Читать онлайн «Полный годичный круг кратких поучений. Том II (апрель – июнь)». Страница 77

III. Такую-то живую и животворящую веру стяжите, братия мои, сохраняйте ее в себе, как несомненный залог вечной жизни со Христом Господом; ее возгревайте в себе молитвой и чтением слова Божия, святым усердием и ревностью к исполнению Заповедей Божиих, подражая во всем ныне воспоминаемому угоднику Божию св. мученику Лукиллиану. Аминь. (Составлено по проповедям Димитрия, архиепископа Херсонского, т. III).

I. Св. Митрофан, память коего совершается ныне, живший во время царя Константина, принадлежал к благочестивому семейству христианскому и состоял в родстве с императорским домом. Со временем, когда Константин Великий перенес столицу из Рима в Константинополь, Митрофан, за святость жизни и высокий ум, возведен был в епископское достоинство и был первым константинопольским святителем. Он жил сто семнадцать лет, отличался даром прозорливости и скончался мирно, уважаемый всей Церковью, предсказав за 10 дней час своей кончины.

II. Святитель Митрофан, проживший 117 лет, дает нам, братия, повод побеседовать с вами о тайне долголетней жизни.

а) Кто мог бы нам сказать, в чем заключается тайна долголетней жизни? Всего лучше, конечно, спросить об этом у того, кто сам достиг глубокой старости, а стало быть опытом жизни постиг эту желанную тайну. Но где же эти старцы – избранники Божии, к которым и смерть-то боится подойти с своей острой косой прежде, чем седина украсит их головы? – Эти старцы – св. подвижники, их жилища – тесные кельи, дикие пустыни, темные пещеры да дебри непроходимые! Трудно бы поверить этому, если бы не было так много неложных очевидцев-свидетелей. Раскройте жития св. отцев, подвизавшихся в общежитии, и читайте: большая часть дня и ночи у них проходила в церковном богослужении; затем коленопреклонения и молитвенные стояния по целым часам у себя в келье; потом – рукоделье, тяжелые труды монастырских послушаний, и – час, два в сутки для отдыха; при всем этом – пища самая скудная, часто один хлеб и вода, а то и просто одно какое-нибудь зелие… Надолго ли, кажется, достанет сил телесных при таких трудах? А вот у этих старцев доставало их на восемьдесят, девяносто, и даже на сто лет! Пахомий Великий жил до 85 лет; Евфимий Великий – 97 лет; Феодосий общих житий начальник – 105 лет; Савва Освященный и Иоанникий Великий – 94 года; и наши русские подвижники: преп. Никон Печерский – 90 лет, Сергий Радонежский – 78 лет, Кирилл Белозерский – 90 лет, Александр Свирский – 85 лет, Макарий Желтоводский – 95 лет, и другие.

б) Скажут: «то были святые люди; их Сам Бог хранил Своей благодатью. Где уж нам, грешным, брать с них пример?»

Но, во-первых, никто и не говорит, чтобы нужно было непременно бросить мир, бежать в пустыню; у нас идет речь о долголетии, и вот мы указываем примеры долголетней жизни у свв. подвижников, а эти примеры ясно говорят, что строгие посты, умерщвление плоти и другие подвиги христианские вовсе не сокращают жизни человеческой, как думают мудрецы века сего, и что, стало быть, св. Заповеди Божии о посте и воздержании нисколько не противоречат человеческой природе.

Во-вторых, правда и то, что Бог особенно хранил и продолжал жизнь Своих угодников, дабы они своим словом и примером пользовали и других. Однако же не следует забывать, что ведь Господь за то и дарил им долгую жизнь, что они эту жизнь всецело Ему же на служение посвящали. Значит, живи по-Божьи, Бог и тебя благословит долголетием, – их хранил, и тебя сохранит, им помогал, и тебе поможет.

Наконец, надобно еще вот что сказать: уж слишком мы привыкли извинять себя тем, что мы не святые, что мы люди грешные. А того и не хотим понять, что ведь святые то были такие же люди, как и мы; что ведь и они имели ту же плоть и кровь – не ангелы ведь были, а стало быть и голод, и жажду, и стужу, и зной – все также ощущали, как и мы. Стало быть, напрасно мы думаем, будто святые так уж и жили только одной благодатью.

в) Нет, в том-то и дело, что самая простота их жизни, самая строгость их подвигов, их суровые посты, тяжелые труды, все это и было, разумеется, не без содействия благодати Божией, причиной их долголетней жизни. Каким образом? А вот послушайте: есть у нас один враг жизни – это грех; его оброки – болезнь и смерть. И с какой жадностью этот господин собирает свои оброки!

Пьянице он властно говорит: тебе долго не жить – ты мой!

Блуднику тот же приговор: твоя развратная жизнь скоро истощит твои духовные и телесные силы, сведет тебя в могилу – ты мой!

Честолюбцу и сребролюбцу говорит: зависть, как червь, подточит и засушит ваши кости и сократит ваши дни – вы мои…

Гневливый и раздражительный сам сокращает свою жизнь…

И вот святые Божии всю жизнь вели борьбу с грехом, и крепко побеждали в своем сердце этого лютого врага: оттого он и не смел пресекать их жизни серпом смертным прежде, чем они, как пшеница Божия, созревали для житницы небесной…

Правда, есть случаи, когда, например, младенцы, еще ничем не согрешившие, умирают, когда зрелые мужи, полные любви к Богу и ближним, не достигшие и половины дней своей жизни, восхищаются от этой земной жизни к жизни небесной, – но эти случаи исключительные и находятся под особым смотрением премудрого и всеблагого Промысла Божия, то избавляющего этих преждевременно умерших людей от греха и наказаний за него, то чрез преждевременную смерть их наказывающего людей, не хотящих ценить их, как великих слуг Божиих, или чрез отнятие от земной жизни великих людей, направляющего историю людей на иной путь.

III. Итак, вообще говоря, грех – вот настоящий враг нашей жизни; во всем воздержание есть мать здоровья и долгоденствия. Святитель Митрофан Воронежский, соименный ныне прославляемому Митрофану Цареградскому, такое правило давал: «Мало пий, мало яждь – здрав будешь». Вот в чем тайна долголетней жизни! А стало быть и те, кто говорит, будто «кому уж какой предел положен, кому сколько Бог назначил жить, столько и проживешь», – говорят неправду: Бог назначает предел жизни твоей, смотря по тому, как ты сам живешь: будешь жить хорошо – Бог и веку тебе прибавит; будешь жить худо – и на долгую жизнь не рассчитывай: твои же грехи сократят ее и отнимут у тебя прежде времени. Кто есть человек хотяй живот, любяй дни видети благи; уклонися от зла, и сотвори благо (Пс. 33, 13, 15). Это урок многоопытного царя и пророка Давида. (Составлено с дополнениями по № 95 «Троицких листков»).

I. Преп. Зосима (VI в.), память коего совершается ныне, родился в Киликии (область Малой Азии). Еще будучи юношей, он покинул мир, удалился на Синайскую гору и, принявши иночество, вел строго подвижническую жизнь. Вскоре Зосима пожелал удалиться в более уединенное место и ушел в Ливийскую пустыню, где прожил несколько лет в совершенном одиночестве, затем возвратился на Синайскую гору.

В Синайский монастырь однажды пришел разбойник и просил преп. Зосиму принять его в иноки.

«Много убийств совершено мною, – говорил разбойник, – но теперь я хочу оставить свои злые дела и остальное время жизни буду проводить в раскаянии о грехах моих». Зосима исполнил просьбу разбойника и постриг его в иноки. По прошествии десяти лет он стал проситься из монастыря в мир. Когда Зосима с сожалением спросил его, почему он хочет оставить монастырь, инок отвечал: «Десять лет я жил в монастыре, стараясь исполнять, по мере сил моих, монастырский устав; я надеюсь, что милосердый Господь Бог простит множество грехов моих. Но я постоянно вижу перед собою убитого мной некогда ребенка и слышу его голос, говорящий мне: зачем ты убил меня? Это видение не оставляет меня, где бы я ни был; и в келье, и в церкви, и за трапезой. Поэтому я решился идти туда, где прежде разбойничал; пусть там меня возьмут и предадут суду за убийство этого ребенка». Инок так и поступил: надев прежнюю свою одежду, он пришел в ближайший город, где и был узнан, предан суду и казнен. Таким образом, он омыл прежние грехи своей кровью.

II. Из сего рассказа научитесь, братия, что убийство есть самый тяжкий грех и самое страшное преступление, противное чувству и здравому смыслу человеческому.

а) Жизнь человеку дарована Самим Богом. Как же можно лишать человека этого Божия дара? Нам по чувству самосохранения дорога жизнь своя, – должны мы дорожить жизнью и других. В какой бы кто из нас бедности ни находился, он, несмотря на всю свою нищету, все-таки желает жить и хранить свое здоровье. Тот же, кто решается лишить жизни себя или других, должен быть назван выродком – не человеком. Для такого уже нет ничего святого, такой испортил себя совершенно, физически и нравственно, – потонул во грехе и зле, заглушил в себе святой голос совести и чистосердечного раскаяния. Убийца, лишая других жизни, поступает вопреки своей природе, которой противно убивать существо, равное себе. Он не боится Бога, Который желает, чтобы всякий из нас жил, желает нам вечной жизни и спасения.