Читать онлайн «Период самостоятельности Русской Церкви (1589-1881). Патриаршество в России (1589-1720). Отдел первый: 1589-1654». Страница 165

В Слуцке православные находились, как и прежде, под покровительством местных владельцев, князей Радзивиллов. В 1641 г. князь Богуслав Радзивилл дал приказ, чтобы из слуцкого скарбу ежегодно отпускаемо было слуцкому Свято-Троицкому монастырю по сорока коп грошей или по сту золотых польских, а на все православные церкви в Слуцке – по шестнадцати камней воску. Митрополит Петр Могила заботился о слуцком Троицком монастыре и иногда перемещал туда иноков из своей Печерской лавры, «абы ся на том месцу хвала Божия ширила и множила», а к концу 1637 г. переместил из виленского Свято-Духовского монастыря и своего наместника по митрополии в великом княжестве Литовском Самуила Шитика-Залесского, возведши его в сан слуцкого архимандрита. Из других монастырей митрополичьей епархии, находившихся собственно в Литве, имеем возможность упомянуть еще о монастыре Кронском, который по воле основателя Богдана Огинского состоял во власти и в подаванье непосредственно самого митрополита. В 1637 г. наместник митрополита в Литве Самуил Шитик-Залесский преследовал судом игумена этого монастыря Митрофана Зеневича за то, что он самовольно продал монастырское имение Стравеники. В 1639 г. виленский купец Павел Коссобуцкий завещал на этот монастырь двести злотых, да на госпиталь его двадцать злотых, а в 1646 г., января 8-го, пожертвовал на этот монастырь полторы тысячи злотых и разные угодья сын основателя монастыря Самуил Огинский, тиун троцкий.

Если бы оставалась в силе та грамота, какую пожаловал король Владислав 14 марта 1633 г., Иосифу Бобриковичу, избранному и утвержденному на епископию Могилевскую, Мстиславскую и Оршанскую, в таком случае православие скоро восторжествовало бы в Белорусском крае и подавило бы унию. Этою грамотою Иосифу подчинялись все православные, жившие в пределах обширной Полоцкой епархии, и ему предоставлялось свободно посещать в ней все города и местечки, в том числе Полоцк и Витебск, для обозрения православных церквей и монастырей, а всем желающим разрешалось беспрепятственно переходить из православия в унию и из унии в православие. Между тем православие существовало здесь целые столетия, а уния начала утверждаться, и то насильственно, в какие-нибудь десять лет со времени смерти Иоасафа Кунцевича. Последствия этой грамоты не замедлили обнаружиться. В том же 1633 г. прибыли в Полоцк из Вильны несколько лиц православных и во главе их какой-то Стефан Афанасович. Они в короткое время успели отвлечь жителей Полоцка от подчинения униатскому архиепископу Антонию Селяве и до того возбудили их, что полочане покушались даже на его жизнь. В октябре, 12-го числа, как рассказывает сам Селява, он поехал из своего дома рекою Двиною в лодке к Борисоглебскому монастырю. На берегу реки в посаде Кривцове стояла целая громада полоцких мещан, и из этой громады в его лодку открыто сделаны были один за другим два выстрела; пули пролетели мимо его головы. По приезде в монастырь архиепископ чрез несколько времени услышал крик и выстрелы у монастырских ворот и приказал схватить стрелявших. Схваченными оказались три полоцких мещанина, которые, будучи приведены к нему, резко поносили его в глаза. Когда Селява отправил их при трех слугах, в сопровождении возного и двух шляхтичей-свидетелей, в полоцкий замок на суд, в Полоцке мещане напали на этих слуг архиерейских, отняли у них своих арестованных товарищей, а самих слуг едва не убили, произнося страшные хулы на архиепископа. Занося об этом жалобу в городские книги, Селява присовокуплял, что его жизни каждый час и в каждом месте угрожает опасность. Отсюда можем заключать, как нетрудно было бы тогда возвратить униатов Полоцкой епархии в недра православной Церкви и до какой степени они ненавидели унию. К сожалению, на сейме 1635 г. Владислав как бы отступился уже до некоторой степени от своей грамоты, данной первому православному епископу Могилевскому, потому что пожаловал грамоту униатам, в которой удостоверял, что в Полоцке и Витебске неуниты никогда не будут иметь ни одной церкви, чем явно полагалась преграда свободному переходу униатов в православие. В то же время православных Могилевской епархии постигло и другое горе: Иосиф Бобрикович, их первый епископ, умный, образованный, ревностный, столько потрудившийся для православия и столь обещавший, скончался. Он мог быть произведен во епископа митрополитом Петром Могилою не раньше последней четверти 1633 г. и правил своею епархиею не более полутора года. Единственным памятником от Бобриковича сохранилось письмо его из местечка Головчина к могилевским гражданам, членам тамошнего православного братства. Здесь архипастырь просил своих духовных чад не думать, будто он по какому-нибудь гневу или в укоризну им не захотел дольше оставаться в их богоспасаемом городе, и уверял совестию, что уехал от них только по крайней нужде. Виленское крестоносное братство, с которым он так связан духовно, неоднократно звало его к себе по делам великой важности для Церкви, по случаю приближавшегося сейма. А его слабые силы, изнуренные постоянными хлопотами и трудами, требовали, чтобы он для поправления своего здоровья имел пребывание в городе, более богатом врачебными пособиями, чем Могилев. Затем епископ говорил, что, если Господь продолжит его жизнь, он неленостно будет стараться о своем пастырском долге по отношению к пастве, и просил по случаю своей болезни, задержавшей его в дороге, выслать ему денежную помощь, какую могилевцы обещали ему пред его выездом из Могилева. Письмо это писано 14 марта 1635 г., а 9 апреля Бобрикович скончался в Вильне. Петр Могила, когда услышал о его смерти, то воскликнул: «Ах, правая рука у меня отсечена» – и сам приехал в Вильну, чтобы предать земле тело своего достойного сотрудника. Он погребен в Свято-Духовской обители, и на его-то, вероятно, кончину, как мы уже заметили, студенты Свято-Духовского коллегиума издали свою брошюру «Эхо жалости». Имя Иосифа Бобриковича как истинного ревнителя православия долго поминалось наравне с именами Леонтия Карповича, Лаврентия Древинского и других. Вскоре за тем Могила посетил осиротелую Могилевскую епархию. В двадцатых числах июня мы видели его в Минске, а к концу июня он находился уже в Кутеинском монастыре Оршанского уезда и 29-го числа совершил здесь освящение главной монастырской церкви во имя Богоявления в присутствии самой основательницы монастыря Стецкевичевой и ее сына Феодора, подкомория мстиславского, в следующий же день послал известие могилевцам, что прибудет в их город. Встреченный и принятый в Могилеве с великою любовию и усердием всеми сословиями, митрополит пересмотрел по просьбе членов Могилевского братства все грамоты, пожалованные ему патриархами Иеремиею, Феофаном, Кириллом Лукарисом и королем Владиславом IV, признал братство ставропигиальным, благословил его и объявил, что оно во всех духовных делах должно подчиняться непосредственно ему, митрополиту, как экзарху патриарха, а не Могилевскому епископу, для чего и выдал братству (15 июля) свою грамоту.

В том же году на кафедру Могилевскую, Мстиславскую и Оршанскую избран и посвящен был новый епископ – Сильвестр Коссов, бывший профессором в киево-братской коллегии. На него пал выбор избирателей, белорусских дворян, или шляхты, может быть, потому особенно, что он сам был шляхтич из среды их, родившись в Витебском воеводстве. С естественным усердием принялся новый владыка за пастырские труды для своего родного края и вскоре по приезде в Могилев совершил обозрение своей епархии, стараясь везде возбуждать и поддерживать любовь к православию своими убеждениями. И 8 марта 1636 г. уже писал к мстиславскому городскому писарю: «Приехали ко мне в Могилев родомские священники, и, признавши меня пастырем, воздали мне поклонение и повиновение как пастырю законному, и учинили, согласно с канонами св. отцов, отречение от унии. Прошу принять их, именно о. Тимофея Борзиловского и о. Никифора Свиту, под свое покровительство и опеку и защищать их от всяких обид как людей благочестивых». Но униатский архиепископ Полоцкий Антоний Селява тотчас же принес жалобу королю, что Коссов, не довольствуясь правами, предоставленными неунитам на шестинедельном сейме 1635 г., и нарушая права, тогда же предоставленные униатам, самоправно приезжал в Полоцк и Витебск, старался привлекать к себе знатных людей и полоцких обывателей и возбуждал смятение против унии. И король, соглашаясь с Селявою, будто Коссов своим посещением названных городов действительно нарушил права униатов, прислал ему из Вильны приказание (от 1 мая 1636 г.), чтобы он впредь никогда не осмеливался ездить в Полоцк и Витебск, между тем как в королевской грамоте Бобриковичу, предместнику Коссова, прямо было сказано, что он беспрепятственно может посещать и Полоцк и Витебск. Несмотря, впрочем, на это и на другие препятствия, какие противопоставлялись православным в крае, положение их с учреждением Могилевской епархии сделалось гораздо лучше, чем было прежде. В самом Могилеве, где находилась кафедра православного епископа, они не терпели никаких стеснений. За униатами оставался здесь только Спасский монастырь; все прочие церкви принадлежали православным. Епископу взамен Спасского монастыря, который первоначально ему назначался, отдана была церковь Крестовоздвиженская с тремя селами Киево-Печерского монастыря в Оршанском уезде (Печерск, Борсуки, Тарасовичи), которыми доселе владели униаты. В 1636 г., октября 18-го, Коссов созывал в Могилеве Поместный Собор из подведомого ему духовенства и кратко преподал на этом Соборе своим священникам учение о седми таинствах, которое потом (17 генваря 1637 г.) и напечатал под названием «Дидаскалия» в типографии Кутеинского монастыря. Члены Могилевского братства ревностно заботились об устроении своего монастыря. В 1635 г., мая 2-го виленское Свято-Духовское братство передало им законным порядком пляц, который куплен был ими в Могилеве на Шкловской улице еще в 1619 г., но по обстоятельствам записан был тогда князем Иваном Огинским на имя Виленского братства. В 1636 г., августа 1-го они заложили на этом пляце каменную церковь во имя Богоявления, а в следующем, декабря 3-го, когда постройка церкви еще продолжалась, Богдан Стеткевич Заверский, подкоморий мстиславский, подарил им другой, соседний пляц на той же Шкловской улице, чтобы на нем устроены были школа, или монастырские кельи, или кладбище. Между тем и сами члены братства, светские и духовные, один за другим приносили на монастырь свои пожертвования, так что в течение семи лет (1634–1641) ему подарено было в городе девять домов с пляцами, четыре пляца без построек и частию в городе, частию вне города до 22 уволок земли: из них шесть уволок с поселенными на них крестьянами и более шести уволок лесу. В 1639 г., когда первый архимандрит братского Могилевского монастыря Варлаам Половка по тяжкой болезни удалился на покой в Бринцкий монастырь, члены Могилевского братства послали просить Петра Могилу как патриаршего экзарха, чтобы он дозволил им вместо архимандрита избирать для своего монастыря только старшего на три года по примеру виленского Свято-Духова монастыря и потом чрез каждые три года делать новые выборы старшего; чтобы как патрон Могилевского братства Могила сам назначил в их монастырь старшего на три года, мужа искусного в общежитии, так как они не имеют в виду, кого бы избрать; чтобы дозволил монаху Кутеинского монастыря отцу Павлу Пароховскому, еще не имеющему иерейского сана, быть «казнодеем» (проповедником) в их монастыре и чтобы, наконец, приказал старшему, какой будет дан Могилевскому монастырю, завести здесь все порядки монастырского общежития. Одновременно с братским Богоявленским созидался в Могилеве и другой монастырь. По ходатайству митрополита Петра Могилы король дал ему грамоту (18 апреля 1636 г.), которою дозволялось построить в Могилеве церковь святого Николая на пляцах, пожертвованных мещанами Гривлянскими, поселить при ней для совершения богослужения чернецов и священников и беспрепятственно заводить монастырь, с тем чтобы монастырь этот находился под властию Могилевского епископа Сильвестра Коссова. Монастырь действительно мало-помалу образовался и устроился, но только не мужеский, а женский и приобрел себе некоторые новые земельные владения. И потому в 1646 г. Коссов просил короля утвердить своею грамотою новоустроившийся женский монастырь, а вместе и все его владения. Король 6 сентября исполнил просьбу епископа. Вероятно, в 1644 г., если не прежде, Коссову дан был коадъютор – номинальный епископ Иосиф Горбацкий, игумен киево-михайловский, который и назывался «епископом Белорусским», хотя и не имел еще епископского посвящения и продолжал быть только игуменом, подобно тому как был коадъютор и у Луцкого епископа Афанасия Лузины.