 года и бывшего национального праздника), и демонстрация 31 августа, посвященная годовщине Гданьских соглашений, заключенных в 1980 году, были разогнаны, и довольно грубо. Тысячи манифестантов были задержаны, сотни дел переданы в суд. Шесть человек были убиты. На открытых судебных процессах, проводившихся нерегулярно, руководителей подпольных группировок «Солидарности» приговаривали к тюремному заключению на срок до пяти лет. После закрытия центров интернирования в декабре 1982 года и официальной отмены осадного положения 22 июля 1983 года в тюрьмах оставалось около тысячи политических заключенных, осужденных за организацию нелегальных профсоюзных объединений, подпольную издательскую деятельность или распространение книг и другой печатной продукции, а порой просто за сбор пожертвований в пользу задержанных. Не гнушались власти и увольнениями со службы. Множество участников декабрьских забастовок 1981 года стали жертвами массовых увольнений, журналистов подвергали процедуре «проверки», после чего многие лишились работы.

В течение нескольких первых недель после 13 декабря Польша испытала последний всплеск террора, сопоставимого по жестокости с репрессиями 1949–1956 годов. Теперь аппарат госбезопасности располагал богатым выбором методов, обозначаемых на языке секретных спецслужб терминами «дезинформация» и «дезинтеграция», уже опробованных в 70-е годы, когда Министерством внутренних дел была создана отдельная «группа Д» с филиалами на местах. Вплоть до 1981 года объектом деятельности нового отдела были Церковь и религиозные круги. После введения военного положения радиус действия «группы Д» расширяется, охватывая и «Солидарность», по отношению к которой применялись следующие меры: неоднократные посягательства на собственность профсоюзных активистов (поджоги квартир, уничтожение автомобилей), нападение на них «неустановленных лиц», угрозы убийства, подбрасывание ложных листовок и фальшивых подпольных газет. Было организовано несколько похищений, жертв выбрасывали на дороги, предварительно накачав снотворными или наркотическими препаратами. Известны имена пострадавших от побоев, среди них — избитый в 1983 году в полицейском участке лицеист Гжегош Пжемык.

Самая шумная акция такого рода — убийство священника Ежи Попелюшко, совершенное 19 октября 1984 года сотрудниками отдела ДIV департамента МСВ. Согласно официальной версии, убийцы действовали по собственному умыслу, без чьего-либо ведома. Подобное толкование порождает множество сомнений, поскольку деятельность аппарата госбезопасности всегда находилась под строгим контролем, и все сколько-нибудь важные мероприятия проводились лишь после того, как министерство давало «зеленую улицу». Это был особенный случай — МСВ само передало виновных в руки правосудия; в нескольких последующих историях, связанных с умерщвлением священников или лиц, связанных с «Солидарностью», имена убийц так и остались нераскрытыми. Судя по реакции населения, действия в стиле «группы Д» не достигли поставленной цели — устрашения определенных социальных слоев. Эффект оказался обратным, решимость оппозиционеров лишь усилилась.

За жестокими конфронтациями в первые дни вступления в силу военного положения и крупными карательными экспедициями во время манифестаций 1982–1983 годов последующий период характеризуется довольно сдержанным давлением. Члены нелегальных группировок осознали, что им грозит не более нескольких лет тюремного заключения, регулярно прерываемого теми или иными амнистиями. На этой стадии эволюции репрессивная система уже очень далеко ушла от своих сталинских истоков.