Читать онлайн «Переписка с мирскими лицами». Страница 37

Объяснять, кому следует, свое душевное устроение весьма полезно и доставляет внутреннее облегчение, но нужно войти во вкус сего собственным опытом, при доверии и оставлении собственных разумений.

Не должно думать, чтобы мы могли сделать кого-либо несчастным, или благополучным. Это принадлежит только Богу и собственной воле человека, если благоразумен пребывает перед Сотворшим его.

Вы спрашиваете, чем себя умерять в своих действиях?

Смирением, самоукоренением, покаянием и страхом Божиим, памятуя всегда слово псаломское, чтобы уклоняться прежде от зла, а потом уже стараться творить благо.

В подобных случаях, например, какие были между вами из-за детей, если не удержите себя в границах умеренности, можно после опять помягче объясниться, что польза детей заставила вас крупно поговорить. Такое объяснение потребно, по рассмотрении, вообще с людьми, не понимающими христианского смирения и обычая примиряться испрашиванием прощения; а иногда и это не нужно, но (нужно) самоукорение.

Если бы Господь, по милосердию Своему, не даровал нам Таинства Покаяния, врачующего многие немощи наши, то куда бы деваться нам, неисправным, присно готовым нарушать обеты Святого Крещения? Главная сила покаяния состоит в смирении, которое, как и всякая добродетель, имеет свои степени. Блажен, кто обретается хоть на какой-нибудь из степеней треблаженного смирения, которое во всяком неприятном и скорбном случае более себя винит, что оно неумело поступит, как бы следовало, а потому и пребывает всегда более спокойно. Мнимая же правость наполняет душу смущением, весьма вредным на пути благочестия.

Мы имели указание от покойного отца нашего (Макария) на слова Петра Дамаскина, что спасение человека совершается между страхом и надеждой, чтобы не отчаиваться и бесполезно не надеяться («Добротолюбие», 3-я часть. О семи деланиях). Обе эти крайности душевредны и опасны. Господь через притчу о мытаре и фарисее ясно показал, как повинные и слабые грешники могут получать, через смиренное покаяние, не только спасение, но и оправдание; и как человек, по видимому безгрешный и с различными видимыми добродетелями, может быть отвержен Богом за горделивый образ мыслей. Если апостол Иаков и говорит о делах, что вера без дел мертва есть; но говорит о сем не просто, а указывает на жестокосердие и немилосердие того, кто имеет возможность благотворить ближнему и не благотворит ему в нужде, говоря так: «Аще же брат или сестра наши… и лишена будета дневныя пищи, речет же има» могущий благотворить: «идита с миром… то кая польза?» (Иак. 2: 15–16).

А святой апостол Павел еще яснее говорит, что не должно много надеяться на видимое благотворение, а более заботиться о стяжании милосердия в сердце и любви к ближнему, говоря так: «аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, ни кая польза ми есть» (1 Кор. 13: 3). И Варсонофий Великий говорит, что если кто-либо, имея на собственную потребу, скажет просящему: «не имею», несть солга, потому что не имеет действительно к раздаянию. Также и в Ветхозаветном Писании сказано, что благотвори требующему, елико рука твоя может.

Вообще, под христианскими делами разумеется исполнение животворных заповедей Божиих, которыми исправляется сердце человека, а не просто нагие видимые дела. При оскудении же делания заповедей приемлется смирение, растворенное покаянием; и наоборот, как показано у Исаака Сирина (Слово 34-е, с. 168).

Наступающий пост старайтесь проводить рассудительно, соображаясь с телесными силами. По нездоровью и в 69-м апостольском правиле разрешается елей в среду и пяток, и даже некоторым на Страстной седмице, с покаянием и самоукорением, памятуя мудрое изречение святых отцов, что мы не телоубийцы, а страстоубийцы. Святой Исаак Сирин пишет об одном старце, который вкушал пищу через два дня. Если же приходилось ему побеседовать с приходящими час или два, тогда он уже не мог вкушать пищу обычно, а принуждаем был сокращать срок времени, и вкушал более обычной порции. Вам должно помнить, что вы хозяйка дома, окруженная детьми; к тому же и нездоровье привязывается к вам. Все это показывает, что вам нужно более заботиться о душевных добродетелях; касательно же употребления пищи и других телесных подвигов, у вас должно стоять, впереди всего, благое рассуждение со смирением.

Ежели в душевных недостатках приемлется покаяние, смирением растворенное, то в телесных немощах покаяние и самоукорение еще более имеют место. Святой Лествичник приводит слова: «не постихся: ни бдех, ни на земли возлегах; но смирихся, и спасе мя Господь». Начните, помолившись Богу, вкушать пищу в пост с елеем. Если же нужда потребует, по нездоровью вашему, и большего, то в виде лекарства можете употреблять и большее. Представьте со смирением немощь вашу Господеви, и силен Он устроить все во благое.

Во время приготовления (к Святым Тайнам) нужно несколько дней употреблять пищу без елея, но только советую вам придумывать пищу попитательнее, из сухих плодов и подобного, по желудку вашему, чтобы вы были способны к службам (если это возможно), и присматривать за детьми, и в доме.

Пить или не пить чай до обедни в праздники? В этих случаях всякому должно смотреть на указание своей совести и на свою немощь телесную. И чтобы помирить совесть с немощью, хорошо бывать у ранней обедни и, напившись чаю, можно отправляться и к поздней обедне, смотря по обстоятельствам.

Если же не случится быть у ранней, а немощь пересилит к чаю, то нужно после приносить в этом покаяние, как и во всяком нарушении заповедей Божиих, по немощи. Если мы немощны телом и духом, то более должны держаться смирения и покаяния, не оставляя и того, что по силе своей нести можем. Смущаться во всяком случае вредно. Видя же немощь свою и неисправность, за таких себя и считать должны.

Безмолвие — в числе семи деланий у Петра Дамаскина в «Добротолюбии»; и сказанное в 254-м ответе Варсонофия Великого, чтобы не обращаться свободно с другими, для вас, живущих в миру и семейных, имеет одинаковый смысл и значение. Безмолвие в этом делании названо и беспопечительностью, чтобы не заботиться по человеческим расчетам о чем-либо, а во всем, касательно себя и семейства, возлагаться на Промысл Божий, делая только возможное, по силе своей. Свободно же не обращаться с другими — в славянском переводе читается: иметь бездерзновенность, то есть не мешаться в чужие дела, избегать знакомств и связей без надобности, также неуместных толков и пересудов, говорить кратко и по нужде, и только на вопрос. Но скажу, что делание сие неудобоисполнимо не только для вас, но и для нас. Потому-то блаженный старец наш (отец Макарий) и сам держался пути самоукорения и познания своей немощи, и других тому же научал; так как без смирения и исправные делатели не оправдятся.

Весьма кстати и во время N. пожелал узнать свойства той любви, без которой ни раздаяние всего имения, ни предание тела на сожжение недействительны. Свойства эти изъясняет сам апостол в том же месте, говоря (1 Кор. 13: 4–8): «любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла (то есть не помнит зла), не радуется о неправде, радуется же о истине: вся любит (то есть покрывает), всему веру емлет, вся уповает (то есть всегда надеется всего лучшего), вся терпит. Любы николиже отпадает (от Бога и от людей в самых трудных обстоятельствах)». Блажен, кто стяжал такую любовь; а мы, немощные, хотя да стремимся к стяжанию свойств и качеств ее самоукорением, смирением и покаянием. Необходимые сии добродетели притупляют горесть и горечь стеснительных обстоятельств, подавая облегчение и соразмерную отраду душе страждущей, и по силе смиряющейся и кающейся с самоукорением, которое состоит в том, чтобы всегда причиной скорбей и огорчений в стеснительных обстоятельствах поставлять грехи свои и гордость. Видимой гордости в нас как будто незаметно; но обнаружение тонкого самолюбия и честолюбия нередко проявляется в негодовании, раздражительности, в ревности не по разуму, а иногда в некоем завидовании удачам других. Самолюбие и честолюбие, хотя и тонкие, много препятствуют к стяжанию той любви, о которой сказано выше. Не вотще изрек святой Давид (Пс. 24: 18): «виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя». Первая степень к достижению истинной любви есть искание прощения грехов правильными средствами. А святой Лествичник еще смиреннее говорит: «аще и на всю лествицу добродетелей взыдеши, о оставлении согрешений молися».