Читать онлайн «Священная тайна Церкви». Страница 116

Результатом слушаний в Синоде стало Определение от 27 августа за № 7644»о пересмотре решения Святейшего Синода относительно имябожников» [1619]. В Определении, в частности, предлагалось»усвоить последователям нового лжеучения наименование имябожников, как наиболее соответствующее содержанию их учения»; направить Послание Святейшего Синода Вселенскому Патриарху Герману V»с просьбой произвести канонический суд над упорствующими, подчиненными его духовной власти, а раскаявшихся разрешить Российскому Святейшему Синоду принимать в церковное общение»;«по получении ответа от патриарха иметь суждение о дальнейших мерах, касающихся упорствующих имябожников»;«поручить миссионерам и священникам тех приходов, где проживают имябожники, принять меры к предупреждению распространения ими своего лжеучения и увещания их»; в случае желания кого‑либо из имябожников принести чистосердечное раскаяние»предоставить таковому обратиться к игумену ближайшего монастыря или местному священнику», который должен произвести тщательное испытание его и»на исповеди, не разрешая его, предложить ему подписать отречение о ереси», о чем затем донести письменно епископу; епископ может предоставить право»разрешить такового от греха ереси и противления Церкви», допустить к причастию и поступлению в»тот монастырь, куда примут», при условии строгого надзора со стороны настоятеля и духовника;«препроводить к епархиальным преосвященным алфавитные списки высланных и добровольно приехавших в Россию имябожников для рассылки этих списков настоятелям монастырей с запрещением принимать в монастырь упомянутых в списках лиц без особого разрешения епархиальной власти» [1620].

Для тех из монахов–имяславцев, которые пожелают»принести чистосердечное раскаяние», Синодом была составлена специальная»Форма обещания для возвращающихся к учению Православной Церкви имябожников», которую каждый из них должен был подписать. Составленная в оскорбительном для имяславцев тоне,«Форма»содержит, в числе прочего, осуждение книг схимонаха Илариона и иеросхимона–ха Антония (Булатовича):

Мы, нижеподписавшиеся, искренно сознавая, что впали в еретическое мудрование, приняв за истину ложное учение, будто имена Божий, особенно же имя Иисус, есть Сам Бог, и глубоко раскаиваясь в сем заблуждении, преискренне возвращаемся к учению православной Церкви, изложенному в грамотах Святейших Вселенских патриархов Иоакима III и Германа V, и в послании Святейшего Синода Всероссийской Церкви, всем сердцем приемлем и лобызаем оное учение, исповедуя, что святейшие имена Господа Иисуса Христа и все имена Божий должны почитать относительно, а не боголепно, отнюдь не почитая их Богом Самим, а только признавая Божественными, в полноте своего смысла единому Богу приличествующими, учение же, содержащееся в книгах»На горах Кавказа»монаха Илариона,«Апология»иеросхимонаха Антония Булатовича и им подобных, отметаем яко противное чисто православному учению Святой Церкви о именах Божиих, яко ведущее к суеверию, к злочестивому пантеизму или всебожию, самые же книги вышепоименованные отвергаем и верить оным отрицаемся. Во свидетельство же искренности сего нашего пред Богом покаянного исповедания благоговейно целуем Крест и Евангелие нашего Спасителя Иисуса Христа. Аминь [1621].

Общественная реакция на афонские события

Афонские события лета 1913 года вызвали неоднозначную реакцию в церковных кругах. По газетным сведениям, не все члены Синода одобрили действия Никона на Афоне [1622]. Некоторые архиереи выступили с открытой критикой в адрес Синода: в частности, епископ Гермоген (Долганов) обвинил Синод в формально–бюрократическом отношении к проблеме [1623], а экзарх Грузии архиепископ Алексий возложил вину за разгром имяславцев на обер–прокурора Саблера,«внука лютеранского пастора», и присоединил свой голос к хору голосов, требовавших его отставки [1624]. Член Государственной Думы и Государственного Совета протоиерей А. Л. Трегубов заявил, что Никон в афонском деле вел себя нетактично: архиерей не должен был присутствовать при подобных разбирательствах [1625].

Разгром имяславцев на Афоне получил широкую огласку в прессе. На афонские события откликнулись практически все российские издания, — как правые, так и левые, как лояльно, так и критически настроенные по отношению к церковной власти, — причем почти все они, за исключением официальных органов Синода, осудили насильственное выдворение имяславцев с Афона, осуществленное при помощи военных [1626]. В негативной оценке действий российской светской и церковной власти на Афоне сходились такие полярные по своей направленности издания, как»Гражданин», редактируемый князем В. П. Мещерским, и лево–октябристская»Речь»П. Н. Милюкова [1627]. Единодушному осуждению подверглись действия архиепископа Никона, которые пресса называла»афонской экспансией» [1628],«набегом удалым» [1629],«Ватерлоо архиепископа» [1630] и другими подобными выражениями.«Пожарная кишка»стала едва ли не постоянным атрибутом Никона [1631]. А газета»Голос Москвы»охарактеризовала деятельность Никона и Синода следующим образом:

Тяжелая синодально–бюрократическая машина работает полным ходом, пущены в действие все части ее механизма, но толку от этого получается мало. Очевидно, в неизведанных глубинах народной души народилось неизбывное стремление к правде, неудовлетворенное правдой Синодской<…>Великую трагедию переживает сейчас Церковь, и, что уж яснее всего<…>смертельной опасности не видят и не хотят видеть те, которые в силу обета должны стоять на ее страже<…>Для Синода победный марш епископа Никона знаменует торжество Православия, но для Церкви — это один из самых тяжелых, самых роковых ударов, когда‑либо выпадавших на ее долю<…>[1632]

Подобных публикаций в ближайшие месяцы после изгнания имяславцев с Афона появилось великое множество. Синод внезапно оказался почти в полной изоляции: общественное мнение сразу же стало на сторону гонимых иноков. Архиепископ Никон, и без того не пользовавшийся любовью прессы, окончательно превратился в антигероя: на него обрушился поток обвинений.«На ужас всему миру, иерарх православной Церкви с солдатами, с пеной у рта, со словами проклятия и ненависти врывается в монастырь и оружием, побоями и заточением работает во славу православной Церкви против представителей сомнительной ереси имяславцев!» — так описывал афонскую экспедицию архиепископа Никона князь В. П. Мещерский [1633]. А один из авторов газеты»Утро России»возмущался тем обстоятельством, что Синод послал на Афон»человека крайне узкого, одностороннего, неуживчивого, придирчивого, капризного, не стесняющегося в приемах борьбы с почему‑либо неугодными ему лицами» [1634]. Отвечая на эту критику, Никон называл»Утро России»«жидовско–раскольничьей газетой», напоминая,«что речь идет не об епископе, а об архиепископе, не о заштатном епископе, а о постоянном члене С[вятейшего] Синода, не о каком‑то неуче, а удостоенном высокого звания почетного члена Московской Императорской духовной академии, хотя он в сей Академии и не учился, и получившего за свои труды две Макарьевские премии» [1635].

Однако никакие напоминания Никона о своих заслугах, титулах и премиях не убеждали его критиков в правоте его действий на Афоне. Три месяца спустя после афонских событий Никон писал с обидой и раздражением:«Жидовская печать и все, кому ненавистны Церковь православная и ее иерархия, пронесли яко зло имя мое, извратив все, что творилось за эти три месяца на св. Горе, представили меня каким‑то инквизитором, а еретичествующих, отпадших от Церкви монахов и послушников — какими‑то мучениками. Простой читатель, привыкнув верить всякой печатной строке, верит и этим сказкам и блазнится<…> [1636] Во всем, что писалось и говорилось против него, Никон видел жидовский»заговор против русского человека» [1637].«Не стыдно ли нам, — вопрошал он, — что жиды сумели захватить в свои поганые руки сотни наших газет?» [1638] Но дело, конечно, было не в»жидах»: погромные действия Никона на Афоне вызвали негодование даже самых заядлых русских патриотов и консерваторов. В статье»Живы ли мы?«Никон восклицал:«Как бы мне хотелось громко крикнуть на всю Русь православную:«Кто жив человек? Отзовися!»" [1639] Но мало кто отзывался. Вопли архиепископа либо оставались безответными, либо тонули в хоре возмущенных его действиями голосов.