Читать онлайн «Золотая ветвь». Страница 112

Однако центром поклонения Афродите и Адонису на Кипре был Пафос, расположенный в юго-западной части острова. Среди маленьких самостоятельных монархий, на которые был разделен Кипр, одной из самых значительных с незапамятных времен и до конца IV века до нашей эры был Пафос. Это земля холмов и волнистых хребтов, перемежающихся с полями и виноградниками, изрезанная реками, которые в течение веков вырыли себе такие глубокие русла, что путешествия по внутренним районам страны трудны и утомительны. Величественный горный кряж Олимпа (современного Троодоса), большую часть года покрытый снегом, прикрывает Пафос от северных и восточных ветров и отрезает его от остальной части острова. На склонах этого горного кряжа постепенно исчезают остатки сосновых лесов, в которых то тут, то там скрываются монастыри. Эта горная местность напоминает Апеннины. Древний город Пафос занимал вершину холма приблизительно в полутора километрах от моря, тогда как новый город вырос примерно пятнадцатью километрами дальше. Святилище Афродиты в древнем городе Пафосе (современной Куклии) было одним из самых знаменитых святых мест в древнем мире. Согласно Геродоту, основано оно было финикийскими колонистами из Аскалона. Возможно, однако, что местной богине плодородия поклонялись на этом месте еще до прихода финикийцев и пришельцы отождествили ее с их собственной Баалтой, или Астартой, с которой та, скорее всего, имела близкое сходство. Если два божества действительно слились в одно, мы можем предположить, что речь идет о разновидностях Великой богини материнства и плодородия, чей культ, видимо, с давних времен был распространен по всей Западной Азии. Предположение это подтверждается как архаичностью изображения богини, так и откровенным характером связанных с ней ритуалов: манера изображения и ритуалы этой богини были похожи на облик и обрядовость других богинь азиатского происхождения. Богиню изображали в виде простого белого конуса или пирамиды. Конус служил также символом Астарты в Библосе, местной богини в Перге, в Тамфилисе, прозванной греками Артемидой, и бога солнца Гелиогабала в Эмезе, в Сирии. Камни конической формы, служившие, очевидно, идолами, были найдены в Голые, на Кипре и в Финикийских храмах на острове Мальта; конусообразные фигуры из песчаника были обнаружены в усыпальнице Владычицы бирюзы среди бесплодных холмов и мрачных пропастей Синая.

На Кипре первоначально обычай, очевидно, требовал, чтобы перед замужеством все женщины отдавались чужестранцам в святилище богини (носила она имя Афродиты, Астарты или какое-нибудь еще). Подобные обычаи господствовали во многих частях Западной Азии. Каковы бы ни были причины существования этого обычая, придерживавшиеся его народы не рассматривали этот обычай как уступку похоти, а видели в нем неотъемлемый религиозный долг, исполняемый во имя Великой Матери, которую жители разных мест называли по-разному, но в образ которой все они вкладывали, по сути дела, один и тот же смысл. Таким образом, в Вавилоне каждая женщина, будь она богата или бедна, один раз в жизни обязана была отдаться чужестранцу в храме богини Милитты, тождественной Иштар, или Астарте, и посвятить заработанные этой религиозной проституцией деньги богине. Священная территория, прилегающая к храму, была переполнена женщинами, ожидающими своей очереди. Некоторым из них приходилось ждать годами. В Гелиополе, или Баальбеке (Сирия), славящемся великолепием своих полуразрушенных храмов, обычай предписывал каждой девушке отдаться иностранцу в храме Астарты; таким же образом показывали свою преданность этой богине и замужние женщины. Император Константин запретил этот обычай, разрушил храм и построил на его месте церковь. В финикийских храмах женщины занимались проституцией за плату, пребывая в уверенности, что добиваются таким образом благосклонности богини. „По закону Аморреев девушка на выданье должна была семь дней вступать во внебрачные половые связи у ворот храма“. В Библосе люди во время ежегодного траура по Адонису брили себе головы. Женщины, которые отказывались пожертвовать своими волосами, должны были в определенный день праздника отдаваться чужестранцам, а деньги, которые они таким образом зарабатывали, посвящались богине. Греческая надпись, найденная в Тралле, в Лидии, доказывает, что практика религиозной проституции сохранилась до II века нашей эры. Надпись гласит, что некая женщина по имени Аврелия Эмилия не только сама по велению бога служила ему в качестве проститутки, но то же самое делала ее мать и другие предки женского пола. Публичность этой выгравированной на мраморной колонне надписи, подтверждающей исполняемую по обету жертву, показывает, что в подобном образе жизни и в родстве с подобными женщинами местные жители не видели ничего зазорного. В Армении представители знатных семейств посвящали своих дочерей богине Анаит. Девушки служили при ее храме в Асилезене, где в течение длительного времени они отдавались мужчинам до тех пор, пока не выходили замуж. Женитьба на одной из таких девиц по окончании периода ее службы не считалась чем-то зазорным. В Комане, в Понте, множество священных проституток служило богине Ма. Толпы мужчин и женщин стекались в ее святилище из соседних городов, чтобы участвовать в празднествах, устраивавшихся раз в два года, или выполнить данные богине обеты.

Сводя воедино все свидетельства на этот счет — некоторые из них я предоставлю вниманию читателя в дальнейшем, мы можем заключить, что Великая Богиня-Мать, воплощающая в себе производящие силы природы, под различными именами почиталась многими народами Западной Азии, причем связанные с ней миф и ритуал оставались, по существу, одинаковыми. Верующие повсеместно давали в спутники таким богиням возлюбленного, вернее, сразу нескольких божественных, но смертных возлюбленных, с которыми богиня сходилась из года в год; их общение считалось необходимым для размножения как животных, так и растений. И наконец, небесное соединение божественной пары в еще более широких масштабах воспроизводилось на земле в виде настоящей, хотя и временной, половой связи мужчин и женщин в святилище богини с целью обеспечения плодородия земли, плодовитости людей и животных.

Считается, что обычай религиозной проституции был учрежден в Пафосе царем Киниром и на практике осуществлен царскими дочерьми, сестрами Адониса, навлекшими на себя гнев богини Афродиты. Они отдавались чужеземцам и кончили свои дни в Египте. Гнев Афродиты в этом варианте предания был, скорее всего, вымышлен позднейшим автором, моральное чувство которого было возмущено подобным поведением. Ему казалось, что ежегодное жертвоприношение, предписанное богиней верующим, было их наказанием. Это предание, во всяком случае, свидетельствует, что пафосские царевны должны были подчиняться этому предписанию наравне с женщинами простого происхождения.

Некоторые из преданий о предке священных царей Пафоса отце Адониса, Кинире, заслуживают нашего внимания. Прежде всего это относится к мифу о рождении Адониса от кровосмесительной связи Кинира со своей дочерью Миррой на празднике в честь богини хлеба. Во время этого праздника женщины одевались во все белое и в качестве первин урожая приносили в жертву венки из колосьев. В течение девяти дней они должны были соблюдать строгое целомудрие. Мы располагаем сведениями о кровосмесительных связях с дочерьми многих древних царей. Не похоже, чтобы подобные сообщения не имели под собой никаких оснований. Нам кажется, что они вытекают из образа действий, которого по некоторым соображениям придерживались при особых обстоятельствах. В то время в странах, где царский титул передавался исключительно по женской линии и царями становились лишь по праву женитьбы на наследнице престола, которая и являлась реальной правительницей, видимо, часто случалось так, что царевич женился на собственной сестре для того, чтобы вместе с ее рукой получить и корону, которая в противном случае должна была перейти к другому мужчине, возможно к иностранцу. Не это ли правило наследования вызвало к жизни брак царя с дочерью? Таково, видимо, естественное следствие из правила наследования, при котором после смерти своей жены царь обязан был освободить трон, так как занимал он его только благодаря своей женитьбе на ней. С распадом брака истекало и его право на трон, которое незамедлительно переходило к мужу его дочери. Следовательно, если царь стремился править после смерти своей жены, то единственный законный путь к достижению этой цели состоял для него во вступлении в брак со своей дочерью. Таким образом, благодаря ей он сохранял за собой титул, который был приобретен им благодаря ее матери.

Известно, что Кинир славился исключительной красотой и за ним будто бы ухаживала сама Афродита. Кинир, как отмечали специалисты, вероятно, был как бы двойником Адониса, которому эта увлекающаяся богиня также отдала свое сердце. Кроме того, эти предания о любви Афродиты к двум членам пафосского царского дома с трудом можно отделить от легенды о финикийце Пигмалионе, царе Кипра, о котором рассказывают, что он влюбился в изображение Афродиты и клал его на свое ложе. Если вспомнить, что Пигмалион приходился Киниру тестем, что сыном Кинира был Адонис и что все трое по очереди состояли в любовной связи с Афродитой, то нельзя не прийти к выводу, что первые финикийские цари Пафоса или их сыновья притязали быть не просто жрецами богини, но и ее возлюбленными. Во всяком случае, Адонис, по преданию, правил на Кипре, и кажется достоверным, что титул Адониса закрепился на этом острове за сыновьями всех финикийских царей. Правда, слово „адонис“ в строгом смысле значило всего лишь „господин“; хотя предания, которые связывают этих членов кипрского царского дома с богиней любви, дают основание предположить, что на божественность Адониса они притязали в той же мере, как и на его титул. То же самое можно сказать и о Пигмалионе. Предание о Пигмалионе, в котором упоминается об обряде священного брака, которым царь сочетался с изображением Афродиты, вернее, Астарты, относится, очевидно, не к одному человеку: это имя было нарицательным именем царей семитического происхождения в целом и кипрских царей в частности. Во всяком случае, Пигмалионом, как известно, звали знаменитого тирского царя, от которого убежала его сестра Дидона. Царя Идалия на Кипре, который правил во времена Александра Великого,{90} также звали Пигмалионом, вернее, Пумиафоном (Pumiython). Это финикийское имя греки переделали на Пигмалион. Кроме того, следует отметить, что имена Пигмалион и Астарта встречаются в надписи пунического периода на золотой медали, которая была обнаружена в одном карфагенском захоронении (надпись очень древняя).