Читать онлайн «Присвоенная». Страница 61

Его голос затухал, будто выключенный милосердной рукой, но пока во мне еще были силы дотянуться до него, я, сфокусировавшись на словах, сказала как можно резче:

— Неважно… я не поверю…

Я не была готова слушать эту историю. Только не сейчас…

И спасительная темнота дала мне отсрочку…

Проснувшись во второй раз, уже по-настоящему, я не спешила дразнить свою смерть — странное желание насмехаться над Адамасом ушло.

Не шевелясь и стараясь даже дыханием не выдавать, что не сплю, я разглядывала заброшенное помещение в серо-коричневых разводах отставшей штукатурки. Толстый слой пыли повсюду говорил, что им долго не пользовались. Чтобы место было «чистым» — без следов, подсказал мне опыт скитаний…

Возле огромного, во всю стену, грязного окна стоял Адамас и сосредоточено смотрел на улицу, ничем не показывая, что заметил мое пробуждение.

Недалеко от надувной постели, на которой я лежала, стоял раскладной стул. Увидев бутылку воды и кусок сыра на нем, я ощутила пустоту в своем желудке и невольно облизнула пересохшие губы, усмехнувшись про себя — как прозаично!..

— Еда для меня? — мой голос был осипшим, как после крика.

— Да, — ответил Адамас, не оглядываясь.

— И?

— Что? — раздраженно спросил он, продолжая смотреть в окно — я его отвлекала.

— Как ты, наверное, заметил, я — человек, и есть со связанными руками, да еще и лежа, для меня затруднительно! Мягко говоря.

Он обернулся. И показалось, что на мне был самый откровенный наряд — так неспешно и нагло его глаза ощупали мое тело.

— А ты смелая, Диана, — ухмыльнулся он, — находясь в таком положении, смеешь обращаться ко мне приказным тоном … Смелая — не пара Кристофу, он любит подчинение.

— Не тебе судить, я… — но он уже был рядом и легким движением в миг разорвал веревку, не задев кожи. Со стоном боли я долго разминала затекшие руки…

— И зачем ты меня связал, я что, иначе убежала бы?

Но Адамас лишь засмеялся в ответ, покачивая головой…

— Долго я …спала?

— Не знаю…сутки, может, немного больше. По крайней мере, я заметил лишь один закат.

Зверский голод, но еще больше жгучая жажда, заставили меня усомниться в этом. Дотянувшись до поллитровой бутылки, я мигом осушила ее, так и не загасив пожар внутри. Но дышать стало легче, и я посмотрела вокруг. Мой взгляд остановился на двери.

— Даже не думай об этом. При первой же попытке я сломаю тебе левую руку, — пообещал Адамас с ласковой улыбкой.

— А почему не правую? — огрызнулась я.

— Можно и правую.

Он был так собран и уверен в себе, что мне до боли захотелось найти его слабину, зацепить ее поглубже, и заставить слететь к чертям собачьим эту маску невозмутимости!

И женское чутье подсказало мне.

— Я на нее похожа, не так ли? На ту девушку…

— Что ты сказала?! — он пытался выглядеть безразличным, но, уверенная в своих способностях верификатора, я утвердительно качнула головой.

— Значит, похожа… Ты любил ее, ведь так, Адамас? И не смог спасти… — необыкновенная убежденность в собственных предположениях почти испугала меня, — и теперь ты выбрал ничтожнейший из методов — месть такой же красивой и невиновной, как она…

— Молчи! — его рука пригвоздила меня к матрасу, лишив возможности дышать, а взгляд обещал смерть… но не быструю и не легкую… Наконец, он отпустил меня и, с отвращением глядя, как я жадно хватала воздух, заговорил: — Ты так уверена в себе, так уверена в его любви к тебе, Диана… Но признайся, разве тебя не мучает вопрос: что будет потом, через время, когда ты станешь обыденной, когда постареешь?.. По глазам вижу — я прав. Ты думаешь, что знаешь его, а на самом деле лишь зацепила край его бесконечной жизни… Я расскажу тебе, каков он настоящий.

— Я и так знаю — в полной мере испытала на себе все его отрицательные стороны, — пробормотала я тихо, потирая шею, но Адамас этого уже не слышал.

Не сводя с меня пустого, направленного в прошлое взгляда, он неотвратимо начал свой рассказ…

— Прошло больше сорока лет. Долго, не так ли? Да, долго…для таких, как ты… Вас, людей, слишком много, вы слишком быстро сгораете, и запоминать ваши имена — пустая трата сил. Но она…была такой же, как ты — особенной. И ее имя я не могу забыть, как бы ни пытался… Ее звали Сильвией. Ослепительно красивая, старше тебя лет на пять, она всегда носила короткую стрижку и утверждала, что по-другому стричься не будет, — и нежная улыбка неожиданно тронула его лицо…

Кристоф наткнулся на нее случайно в одном из пунктов для сбора пищи. Сирота, воспринимавшая в штыки любые наставления и правду о своем дерзком нраве, она не имела никого, кто спохватился бы о ней.

Что его привлекло в ней — сияющие глаза, неукротимый характер или ее детское нежелание принимать реальность, неизвестно. Как и то, насколько серьезным было отношение Кристофа. Но он решил сыграть с ней жестокую шутку.

Ее отпустили, и она даже не поняла, какой участи избежала по прихоти своего неведомого хозяина.

Кристоф встретил ее в тот же день, одетый как последний нищий. Адамас недоумевал, чем Кристоф смог привлечь ее меркантильную натуру — а именно такой она и была. Но для меня, уже знакомой с его опасным обаянием, такой вопрос не стоял… И он приводил ее в полуразвалившуюся лачугу, угощал объедками, ужасая своей мнимой бедностью и в то же время безжалостно маня завораживающей красотой…

— Он относился к ней иначе, чем к тебе, для него она была игрушкой… — бормотал Адамас, не сводя с меня неподвижного невидящего взгляда. От жестокого похитителя не осталось и следа — передо мной сидел старик, вспоминавший свое горе…

А потом она вдруг стала избегать Кристофа, и он поставил на ноги всю охрану, чтобы убедиться в ее верности.

— Но она не изменяла ему, — и что-то стальное мелькнуло в глазах Адамаса, что-то, не предвещавшее для меня ничего хорошего, — просто все, чего Сильвия хотела — это вырваться из своей беспросветной жизни, она хотела защиты и возможностей, всего того, чего, по иронии судьбы, у ее «нищего» возлюбленного было в избытке.

Наконец, так и не увидев в ней желаемого — любви вопреки нищете и слепого доверия, Кристоф решил наказать ее. Он попросил своего друга Адамаса поухаживать за ней, дразня богатством.

— К своему несчастью, я согласился. Если б я знал, как она красива, как интересна…Если бы я мог предположить, что она будет для меня дороже всех! Со мной она расцвела, стала прежней, самой собой — дерзкой, непредсказуемой…

И когда, уверенная, что нашла своего принца, Сильвия окончательно отказала Кристофу во встречах, он нанес ей последний удар.