Читать онлайн «Жития Святых. Месяц декабрь». Страница 97

В то время епископом в Риме был родственник Диоклитиана блаженный Гаий[599], родом из Далматии; он совершал литургию в доме Хроматия и причащал Божественных таин новообращенных христиан. От жестокого гонения Хроматий должен был уехать из Рима в Кампанию[600], в свои имения, потому что боялся, что в Риме откроется его вера во Христа; там же он мог жить, не опасаясь сего, и свободнее исповедывать святую веру. Он объявил всем христианам, что желающие укрыться от гонения и жить спокойно, могут идти в его имение, и обещал давать им нужное пропитание. Необходимо было, чтобы с Хроматием и идущими с ним христианами отправился кто-нибудь из двоих: или Севастиан или Поликарп, для утешения и укрепления верных. По этому поводу между обоими святыми был благочестивый спор, ибо каждый из них желал остаться в Риме для получения мученического венца. Во время их спора святейший епископ Гаий сказал:

— Если вы оба, желая умереть за Христа, предадитесь в руки мучителей, то лишите людей Христовых духовного утешения; поэтому, думаю я, что ты, брат Поликарп, как имеющий сан священства и исполненный Божественной премудрости, должен идти вместе с господином Хроматием, чтобы верных утешать учением, а сомневающихся укреплять и питать Божественными таинствами.

Услышав сие, святой Поликарп повиновался повелению епископа и ушел из Рима вместе с Хроматием и другими христианами. В воскресный день, совершив св. литургию, епископ сказал верующим:

— Господь наш Иисус Христос, зная немощь нашего естества, показал верующим в Него два пути: один путь мученичества, другой же — исповедничества; кто не может идти путем мученичества, пусть идет путем исповедничества. Кто из вас желает идти с нашими духовными чадами Хроматием и Тивуртием, тот пусть идет, кто же хочет остаться с нами здесь в городе, пусть остается: никакое расстояние не может разлучить соединенных благодатью Христовою; если я не увижу вас телесными очами, то моим духовным очам вы всегда будете предстоять.

Когда епископ говорил эти слова, Тивуртий воскликнул:

— Умоляю тебя, отче, позволь мне не уходить отсюда, ибо очень желаю, если бы то было возможно, хотя бы тысячу раз быть убитым за Бога, лишь бы получить от Него жизнь вечную и неотъемлемую!

Радуясь его вере и такой ревности к Богу, епископ прослезился и молил Бога, чтобы все остающиеся с ним возмогли подвизаться подвигом добрым и сподобиться мученической славы. С святейшим епископом остались Маркеллин и Марк с отцом их Транквиллнном, святой Севастиан, прекрасный телом и еще прекраснейший душою юноша Тивуртий, протоскриниарий Никострат с братом Касторием и женой Зоей, и Клавдий с братом Викторином и сыном Симфорианом, исцеленным от водяной болезни; только эти остались в Риме, остальные же все ушли с Хроматием и Поликарпом.

После их отшествия, святейший епископ поставил Маркеллина и Марка во диаконы, отца их Транквиллина посвятил во пресвитера, а святого Севастиана, как носящего оружие, поставил защитником церкви. Так как они не имели такого тайного места, где бы можно было совершать Божественные службы, то пребывали в палатах одного царского сановника по имени Кастула. Дом сей был избран как потому, что Кастул с своими домашними был тайным христианином, так и потому, что изданный о поклонении идолам закон, распространяясь всюду, совсем не следил за живущими в царских палатах, ибо никто не мог и подумать, чтобы вера христианская могла проникнуть сюда; поэтому святые могли удобно скрываться с Божественными службами у Кастула. Там они проводили дни и ночи в молитвах, слезах и посте, все претерпевая и прося Бога сподобить их мученического венца. К ним тайно приходили мужи и жены, видевшие подаваемые ими исцеления, ибо, молитвами святых, больным подавалось здоровье, слепым возвращалось зрения и изгонялись из людей нечистые духи, ради чего многие тайно принимали от святых христианскую веру.

Однажды святой Тивуртий шел по дороге и, увидав человека, упавшего с крыши своего дома и разбившегося, и плачущих о нем родителей и домашних, исцелил его своею молитвою, и тотчас человек тот со всем своим домом уверовал во Христа и принял крещение.

Наконец, настало время страдания святых, и первою пошла на страдальческий подвиг блаженная Зоя, жена Никострата. Она была взята нечестивыми надсмотрщиками в то время, когда молилась при гробе св. Апостола Петра. и была приведена на суд. где ее принуждали принести жертву идолу языческого бога Арея[601]. Она не повиновалась, за что и была ввержена в мрачную темницу, где ее в течения 6-ти дней морили голодом; затем Зоя была изведена из темницы и умерла, повешенная за волосы над смрадным дымом, исходившим от гниющих отбросов, тело же ее было брошено в реку Тибр.

Святая явилась в видении святому Севастиана и известила его о своей кончине. Севастиан рассказал о сем Транквиллину, который воскликнул:

— Жены идут прежде нас к венцу! отчего же мы живем?

И пошел на то же самое место, ко гробу Апостола; там нечестивые убили его камнями и бросили в реку Тибр. Никострат же, Касторий, Клавдий, Викторин и Симфориан были взяты в то время, когда ходили по берегу Тибра, отыскивая тела святых, и приведены к епарху города Фавиану. В течения десяти дней епарх старался ласками, угрозами и мучениями склонить их к жертве идолам; не успев в этом, он велел привязать им на шеи большие камни и утопить в море. Святого же юношу Тивуртия тайно предал язычникам один лжехристианин, по имени Торкват, уподобившись волку в овечьем виде. Они взяли Тивуртия и, связав, привели вместе с Торкватом на суд к тому же Фавиану. На суде Торкват тотчас же открыл свою хитрость, что он только назвался христианином, в душе же исполнен нечестия, и свидетельствовал против Тивуртия, обличая его в том, что тот называл римских богов бесами. Святой же Тивуртий явил себя на суде истинным и мужественным исповедником имени Иисуса Христа. Судия сказал ему:

— Не наноси посрамления своему славному роду; ты — сын столь славного отца, избрал себе такую тяжкую и поносную жизнь христианскую, за которой следуют бесчестия и муки, смерть и бесславие.

Святой Тивуртий отвечал:

— Премудрый муж и римский, судия! ты говоришь, что я наношу бесчестие моему роду тем, что не хочу почитать и признать за богов сладострастяую Венеру[602], кровосмесителя Дия, лживого Ермия[603] и чадоядца Крона; я же говорю, что увеличиваю честь моего рода тем, что почитаю Единого истинного, царствующего на небесах, Бога, покланяюсь Ему и называюсь Его рабом. Угрожаешь ли ты мне мучением? но разве нам, христианам, страшно пострадать за нашего Бога? усечением ли меча? так мы, освободясь от плотской темницы, получим небесную свободу; огнем ли? но мы угасили в теле больший пламень похоти, а сего огня не убоимся; изгнанием ли? но Бог наш везде и, где мы с Богом, там место наше.

Тогда Фавиан велел принести горящих углей, чтобы поставить на них святого босым и сказал:

— Или возложи на эти уголья каждение богам, или войди на них сам босыми ногами.

Осенив себя крестным знамением, святой Тивуртий стал босыми ногами на горящие уголья, и, топча их, ходил по ним, как по мягким благоухающим цветам.

— Оставь твое неверие, — сказал он судии, — и убедись, что истинен есть Бог мой, повелевающий стихиям[604] и всему созданию. Если ты можешь, во имя твоего Дия, положи руку свою в кипящую воду и посмотри, будет ли она невредима; я же во имя Господа моего Иисуса Христа хожу по огню, как по орошенным цветам: видишь ли, как всякое создание покоряется нашему Создателю.

Судия сказал:

— Кто не знает, что ваш Христос научил вас волшебствам!

— Умолкни, окаянный, — сказал святой, — и не осмеливайся твоими ядоносными устами произносить с хулой это великое и страшное имя! не оскорбляй слух мой хулой на имя Бога моего!

Фавиан разгневался на него и осудил на смерть. Тивуртий был отведен версты за 3 от города на Лавиканскую дорогу[605], и там, во время молитвы его Богу, усекли его мечем. Один христианин похоронил его на месте кончины, и людям, приходившим к могиле Тивуртия, подавалась его молитвами благодать Господня.

После сего тот же мнимый христианин Торкват известил нечестивых о Кастуле, Маркеллине и Марке. Святой Кастул после троекратного допроса, повешения и мучения был брошен в ров, где и скончался, засыпанный живым землею. Маркеллина же и Марка Фавиан поставил на одном пне, прибив их ноги железными гвоздями, и сказал:

— До тех пор будете стоять так, пока не поклонитесь богам.

Они же, пригвожденше к одному дереву, пели: "Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!" (Пс. 132:1). Так стояли они, молясь Богу день и ночь, утром же были прободены в ребра копьями. Так приняли они конец своему мучению.