Читать онлайн «Россия собирает своих евреев». Страница 35

Начинается доклад Фризеля с общего этнографического и исторического обзора. Он пишет, что евреи, по-видимому, живут в Польше более пятисот лет, но тем не менее сохраняют унаследованный от азиатских предков «образ жизни, одеяние и обыкновения», а также «азиатскую леность, присоединяя к ней отвратительную неопрятность». Эти-то свойства и заставляют их заниматься эксплуатацией других людей, мошенничеством или такой работой, которая не требует особенных физических усилий. Польские власти, сообщает Фризель, в прошлом смотрели на деятельность евреев сквозь пальцы, чем те в полной мере и воспользовались. Польские евреи были свободными людьми, не ограниченными никакими законами, и имели право выбирать любое занятие, какое пожелают. Так они приобрели контроль над торговлей продовольствием и буквально полностью завладели сферой денежного обращения. Это привлекало в страну все больше евреев, которые обретали там «другой земной рай». Руководство евреями попало в руки религиозных лидеров, старейшин и раввинов, чьи «нелепые толкования» доминировали в сфере образования и морали. Фризель сетовал на то влияние, которое имели они на своих простых единоверцев, обращая его к своей низкой выгоде. Но столь велик был страх верующих перед их проклятиями, что никто не протестовал против мошенничества и злоупотреблений верхушки. При этом угнетение простых евреев со стороны религиозного руководства общины усугубляла и превосходила эксплуататорская деятельность светской власти кагала – общинных старшин. По мнению Фризеля, кагал возник исключительно как средство выгодного для богачей перераспределения налогового бремени. Следовательно, требовались широкие преобразования, чтобы пресечь воровство старейшин, спасти простых евреев от их гнета и обеспечить полезную отдачу государству от еврейских подданных. Фризель и предлагал такую реформу. Его предложение включало в себя критический очерк религиозной и светской жизни русского еврейства, анализ его экономической роли в обществе, а также конкретные идеи реформирования.

Фризель нарисовал суровую картину религиозной жизни евреев. Он был свидетелем распада их религиозного единства под влиянием хасидизма. На его точку зрения явно повлияло это религиозное противостояние. Согласно Фризелю, еврейское религиозное право основывалось на толкованиях Священного Писания. При этом еврейские вероучители понимали и толковали его по-разному. Поскольку кагал являлся автономным институтом, а еврейское духовенство не имело иерархической структуры подчинения, то нередко разные общины придерживались противоречащих друг другу толкований. При таком положении не было недостатка в шарлатанах и лжепророках, пользовавшихся доверчивостью простых людей, как правило – к своей материальной выгоде. Фризель не называл какой-то определенной секты или религиозного лидера, но он явно подразумевал движение хасидов и его руководителей – цадиков, часть которых действительно благоденствовала благодаря подношениям и пожертвованиям своих преданных последователей. По словам Фризеля, в результате этого в религиозной жизни евреев царил хаос, смятение и беспорядок. «Рассматривая таким образом евреев, нельзя сказать, чтобы всякий, кто только носит еврейское платье и не приступает к вере христианской, был одного исповедания», – заключил он [332].

Но, продолжал Фризель, несмотря на всю распространенность религиозной полемики, в каждой местности, где жили евреи, имелся хотя бы один уважаемый всеми раввин, способный сотрудничать с руководством общины. Если раввин являлся главным авторитетом в духовной сфере, то выборные старшины кагала распоряжались светскими делами. Негативные стороны их деятельности поразили Фризеля, поэтому он выражал особенную озабоченность судьбой рядовых членов общины. В его изображении простой еврей, полностью порабощенный – и морально, и физически – руководством кагала, представал человеком, «содержимым в страхе и невежестве, не имея способа избавиться от такового угнетения, без всякой нравственности, без благородного честолюбия, без воспитания» [333]. Все сферы общественной жизни входили в компетенцию кагала, от уголовного права и судебных тяжб до экономических вопросов, таких, как контроль и надзор за всеми деловыми соглашениями между членами общины и чужаками. Евреи существовали в изоляции от окружающего христианского общества не только из-за своих особых обычаев и веры, но и благодаря совершенно непонятному их соседям языку. Еврейская община заботилась о том, чтобы держать каждого молодого еврея в этом заколдованном круге, с малых лет приобщая его к законам религии и к традиционному образованию. Фризель, как и последующие русские комментаторы, с презрением смотрел на то образование, которое евреи получали в общине. Игнорируя то обстоятельство, что взрослые евреи, в большинстве своем обученные в начальной школе, или хедере, как правило, умели читать и писать, он осуждал эту систему образования за приверженность заучиванию Талмуда и тщательному анализу библейских текстов. По мнению Фризеля, эта подготовка была бесполезна для общества, так как при ней учащимся не внушались добродетели и нравственность, – прежде всего, «любовь к порядку». Он был типичным представителем культурно-интеграционного направления, главенствовавшего в российских взглядах на евреев до второй половины XIX в. Согласно этим взглядам, еврейское образование не имело никакой ценности, еврейский язык был всего лишь жаргоном, а то и хуже – культурной стеной, ограждавшей их от всего мира, костюм же евреев был негигиеничным и служил лишь отчуждению между евреем и христианином. Поэтому предполагалось, что еврейский вопрос удастся разрешить лишь тогда, когда евреи полностью воспримут культуру великороссов.

Разумеется, первое место в перечне доказательств необходимости реформирования занимала та роль, которую играли евреи в хозяйственной жизни России. Фризель исследовал экономическую роль каждой группы еврейского общества. Он разделил всех евреев на четыре категории по роду занятий: купцы, ремесленники, шинкари, или корчмари, и все прочие.

По мнению Фризеля, только еврейские купцы были безусловно полезны для российского государства. Он понимал, что они являлись важнейшими посредниками в экспортно-импортной торговле в регионе, и не видел ничего плохого в том, чтобы предоставить им и дальше ею заниматься. Впрочем, Фризель сделал одну оговорку: учитывая свойственные еврейской торговле мошенничество и сутяжничество, в делах с евреями следовало остерегаться обмана. Особенно тревожили Фризеля частые банкротства, поражавшие еврейские торговые дома, занятые в спекулятивной импортной торговле.

Что касается еврейских ремесленников, то тут мнение Фризеля было не столь однозначным. Уже отмечалось, что некоторые ремесла привлекали многих евреев, хотя эти профессии часто не приносили им достатка, а в местностях с концентрированным еврейским населением возникала чрезмерно острая конкуренция. Фризель выдвинул ряд объяснений этого явления. Во-первых, евреи были слишком широко представлены в тех ремеслах, которые требовали минимального труда и затраты физических усилий (в другом месте он заметил, что евреи – «прирожденные лентяи»). Он заметил, что они работали портными, сапожниками, резчиками по камню и ювелирами – словом, занимались «легкими рукоделиями». Тяжелые же ремесла – кузнечное, плотницкое, слесарное, столярное и т.п. – «между евреями неупотребительны». К тому же почти все еврейские ремесленники были недостаточно хорошо обучены. Не пройдя такого обучения, как подмастерья в христианских ремесленных цехах, евреи, как правило, начинали работать, располагая минимальными навыками. Причину он видел в такой особенности еврейского общества, как традиция ранних браков, вынуждавшая человека чуть ли не в детском возрасте заботиться о пропитании семьи. Фризель осуждал ремесленное еврейское сословие не столько за мошенничество и нечестность в делах, сколько за некачественную работу. Впрочем, этих евреев он уважал за то, что они, по крайней мере, пытаются честно работать, как бы скромен ни был результат их усилий.

О третьей и самой многочисленной группе – о еврейских шинкарях – никак нельзя было сказать то же самое. Тут Фризель повторил обвинения минских маршалов: евреи захватили всю виноторговлю, разоряют крестьянство продажей водки в кредит, и ни один человек, угодивший в долговую кабалу к евреям, не в силах из нее выбраться. Одновременно он сделал важное наблюдение: как ни скверно евреи влияли на крестьян, не заметно было, чтобы сами они жили лучше. Еврейская корчма и убогое еврейское местечко были неряшливы и грязны, а его обитатели прозябали на грани нищеты. Он отметил, что дохода, получаемого от корчмы, редко хватало на семью, а потому многие из них содержали женщины, а их мужья уходили на другие промыслы. И хотя прямо Фризель об этом не сказал, он подразумевал, что в таком положении виновата система, частью которой являлся каждый еврей, а не какое-то особое их свойство.