Читать онлайн «Жизнь и труды св. Дионисия Великого, епископа Александрийского». Страница 48

Указав путь к объяснению кажущихся разногласий в евангельских повествованиях о воскресении Господа, св. Дионисий возвращается к вопросу, предложенному Василидом. Вполне согласно с изложенным выше объяснением евангельских сказаний, св. Дионисий высказывает мысль, что предпасхальный пост не следует оставлять ранее полуночи. Только время после полуночи могло быть названо глубокой ночью, о которой пишет евангелист Матфей, и св. Дионисий явно предполагает, что Христос воскрес не ранее полуночи. Исходя из этого предположения, св. Дионисий не одобряет тех, которые оставляли пост хотя незадолго до полуночи и с похвалой отзывается о христианах, не прекращавших поста до четвертой стражи. Но вместе с тем он не осуждает и тех, которые оставляли пост в промежутке между теми и другими, и не считает нужным стеснять их каким-либо определенным предписанием. В объяснение снисходительного отношения к последним св. Дионисий указывает на то, что не все христиане одинаково проводят и шесть предшествующих Пасхе дней поста, в течение которых Церковь предписывала еще более строгий пост, чем в течение Четыредесятницы. «Одни, — писал св. Дионисий, — все шесть дней проводят без пищи в строгом посте, другие два, иные три, а некоторые ни одного».[696] Принимая во внимание эти разности, св. Дионисий находит, что христиане, потрудившиеся более других в течение дней, предшествующих Пасхе, а затем ослабевшие и ранее других вкусившие пищи в день Пасхи, заслуживают снисхождения. Мало того, по мнению св. Дионисия, они совершают подвиг выше подвига тех, которые в течение первых четырех дней предпасхальной недели не только не налагали на себя строгого поста, но вовсе не постились или даже не отказывались от обильного принятия пищи и проводили в строгом посте только два последние дня, пятницу и субботу, но зато не прекращали поста до утренней зари, как бы полагая, будто несколько лишних часов поста в конце предпасхальной недели дают им преимущество перед другими христианами, хотя бы последние постились более значительное число дней.

Кроме указаний относительно предпасхального поста, в том же послании к Василиду заключаются еще три правила, в которых св. Дионисий высказывает свое мнение по поводу других недоумений Василида. В одном из этйх правил св. Дионисий советует женщинам, находящимся в месячном очищении, следовать примеру жены, осмелившейся прикоснуться не к самому Господу, а только к краю Его одежды. Подобно этой жене, христианские женщины во время месячного очищения сами не должны позволять себе приближения ко Святой Трапезе или прикосновения к Телу и Крови Христа. И хотя, по мнению св. Дионисия, никому нельзя возбранять молиться, поминать Господа и просить помощи, однако он советует не допускать к посещению храма и принятию святейшего из христианских таинств людей, не совсем чистых душой и телом, очевидно, причисляя к этому разряду и женщин, находящихся в периоде месячного очищения.

В следующем правиле св. Дионисий, подобно апостолу Павлу,[697] советует всем вступившим в брак воздерживаться от соед инения для упражнения в молитве, но не иначе, как по взаимному согласию. Затем супруги снова могут жить вместе. Впрочем, окончательное решение вопроса о супружеском воздержании св. Дионисий представляет самим супругам и, следуя примеру апостола, не решается связывать их каким–либо обязательным постановлением.

Последнее правило касается тех, с которыми случилось во сне непроизвольное истечение семени. Василид спрашивал, могут ли эти люди «приступать к Богу», или, как объясняют это выражение Вальсамон и Зонара, принимать Святые Дары. Как и в предыдущем случае, св. Дионисий предоставляет решение этого вопроса совести каждого и советует испытывать самих себя и приступать к Богу только с чистой совестью. Упреки совести или простое сомнение в своей невинности должны удерживать таких людей от приближения к Богу точно так же, как, по слову апостола, заслуживает осуждения тот, кто делает различие в пище, т. е. считает предосудительным употребление некоторых родов пищи и однако употребляет их.[698]

Хотя в заключительных словах послания св. Дионисий с обычной скромностью просил Василида смотреть на изложенные в послании мнения не как на предписания учителя, но как на советы отца, однако все эти мнения приняты были отцами св. Восточной церкви в число правил или канонов церковной дисциплины. Без сомнения, именно это послание, вместе с посланием к Конону, имели в виду и епископы, подписавшиеся под определениями Пято–ШестогоТрулльского собора, принимая вместе с канонами других отцов «и правила Дионисия, архиепископа великого города Александрии».[699] 89–е правило Трулльского собора представляет как бы повторение правила св. Дионисия о предпасхальном посте; в своем постановлении собор объясняет слова евангелиста Матфея точно так же, как объясняет их и св. Дионисий. Самые выражения соборного постановления, по–видимому, заимствованы из послания св. Дионисия.[700] Но так как правила св. Дионисия допускали некоторые разности во времени окончания и в строгости предпасхального поста и изложены были не в форме обязательных постановлений, а в форме советов, то и после св. Дионисия празднование Пасхи совершалось не во всех Церквах одинаково. Правда, во времена Евсевия прекращение предпасхального поста в субботу после заката солнца, тотчас по наступлении вечера, считалось уже противным церковному обычаю, однако и теперь христиане прекращали пост еще не в одно и то же время, но «или в начале ночи, или в самую полночь, или около пения петухов, или под утро».[701]Строгий пост в последние дни перед Пасхой соблюдался также не везде одинаково; в V в., как и при св. Дионисии, христиане постились по два, три и по четыре дня, а некоторые и всю неделю до пения петухов.[702] Более точные определения о предпасхальном посте появились несколько позднее в монастырских уставах.

Послание к Василиду не принадлежало к числу пасхальных посланий в специальном смысле этого слова, и время составления его, как мы уже упоминали,[703] в точности неизвестно. Но так как одно из заключающихся в.нем правил имеет ближайшее отношение к празднику Пасхи, то мы соединили изложение этих правил со своими заметками о пасхальных посланиях св. Дионисия. Что касается последних, то из «Церковной истории» Евсевия нам известны не только те пасхальные послания, которые написаны были св. Дионисием в конце правления Валериана, но и все те, которые св. Дионисий написал по возвращении из ссылки, и число упоминаемых у Евсевия пасхальных посланий св. Дионисия служит лучшим средством для хронологического распределения событий, относящихся к последним годам его жизни.

Но прежде чем перейти к описанию этих событий, мы должны еще остановиться на борьбе св. Дионисия с ересью Савеллия. Как появле­ние савеллианства в Египте, так и все послания, написанные св. Дио­нисием против этой ереси и в защиту от обвинений его самого в непра­вославии, относятся к рассматриваемому нами периоду жизни св. Дио­нисия, т. е. ко времени пребывания его в ссылке, начавшейся при Вале­риане.

Учение о Св. Троице у ближайших предшественников св. Дионисия. Появление савеллианской ереси в Пентаполе и послания, написанные св. Дионисием против Савеллия. Обвинения против св. Дионисия и книги, написанные им в доказательство своего православия. Суждения св. Афанасия Великого и св. Василия Великого о воззрениях св. Дионисия на отношения между Лицами Святой Троицы.

В то время, когда обстоятельства вызвали св. Дионисия на борьбу с современными ему представителями ереси антитринитариев, среди произведений святоотеческой письменности было уже немало трудов, заключавших в себе подробное раскрытие церковного учения о Святой Троице и опровержение еретических воззрений, искажавших это учение. Правда, церковные писатели первой половины III в. Тертуллиан, Ипполит, Новациан, Климент Александрийский и Ориген в изложении церковного учения о Святой Троице еще не достигли той степени ясности, полноты и законченности, какую мы видим в святоотеческих творениях следующего IV в.; однако и произведения перечисленных нами писателей давали ближайшим преемникам их сильное оружие для борьбы с последними представителями тех направлений монар–хианства, которые развивались в первой и в начале второй половины III в. Неудивительно поэтому, что учение о Святой Троице в творениях пастырей и учителей Церкви, трудившихся во второй половине III в., находится в самой тесной связи с воззрениями церковных писателей первой половины III в. Из числа этих писателей св. Дионисию всех более известен был его знаменитый учитель Ориген. Он первый поставил своей задачей изложение христианского вероучения в «научной, стройной и логически развивающейся из одного общего начала системе».[704]Учение о Св. Троице, как один из главнейших догматов христианства, было изложено Оригеном с такой подробностью, с какой не излагал его ни один из предшествующих ему церковных писателей, за исключением разве современника его Тертуллиана. Уважение к апостольскому преданию, полнота и систематическая форма изложения, раскрытие и логическое обоснование некоторых пунктов учения о Троице, недостаточно ясно раскрытых предшественниками Оригена, вот те особенности учения Оригена о Св. Троице, которыми вполне удовлетворительно объясняется общепризнанное глубокое влияние его на преемников его в Александрийской школе. Кроме того, хотя Ориген не писал специальных полемических трактатов против монархиан, однако не подлежит сомнению, что он имел в виду монархианские мнения и что против них направлены некоторые места в его сочинениях.[705] Следовательно, и в этом отношении сочинения Оригена могли служить руководством для его учеников. Учение Оригена о Св. Троице действительно имело самое глубокое влияние на воззрения св. Дионисия, и для правильного понимания этих воззрений необходимо изложить, хотя бы в самых общих чертах, те положения Оригена, которые имеют наиболее тесную связь с содержанием сохранившихся до нашего времени незначительных отрывков тех творений св. Дионисия, где он касается вопроса о Св. Троице.[706]