Читать онлайн «Черная книга коммунизма». Страница 113

Отдельные левые партии разного толка, мощные правые силы и решительно настроенные крайние правые («Фаланга»), забастовки в городах и захват земель в деревнях, сильная армия, имевшая большие полномочия, слабое правительство, различные заговоры, рост политического насилия — все это способствовало началу гражданской войны, к которой многие всячески стремились. Она сразу же приобрела особый размах: в Европе она символизировала столкновение между фашистскими государствами и демократией. Когда в борьбу вступил Советский Союз, резкое противостояние правых и левых стало еще ощутимее.

Поначалу Испания не была объектом пристального внимания Коминтерна. Он стал следить за ситуацией в этой стране лишь в 1931 году, когда пала испанская монархия, и особенно внимательно — в 1934 году, когда рабочие Астурии[66] подняли восстание. Советское государство интересовалось Испанией не больше, чем Коминтерн, — обе страны признали друг друга лишь в августе 1936 года, после того как в Испании началась гражданская война, и Советским Союзом, Англией и Францией был подписан «пакт о невмешательстве». 27 августа советский дипломат Марсель Израилевич Розенберг вступил в должность посла СССР в Испании.

Стремившиеся усилить свое влияние коммунисты предложили слить КПИ с партией социалистов. Первым шагом на этом пути стало создание 1 апреля 1936 года Организации объединенной социалистической молодежи. Затем 26 июня была организована Объединенная социалистическая партия Каталонии.

В правительстве Ларго Кабальеро, пришедшего к власти в сентябре 1936 года, работали лишь два коммунистических министра: Хесус Эрнандес — министр народного просвещения и Винсенте Урибе — министр сельского хозяйства. Однако очень скоро Советский Союз приобрел в правительстве Кабальеро большое влияние. Розенбергу благодаря симпатизировавшим ему членам правительства (Альваресу дель Вайо, Хуану Негрину), удалось стать чем-то вроде заместителя премьер-министра и принимать участие в заседаниях Совета министров. В его руках был крупный козырь: СССР был готов поставлять республиканцам оружие.

Такое распространение влияния Советского государства за пределами своей территории приобретает особое значение: 1936 год стал переломным моментом в международной обстановке (почти через двадцать лет после захвата власти большевиками), и скоро СССР смог распространить свою власть на Центральную и Восточную Европу (в два этапа — в 1939–1941 годах, а затем в 1944–1945 годах). Испания 1936–1939 годов, благодаря размаху охватившего ее общественного движения (похожего на движения, возникшие после Первой мировой войны и Гражданской войны в России), представляла собой неожиданное поле деятельности и служила чем-то вроде испытательного полигона для Советского Союза. Обладая уже большим опытом, он использует в ней весь свой политический арсенал и апробирует новые методы, которые найдут применение в ходе Второй мировой войны. СССР преследовал различные цели, но первостепенная задача состояла в том, чтобы помочь Коммунистической партии Испании (которая полностью находилась под влиянием Коминтерна и НКВД) приобрести контроль над государственной властью — в случае успеха республика могла бы неукоснительно выполнять все требования Москвы. Для реализации подобной задачи требовалось применить советские методы и прежде всего — учредить вездесущую полицию и уничтожить все некоммунистические силы.

В 1936 году Эрколи (псевдоним итальянского коммуниста Пальмиро Тольятти, одного из руководителей Коминтерна), характеризуя своеобразие испанской гражданской войны, назвал ее «национальной революционной войной». По его мнению, благодаря испанской народной, национальной и антифашистской революции коммунисты столкнулись с новыми задачами:

«Испанский народ решает задачи буржуазной демократической революции по-новому».

Вслед за тем он указал на противников такого понимания испанской революции — это республиканские лидеры и «даже руководители социалистической партии», «те элементы, которые под прикрытием анархистских принципов вносят преждевременные проекты принудительной коллективизации и ослабляют сплоченность и единство Народного фронта». Он наметил цель: добиться гегемонии коммунистов, создав «единый фронт социалистической и коммунистической партий, единую организацию рабочей молодежи, единую партию каталонского пролетариата [PSUC]», «преобразовав саму Коммунистическую партию в великую массовую партию». В июне 1937 года Долорес Ибаррури, испанская коммунистка, ставшая знаменитой благодаря своим призывам к сопротивлению, за что и была прозвана Пасионарией, выдвинула следующую цель — «демократическая и парламентарная республика нового типа».

Сразу после франкистского переворота Сталин проявил относительное равнодушие к событиям в Испании, как об этом свидетельствует Джеф Ласт, сопровождавший Андре Жида в его поездке в Москву летом 1936 года:

«Мы были ужасно возмущены тем, что столкнулись с полным отсутствием интереса к происходящим событиям. На собраниях о них не говорили ни слова, и когда в частных разговорах мы затрагивали эту тему, казалось, что собеседники тщательно избегают высказать свое личное мнение».

Однако через два месяца, увидев, какой оборот приняли события, Сталин осознал выгоду, которую он мог извлечь из ситуации как с дипломатической, так и с пропагандистской точки зрения. Придерживаясь политики «невмешательства», СССР вступал в диалог с другими странами и мог таким образом способствовать тому, чтобы Франция укрепляла свою независимость по отношению к Великобритании. Одновременно СССР обязался тайно поставлять оружие Испанской республике и оказывать ей военную поддержку. Он рассчитывал также воспользоваться теми возможностями, которые предоставляло ему правительство Народного фронта во Франции, готовое пойти на сотрудничество с советскими службами, чтобы организовать материальную помощь испанским республиканцам. Следуя инструкциям Леона Блюма,[67] Гастон Кюзен, заместитель заведующего канцелярией Министерства финансов, встретился с советскими официальными лицами и эмиссарами, которые, обосновавшись в Париже, организовывали оттуда перевозку оружия в Испанию и занимались набором добровольцев для республиканской армии. В то время как Советское государство заявляло, что находится вне игры, Коминтерн мобилизовал все свои секции для активной поддержки испанских республиканцев и, воспользовавшись ситуацией в Испании, развернул гигантскую, чрезвычайно выгодную для коммунистического движения антифашистскую пропаганду.

В самой Испании коммунисты стремились занять как можно больше руководящих должностей, чтобы направить правительственную политику в русло политики коммунистической партии Советского государства, которой было выгодно максимально использовать в своих интересах сложившуюся военную ситуацию. Хулиан Горкин, входивший в число руководителей POUM, в своем эссе «Испания, первая репетиция народной демократии» (Буэнос-Айрес, 1961), вероятно, в числе первых обозначил связь, существовавшую между советской политикой в республиканской Испании и учреждением народных демократий. Но если Горкин видел в этом заранее продуманную политику, то по мнению испанского историка Антонио Элорсы, политика коммунистов в Испании вытекала скорее из «монолитной, а не плюралистской концепции политических отношений внутри Народного фронта, при этом роль партии состояла в том, чтобы использовать союз как трамплин для завоевания гегемонии». Антонио Элорса подробно говорит о том, что станет неизменной целью политики коммунистов: подчинение господству КПИ всех антифашистов «для победы не только над фашистами (внешним врагом), но и над внутренней оппозицией». И далее:

«В этом смысле данный план — прямой источник стратегии прихода к власти в так называемых народных демократиях».

План этот был уже почти реализован, когда в сентябре 1937 года Москва стала готовить выборы: списки с именами членов всего одной партии должны были позволить КПИ извлечь выгоду из этого «национального плебисцита». Задача этих выборов, которые были задуманы Сталиным и за проведением которых советский вождь внимательно следил, состояла в создании «демократической республики нового типа». Они предусматривали также устранение министров, враждебно относившихся к политике коммунистов. Но план провалился: он встретил сильное сопротивление со стороны союзников КПИ. К тому же положение республиканцев после неудавшегося нападения на Теруэль[68]15 декабря 1937 года внушало опасения.

Как только Сталин понял, что Испания открывает много привлекательных возможностей для СССР, Москва сразу послала туда большое количество ответственных работников, находившихся в подчинении у различных ведомств. Первыми были отправлены военные советники (в общей сложности, по сведениям советского источника, их было 2044, но постоянно на местах находились от 700 до 800 человек), среди которых были будущие крупные военачальники — маршал Р. Я. Малиновский и генерал П. И. Батов, а также генерал В. Е. Горев, военный атташе в Мадриде. Москва мобилизовала и своих коминтерновцев, официальных и полуофициальных «эмиссаров». Некоторые уже находились в Испании, как, например, аргентинец Витторио Кодовилья, который с начала 30-х годов фактически руководил КПИ, венгр Эрне Гере (товарищ Педро), ставший после Второй мировой войны одним из руководителей коммунистической Венгрии, итальянец Витторио Видали (его подозревали в участии в убийстве лидера коммунистов, кубинского студента Хулио Антонио Мелья в 1929 году), который впоследствии (с января 1937 года) стал первым комиссаром созданного коммунистами 5-го полка, болгарин Минев-Степанов, который с 1927 по 1929 год работал в секретариате Сталина, итальянец Пальмиро Тольятти, приехавший в Испанию в июле 1937 года как представитель Коминтерна. Другие коминтерновцы совершали в Испанию инспекционные поездки, как, например, французский коммунист Жак Дюкло.