Читать онлайн «Чтение на каждый день Великого поста». Страница 37

Священномученик Киприан Карфагенский

О целомудрии

Надо знать (каждому христианину), что чистота внешнего человека, т.е. чистота тела, без чистоты внутреннего человека, т.е. духа, не есть чистота, как это изъясняет святой Евфимий Великий, который говорит, что если кто и не творит скверного греха телом, но умом любодействует, имея скверные мысли, удерживая их, подчиняясь им и услаждаясь ими, он блудник и не может быть храмом Святого Духа. Ибо Дух Святой… подобен пчеле: как пчела не влетает в сосуд смрадный, так и Дух Святой не входит в нечистую душу.

Святитель Дмитрий Ростовский

Жить целомудренно означает жить под управлением целого, неповрежденного, здравого мудрования, не позволять себе никакого удовольствия, которое не одобряется здравым рассуждением, соблюдать ум от осквернений нечистыми мыслями, сердце не зараженным нечистыми желаниями, тело не растленное нечистыми делами.

Святитель Филарет, митрополит Московский

Если царь захочет взять неприятельский город, то прежде всего пресекает подвоз в него съестных припасов: граждане, будучи утеснены голодом и чтобы не погибнуть от голода, покоряются. Тоже бывает и с плотскими вожделениями: если человек будет проводить жительство в посте и воздержании, – вожделения изнемогают в душе его.

Преподобный Иоанн Колов

Чистота целомудрия – когда при телесном целомудрии, при чистоте от всякой плотской греховной скверны сохраняется и чистота души от всяких нечистых мыслей и пожеланий.

Святитель Феофан Затворник

Чистота есть признак здравия души, источник духовной радости. Кто желает стяжать любовь к Богу, должен иметь попечение о чистоте своей души. Истинная чистота делает то, что душа приобретает дерзновение в час молитвы. Дерзновение есть плод чистоты и трудов над стяжанием ее.

Преподобный Исаак Сирин

Угождающий чреву и хотящий победить духа блудного, подобен тому, кто маслом хочет погасить огонь.

Преподобный Иоанн Лествичник

Чистота – это добродетель, противополижная блудной страсти, это отчуждение тела от действительного впадания в грех и от всех действий, приводящих к греху, отчуждение ума от помышлений и мечтаний блудных, а сердца от ощущений и влечений блудных, за чем последует и отчуждение тела от плотского вожделения.

Епископ Феофан Затворник

Воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как язычники, не знающие Бога.

1 Фес. 4, 3-5

Сластолюбие заставляет нас делать то, о чем не смеем и говорить.

Святитель Иоанн Златоуст

Весом вкушай хлеб и мерою пей воду, и дух блуда убежит от тебя.

Преподобный авва Евагрий

Если тебя палит огонь похоти плотской, противопоставь ему огонь геенский, – и огонь похоти твоей тотчас погаснет и исчезнет.

Святитель Иоанн Златоуст

Христианин должен быть подвижником

Прежде, нежели человек стал грешником против законов, предписываемых Божественным откровением, он был грешником против природы или против законов, вложенных в природу Творцом. Так, все в живой природе имеет нужду в пище для продления жизни, но только человек способен обращать питание в наслаждение, доходящее до страсти, и утучнять себя пищей до потери здоровья. Все живые существа имеют нужду в питье, но только человек находит наслаждение в таких видах и в таком количестве питья, которые лишают его самосознания и самообладания. Все живущие в природе имеют инстинкт продолжения рода, но один человек обращает этот инстинкт в источник отвратительных пороков, разврата, ужасных болезний. Все живое любит свободу жизни и движение, но только человек доводит свою свободу до своеволия и буйства, которые плодят такое множество преступлений, что законодатели доселе не придумают достаточных мер и законов для их предупреждения и прекращения. Всякое создание Божие в природе в часы свободы и благоденствия радуется от играющего в нем чувства жизни, но один только человек стремиться всю свою жизнь обратить в непрерывный праздник, истощается в изобретении удовольствий, в праздности и разгуле губит лучшие свои силы и способности.

Итак, чтобы быть только верным природе, человек должен быть аскетом (подвижником). Это сознавали еще древние языческие философы. Может ли не быть подвижником христианин, желающий воплотить в своей расточенной природе тот высокий идеал истинно-человеческой жизни, который изображен для него в Евангелии?

Архиепископ Амвросий (Ключарев)

Пяток 5-й седмицы Великого Поста

Песнми неусыпными благодарственно Град в бранех бодрую поет предстательницу.

«Непрестанными песнями благодарный Город поет скорую Помощницу в битвах».

Похвала Богоматери

В пятницу вечером совершается торжественная служба Похвалы Пресвятой Богородицы. На ней поется Акафист Божией Матери, разделенный на четыре части. Исторически этот праздник связан с защитой Константинополя, когда греки, предстательством Богородицы, одержали победу над агарянами.

Об акафисте Пресвятой Богородице

Слово «акафист» (от греч. «имнос акафистос» – букв. «гимн, при исполнении которого нельзя сидеть», в церк.-слав. переводе – «неседален») имеет два связанных между собой значения:

1) торжественное песнопение «Акафист ко Пресвятой Богородице», исполняемое на утрени праздника Похвалы Пресвятой Богородицы, который отмечается Церковью в субботу 5-й седмицы Великого Поста;

2) особый жанр церковных песнопений, содержанием которого является восхваление Господа, Богоматери и святых, форма же определена «Акафистом ко Пресвятой Богородице».

В конце V – первой половине VI века византийская гимнография обогащается новым церковно-поэтическим жанром – кондаком, который представляет собой многострофный гимн, содержащий обычно от 18 до 30 строф (икосов), одинаковых по числу стихов и по ритмической организации соответствующих стихов. В начале кондака помещалась вводная строфа, именуемая «кукулием», или «проимием», отличная от последующих икосов своей метрической и мелодической структурой, но объединенная с ними единым рефреном. Дальнейшие строфы кондака имеют совершенно единообразную в пределах каждого отдельного гимна структуру и единый рефрент, своим ритмичным возвращением четко членящий целое на равные отрезки. Последняя строфа содержит молитвенное обращение к воспеваемому лицу. Икосы обычно связываются акростихом. Исполнялся кондак таким образом, что кукулий и все строфы пел солист, тогда как рефрент – хор или народ.

Появление и одновременно расцвет кондаков связывается с именем святого Романа Сладкопевца – талантливейшего христианского песнописца первой половины VI века. Уроженец западносирийского города Эмеса святой Роман сумел соединить в зрелой и органичной форме кондака традиции эллинской ритмически организованной гомилетической прозы, с одной стороны, с традициями ветхозаветной и сирийской христианской поэзии, с другой. По сообщению Менология императора Василия II, после чудесного побуждения к творчеству, последовавшего во время явления ему во сне Пресвятой Богородицы, Сладкопевец написал около тысячи кондаков на все праздники и на дни памяти знаменитых святых (в настоящее время сохранилось около 85).

«Акафист ко Пресвятой Богородице» является разновидностью кондака в первоначальном значении последнего термина. В нем 24 строфы (не считая кукулия), составляющих в акростихе греческий алфавит. Двенадцать из них (большие) сохранили название «икосы», другие двенадцать (меньшие) стали именоваться «кондаками» (третье значение данного слова или, во всяком случае, особое внутри второго, если руководствоваться формальными признаками). Вслед за кукулием эти строфы последовательно чередуются, причем икосы оканчиваются рефрентом «Радуйся Невесто Неневестная», а кондаки рефрентом «Аллилуйя». В кондаках, до седьмого, преобладает содержание историческое, затем – догматическое. Икосы состоят из двух неравных частей: повествовательной и прославительной. После первой из них, очерчивающей определенный момент священной истории, догматического вероучения или образа Пресвятой Богородицы, следуют связанные с этой частью многосложные именования Божией Матери, вводимые приветственным обращением «хере» (радуйся). Число таких херетизмов неизменно – кроме рефрена шесть пар, объединенных изосиллабическим тождеством, синтаксическим параллелизмом, обильными созвучиями и даже регулярной стиховой рифмой.